?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета - история с экскоммуникацией
sigrig
mirrinminttu
То, что Англия не только пережила вполне благополучно самый тяжелый период европейской истории, но даже вышла из него сильным и процветающим государством, является одним из исторических парадоксов, который до сих пор заставляет историков задумчиво чесать затылки. Если вдуматься: страна с населением в половину населения Франции или Испании, разделенная отношением к королеве, разделенная религиозно, с живым эпицентром международных и внутриполитических завихрений в виде персоны Марии Стюарт, вела себя нагло и задиристо – и ей всё сходило с рук. Королева обещала одно, делала другое, и подразумевала третье – и всегда оставалась в выигрыше.



Причины этому были из серии «не потому что, а вопреки» - вопреки логике и вероятности. И все из-за борьбы Испании и Франции, которая связывала политику обеих стран по отношению к Англии. Но в какой-то момент и эта уникальная расстановка сил должна была себя как-то исчерпать. В 1570 году ситуация была решена волей Рима так, что Англию следовало изменить без того, чтобы общая расстановка сил изменилась, и никто не почувствовал бы себя в своих интересах ущемленным. Это можно было сделать, и предполагалось, что после расправ на севере Англии это можно сделать легко: просто убрать Елизавету с трона. Раз и навсегда.

Елизавета, придя в себя после приступа кровожадности и страха, попыталась как-то сгладить резонанс, который получили в стране казни невинных рабочих и ремесленников, и бесстыдная экстроприация земельных владений аристократов и джентельменов. Она обратилась к подданным с манифестом, копия которого была отправлена в каждое графство, где была вывешена на видных местах. Текст оглашался и в церквях. Она поблагодарила подданных за то, что они, в большинстве своем, остались лояльны, но хотела бы кое-что объяснить. Она предпочла бы, чтобы подданные были ей лояльны не из страха, а из любви. Она вовсе не жаждет крови, жизни, денег, имущества, земель или другой собственности своих подданных. Единственное, чего она хочет – это чтобы в королевстве были закон и порядок. Чтобы не было гражданских войн, как в соседних королевствах, чтобы не пришлось вообще воевать с другими державами, что вызвало бы рост налогов и обеднение населения.

Очень интересно она дала понять, чего ожидает от своих подданных в религиозном плане: она не собирается вмешиваться в их мнения, ритуалы и церемонии – только бы вне дома они не навязывали отличающееся от принятого в государстве мнение окружающим. Никакой инквизиции, никаких дознаний о вере она проводить не собирается. Ей достаточно, что подданные королевства будут вести себя мирно и прилично.

И всё это в 1570 году! Конечно, слова королевского манифеста находились в некотором несогласии с делами, происходившими всего пару месяцев назад, но манифест был жестом доброй воли, несомненно. Имел он и еще один смысл. Он делал действия северных лордов, поднявших восстание, не религиозным выступлением, а прямой государственной изменой, со всеми вытекающими последствиями и наказаниями. Ни Нортумберленд, ни Вестморленд изменниками быть не хотели. Они обратились к папе Пию V, и он, достаточно неожиданно даже для праведных католиков, объвил 25 февраля Елизавету отлученной от христианской церкви. Причина – обвинение в притеснениях истинно верующих. Это означало, что английские католики не только имели право не признавать ее больше своим сувереном, но были обязаны это сделать – иначе экскоммуникация распространялась и на них.

Честно говоря, вся эта история с экскоммуникацией Елизаветы была результатом несовершенства почтового сообщения того времени и торопливости папы Пия. Пий прекрасно понимал, что Филипп не то, что не поддержит его, но и потребует отменить буллу вообще. Но Рим просто не знал, чем закончится история с шотландским вторжением, имевшим целью разжечь восстание в северных графствах снова. Пий знал, что процесс пошел, и полагал, что остановить его у английской короны нет шансов. О том, что Хансдон раздербанит Дакра в пух и прах, знать никто не мог. Вот и вышло, что в личном письме папы неудачливые графы провозглашались чуть ли не апостолами Божественного правосудия. Письмо это графы никогда не получили, оно было перехвачено испанцами. Очень плотно в историю замешан кардинал Лотарингский, и понятно, почему – у Гизов были причины избавиться от Елизаветы, и посадить на ее место свою родственницу Марию Стюарт. Но даже Гизы не смели вмешаться в конфликт, пока Екатерина Медичи и король не объявят Англии войну.

