?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - Святейший Престол принимается за работу
sigrig
mirrinminttu
Мария Стюарт не восприняла по-доброму тот факт, что ее предполагаемый жених так быстро превратился в жениха Елизаветы. Возможно, она все еще верила, что королевские браки заключаются по любви. А кто был более достоин романтической любви, чем она, пленная принцесса в плену у злой кузины? Правда, и Елизавета вслух часто говорила, что не вынесла бы, если бы ее муж ее просто уважал, как королеву, но не любил, как женщину. Но Елизавета много чего говорила.

Из происшедшего Мария извлекла кое-какой урок: она не могла расчитывать ни на одну державу мира, потому что действие одной автоматически вызывало противодействие другой. По идее, она должна была бы это знать и раньше, но, очевидно, Мария просто была отравлена убеждением, что коронованная особа может делать все, что ей заблагорассудится. В данном случае, она рассудила так, что союз протестантской Англии и про-гугенотской (на тот момент) Франции явно не выгоден двум европейским силам: римскому папскому престолу и Филиппу Испанскому.

Герцог Альба, во всяком случае, от перспективы альянса Англии и Франции в восторге не был. Марии он посоветовал бежать в Испанию, где кто-нибудь из амбициозных принцев наверняка бы на ней женился. Но герцог был политиком, и Мария для него была фактором довольно побочным. А вот действующее английское правительство – это была реальная сила, с которой надо было считаться. Он видел, с какой легкостью было подавлено восстание северных лордов. Он знал, как усилилось влияние Англии на море благодаря плотным связям короны с пиратами.

И герцог снова послал в Англию своего представителя. Памятуя фиаско с предыдущим, он выбрал не военного, а вполне мирного фламандского советника, графа Швегенхема. Помимо ведения переговоров о возобновлении торговли, граф был уполномочен сделать Елизавете какое-то приватное предложение. Что это было за предложение – неизвестно. Известны только слова Елизаветы, что французы были бы очень удивлены, если бы об этом предложении узнали.

Захваченные грузы обеих сторон продавались на местных рынках. Проще говоря, королева и герцог торговали награбленным. Поскольку торговля Фландрии с Англией сильно сократилась, английская шерсть была во Фландрии в цене, и герцог продавал ее с большим профитом. Елизавета требовала, чтобы при компенсации потерь обеих сторон герцог заплатил бы ей за шерсть по нынешней цене. Герцог же настаивал на том, чтобы потери англичан были компенсированы по цене на момент конфискации груза. В общем, стороны не договорились. А Филипп никак в конфликт не вмешивался, хотя все участники нетерпеливо ждали его реакции.

Дадли, граф Лейчестер, подарил Елизавете группу позолоченных фигурок, изображающую ее на троне, Марию, в цепях, у ее ног, Испанию, тонущую в морских волнах, и Нептупа, приносящего оммаж Англии.

О реалистичности композиции можно поспорить, но реальность была не менее фееричной, чем любой полет художественной фантазии. Елизавета оставалась отлученной от церкви правительницей, с сомнительными происхождением и репутацией. Мария, в каких бы грехах она ни была повинна, оставалась вдовствующей королевой Франции. Испания была все еще могущественнейшей военной державой Европы. Не говоря о том, что в Англию отовсюду стекались беженцы-протестанты, что создавало внутреннее напряжение в стране. И все же, и все же… И Франция, и Испания наперегонки пытались с Елизаветой подружиться. Все дело было в балансе сил, и только это имело значение.

Единственным человеком, который мог изменить существующую расстановку сил, был римский папа. Двенадцать лет Филипп внимательно выслушивал претензии Святого Престола, выражал сожаление по поводу поведения Елизаветы, обещал не упустить возможности вернуть Англию на путь истинный – и не делал решительно ничего. Папская булла об отлучении Елизаветы была, по сути, запрещена к публикации во Франции. В Испании и Фландрии она вообще опубликована не была. В конце концов, папе стало ясно, что, если он хочет что-предпринять в сторону ре-католизации Англии, это что-то ему придется сделать самому.

Он попытался припугнуть испанского посла в Ватикане тем, что, если испанцы не возьмутся всерьез за Елизавету, он обратится у Франции. Испанский посол чуть не рассмеялся Его Святейшеству в лицо: в свете происходившего между Францией и Англией угроза действительно была абсурдной. Так что папе оставалось только максимально эксплуатировать дело Марии Стюарт, хотя сам бы он предпочел видеть на островном престоле какого-нибудь «католического джентльмена». Но такого джентльмена, за которым пошли бы католики Англии, и которого поддержали бы католики Европы, у папы не было. У него была только Мария.

И на сцене снова появился Ридольфи, банкир и двойной агент. Именно двойной агент, не стоит об этом забывать. Он сливал секреты католиков Лейчестеру, Сесилу и Уолсингему, но он продолжал работать на папу. Не за красивые же глаза тот сделал его, в конце концов, сенатором в будущем.
Метки:

  • 1
(шепотом)
"Мария, в каких бы грехах она ни была повинна, оставалась вдовствующей королевой Франции." - оговорка?

Нет, не оговорка. Этот титул продолжали носить и Мария Стюарт, и сестра короля Генриха VIII (Мэри Роз), потому что обе были, в свое время, коронованы королевами после браков с королями Франции. А бывших королев не бывает, ведь коронационный процесс предполагал, что у коронующегося возникает особая связь с Богом. .

ого. то есть, теоретически, Мария была и в очереди наследования французского престола?
и еще вопрос, если можно - а как устанавливалось старшинство таких королев, если оно было?

Нет-нет, ни в коем случае не претендовала.Вдовствующая королева - это почетный титул. Пожизненный, но не дающий никаких определенных прав на престол. Типа как бывший президент, которого до самой смерти будут официально именовать президентом,даже если он давно на пенсии. И никакого старшинства, по-моему, ведь большинство потом выходили замуж заново, если хотели.

  • 1