Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - королева недовольна
sigrig
mirrinminttu
К несчастью, Саффолк жутко простыл, и, поскольку антибиотиков в те дни не было, его простуда плавно перешла в лихорадку. Так что он был абсолютно нетранспортабелен. Тогда его место занял сэр Уильям Друри, и... граф Леннокс, которого, кстати, достаточно серьезно прочили в регенты Шотландии, на смену погибшего сэра Джеймся Стюарта.

Уильям Друри

Новая армия пересекла границу 10 мая. Леннокс представлял короля, и Мортон подсуетился, так что визит оказался мирным: англичан с помпой приняли в Эдинбурне. Гамильтоны с Вестморлендом сбежали в Глазгоу Кастл, а оттуда – в Верхние земли. Знаменитые английские пушки были при англичанах, они весьма неспешно продвинулись к оставленному с небольшим гарнизоном замку, выстрелили пару раз, и приняли делегацию сдающихся. Англичане имели целью уничтожить только имущество Гамильтонов, что они и сделали – методично разметав по камешкам половину города, потому что половина города принадлежала клану Гамильтонов.

После этого сэр Друри с компаньонами вернулись в Эдинбург. Сам сэр Уильям с удовольствием разнес бы еще одну крепость, Данбартон, потому что в ее открытый порт могли легко высадиться французы. Но – ему было приказано ничем французов не провоцировать, так что Друри ограничился разведкой в ту сторону.

Тем временем, 15 мая епископ Росс (он же Джон Лесли) пошел в Лондоне с козыря: он рпубликовал папскую буллу об экскоммуникации Елизаветы. Католическая церковь объявила, наконец, королеве Англии, что состоит с ней в открытой войне.

епископ Росс

Собственно, всё это уже было. Пробовали ведь отлучить от церкви и Большого Гарри. А тот отлучил церковь от Англии. А потом все сделали вид, что ничего особенного не случилось. Но Елизавета-то не была Большим Гарри, да и времена были другими. Казалось бы, Великий Престол потерял престиж и моральную силу. Но в эпоху перераздела Европы под стягами религиозных войн любое действие любого члена одной из коалиций имело далеко идущие последствия. Намного более мощные, чем во времена Генри VIII. Именно потому, что никто не собирался делать вид, что ничего не случилось.

Страх – мощное оружие, а масса английских джентри, отнюдь не жаждавшая перемен и очумевшая от того, как стремительно меняется мир вокруг, была вполне готова ухватиться за старое и родное, за Старую Веру. Протестанты были напуганы не меньше, чем католики, и довольно быстро их страх стал проявляться в фанатизме, который расцветет буйным цветом чуть позже, после Варфаломеевской ночи у соседей.

Нет, на папскую буллу никто не среагировал снисходительным хмыканьем. Тем более, сама Елизавета, которая своей жизнью и своей короной очень даже дорожила. Ей и в голову не пришло, что она имеет дело с сольным выступлением папы римского. Она ведь опиралась на то, как с ней говорили послы Франции и Испании, а те в последнее время говорили с ней в тоне угрожающем. Поэтому, первым делом, королева велела топить без вопросов любой французский корабль, везущий войска в Шотландию или вообще выглядящий подозрительно. Но Англия была готова к войне в любом случае. Хуже было с политикой внутренней.

Потому что в политике внутренней начался полный ералаш. Сесил и Бэкон решили использовать момент для того, чтобы дожать королеву до проведения полной Реформы: «Если Вы оттолкнете протестантов, Вы останитесь без друзей!». Арундел, которого продвижение Леннокса в регенты Шотландии довело до белого каления, мутил воду на грани прямого предательства. Истинные друзья, Клинтон, Хансдон и Друри, были при войсках. И Арундел почти протолкнул на заседании совета реставрацию Марии Стюарт. Протолкнул бы, если бы не лорд Бэкон. Этот был в такой ярости, что сначала рявкнул, что быть советником при королеве – совершенно бессмысленное занятие, потому что она бесконечно меняет мнение и, в результате, поступает по-своему. А потом разразился страстной речью, смысл которой можно свети к следующему: кого ты слушаешь?! Какая война с Францией! Все знают, что посол говорит не от имени короля, а от имени Гизов. И с Шотландией единственный разумный путь – это честь, последовательность и смелость. И вообще дорогие лорды, если вы только попытаетесь передать Марию Стюарт кому угодно, французам или шотландцам, то я, сэр Николас Бэкон своей рукой снесу ей голову с плеч на месте.

Конечно, Елизавете такая речь по вкусу не пришлась. Советы сэра Бэкона так же опасны и грубы, как он сам, и она запрещает ему угрожать королеве шотландцев, которая, кстати, приходится ей родной кузиной, если сэр Бэкон об этом забыл. Да лучше она сама умрет, чем позволит причинить вред дорогой родственнице!

И войска королевы были отозваны из Шотландии. Им придется туда вернуться в недалеком будущем, и регент Леннокс потеряет из-за странного пунктика Елизаветы жизнь, как и его предшественник, но вряд ли его смерть расстроит королеву, которая никогда не любила Ленноксов.

Дальше – больше. Елизавета не только не наказала епископа Росса, но и дала ему аудиенцию, и позволила присоединиться к Марии, которая была тогда в Чатсворте. Что это было? Ведь королева прекрасно знала о том, что против нее готовится загавор. Почему она не отрубила гидре все головы сразу? Возможно, потому, что еще не все головы были пересчитаны. Но теперь, окрыленные победой над линией Сесила и Бэкона, заговорщики почувствовали себя на пути к победе
Метки:

?

Log in

No account? Create an account