Текст буллы осел в Париже, и Филипп узнал обо всем от своего посла. Вот что он пишет по поводу: «His holiness took the step without communicating with me, and I assure you I am not a little surprised at it. Knowing as I do so intimately the condition
of that realm, I could have given him better advice than others whose counsels he seems to have followed. He is zealous, and perhaps thinks that only this was wanting to bring about what he desires. I shall be very happy to find that he is right, but my fear is that not only the effect will not be favourable, but that so sudden and ill-advised a measure will
only embitter men's humours there and drive the queen to extremities». То есть, Филиппа напрасно обвиняют в том, что именно он, в качестве мести, добился экскоммуникации Елизаветы. Он-то как раз предвидел, что это сольное выступление Рима добром не кончится.

Послом в Париже тогда был сэр Генри Норрис, которого осенью того же года сменил Фрэнсис Уолсингем. И Екатерина Медичи, которая знала сэра Генри давно, позволила себе позлорадствовать: теперь его госпожа поймет, наконец, что не надо было ей вмешиваться в дела Франции, помогая гугенотам. А заодно многомудрая королева слила английскому послу важную информацию. О том, что Гизы предложили герцогу Анжуйскому соединиться с шотландцами, поддерживающими северных графов-мятежников, обещая ему руку Марии Стюарт и корону Англии. Заодно Гизы обещали предпринять серию покушений на Елизавету, в надежде, что хоть одно будет удачным, в конце концов. Сказала она и то, что Гизы предложили принять участие в операции герцогу Альбе. И не скрыла, что дело только за ее собственной резолюцией. То есть, резолюцией короля, конечно, но ее сын – почтительный сын, и поступит так, как посоветует ему его матушка.

Интересно, что Елизавета и понятия не имела о том, что на нее объявлена официально благословленная Римом охота. Буллу вовсе не оглашали в католических соборах. Но она чувствовала, что надо быть готовой защищать свою корону, защищая Реформацию. И была практически уверена в том, что война с Францией начнется в любой момент. Проблема была в том, что массивная подготовка к отражению наступления потребовала бы денег, а назначить оборонные налоги и конфисковать владения находящихся за границей лордов без санкции парламента королева не могла. Парламент же созвать она не решалась: у нее по-прежнему не было мужа, и вопрос о престолонаследии так и не был решен.

К счастью, Елизавета умела мобилизовать ресурсы. Испанское серебро лежало нетронутым, верному Грешему удалось получить заем в Сити. Повсюду начались учения, проверки снаряжения. Все корабли находились в режиме патрулирования. Поэтому на очередное требование французского посла освободить и восстановить в правах Марию Стюарт она ответила достаточно спокойно. Просто напомнила в письме Екатерине Медичи всё, что Мария уже успела натворить и перечислила всё, чем та пыталась Англии и ей, королеве лично, навредить, начиная с узурпации титула, и заканчивая планом убийства Морея. Екатерина признала перед сэром Генри Норрисом, что крыть ей нечем, всё в письме Елизаветы – правда. Конечно, она бы желала добра своей бывшей невестке. Но если вопрос стоит о безопасности королевы Англии, она не может настаивать. Такая сговорчивать Екатерины объяснялась просто: она уже знала, что Альба встревать в авантюру Гизов не собирается, и никакой войны у Франции с Англией не будет
Метки:

  • 1
Истину глаголю - с погодой им повезло!
Эти чёртовы ветра в 88-м...

:)

В Англии погода вообще неоднократно делала политку))

  • 1