?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - испанский посол разочаровывается в англичанах
sigrig
mirrinminttu
Когда, по предложению испанского посла, испанцы блокировали английские корабли во Фландрии, ими руководило вполне понятное желание взять реванш за наглую экспроприацию англичанами серебра, предназначенного для платы испанским войскам и наемникам. Посол, слишком увлекшийся дорогой для сердца испанцев темой Англии, Фландрии и Франции, прозевал очень важный момент. Для англичан мир очень расширился с времен правления юного Эдуарда. Мальчишеская тоска о дальних странах, которые ему не суждено было увидеть, толкнула того на поддержку торговых гильдий, отправляющих корабли во все концы света. Часто забывают, что участие короны Англии в купеческой коммерции подданных началось именно во времена правления этого короля, умершего рано и забытого историками. А ведь именно Эдуард отправил английскую экспедицию на север, снабдив ее личным обращением к владыкам тех краев. Он успел проводить эту экспедицию, но не успел узнать о ее успехах.

И к 1570 году для Англии были открыты балтийские порты. Гамбург мечтал занять в торговле с Англией место Антверпена. Торговля была налажена с Москвой и Персией, Стамбулом и Александрией. Через Рошель, ставшую в те годы оплотом протестантского рейдерства, вина и фрукты Франции исправно поступали в города Англии. И не только они! Чего только не привозили пираты в Ла Рошель...

Таким образом, экономический ущерб Англии испанцы нанести не смогли. И Елизавета наотрез отказалась вести переговоры с герцогом Альбой, настаивая, через фламандского дипломата Кристоффеля д’Ассонлевилля, что если испанцы хотят снова наладить с ней отношения, делегацию должен прислать король Филипп, а не герцог Альба. И, в подкрепление слов делами, на глазах у дипломата английские рейдеры у самого Кале захватили дюжину испанских торговых кораблей, и отогнали их в Темзу. Да что там, англичане врывались в испанские порты, где стояли арестованные английские суда, и освобождали их и грузы, да еще и грабили, и захватывали пленных, которых в английских портах ожидали пытки и виселица – при полном попустительстве министров Елизаветы. Нападали английские рейдеры и на испанские суда, перевозящие пленных фламандцев. Братьев по вере освобождали, испанцев уничтожали. Вот что выросло из мечты мальчика-короля и отправки Елизаветой на рейд Лейта молодого адмирала Винтера «под его собственную ответственность».

Англия продолжала участвовать в войнах на континенте, и, естественно, снова неофициально. В Рошель к Конде доставлялись пушки, порох, деньги – и королева только делала большие глаза в ответ на требования объяснений со стороны французского посла. И действительно, корона Англии была чиста со всех сторон. Ведь подданные действовали на свой страх и риск... Посол Ла Мот настаивал, что продажа награбленного в Дувре и Плимуте, находящихся под юрисдикцией королевы – это не страх и риск подданных, а открытое нарушение законов. И, если королева хочет мира с Францией, она должна прекратить разбой своих рейдеров, плавающих под флагом Конде. Если она предпочитает войну – она получит войну. Очень хорошо, потирали руки Сесил и Елизавета. Англия давно мечтает отвоевать Кале, война будет чрезвычайно популярной. Сесил гороздо больше был обеспокоен делом Марии Стюарт и возможностью восстания английских католиков. Елизавета же обеспокоена не была, и резко ответила на протест французского посла в пользу «узницы Болтона», что ей совершенно не за что краснеть в деле ее сестры, королевы Шотландии. Но, если ее сестра будет продолжать инсинуации, у нее, Елизаветы, есть много чего показать такого, от чего запылают щеки королевы Шотландии.

Марию Стюарт она, все-таки, из-под опеки леди Скроп, сестры герцога Норфолка, перевела под опеку графа Шрюсбери, который, во-первых, был отчасти католиком, и, во-вторых, представлял партию католических ноблей, ратовавших за права Марии на английский престол. Выбор может показаться абсурдным, но в нем был свой резон: пока Мария находилась при Шрюсбери, католики были совершенно спокойны.

На самом деле, англичане действительно могли не беспокоиться по поводу войны с Францией, или Испанией, или обеими сразу, и Елизавета это знала. Будучи в курсе заговоров на предмет ее собственного убийства или свержения, она была совершенно уверена, что Филипп просто не допустит вмешательства Франции в свою игру. И действительно, когда кардинал де Гиз прибыл в Испанию для переговоров с Филлипом, тот посоветовал французам сначала разобраться с проблемами в собственном королевстве, а потом лезть к соседям. Вряд ли это остановило бы Екатерину Медичи, но она просто не имела под рукой никакой партии в Англии, на которую могла бы поставить.

Сесил в бурных водах европейской политики чувствовал себя не слишком уютно. Знания умножают скорбь, а он знал через сеть шпионов Уолсингема, какое количество заговоров плетется, и какая охота открыта на него лично. Ведь предполагалось, что страной руководит именно он – не привыкли еще европейцы относиться к женщинам-правителям с должной опаской, хотя, казалось бы, история должна бы была их научить. Интересная команда подобралась у Елизаветы: администратор-аналитик Сесил, военный и интриган Лейчестер, психолог и человек черно-белого восприятия Уолсингем, и она сама в роли стратега. Никто из них не был абсолютно автономен от всех остальных, отношения в этой группе были сложными, но альтернатив-то не было.

Идея, что Испания в качестве врага предпочтительнее, чем Франция, принадлежит Сесилу. Достаточно проблематичный выбор для страны, со времен Плантагенетов действовавшей с Испании в союзе. Честно говоря, Сесил просто дико боялся герцога Альбы. Боялся настолько, что хотел бы убить свой страх в битве. Елизавета вообще не желала войны. Война – это расходы, это займы, повышение налогов, неизбежная непопулярность у подданных. Под горячую руку она кричала, что хоть бы дьявол унес тех идиотов, которые соблазнили ее прикарманить испанское серебро. Хотя и признавала, что ее собственная жадность не позволила бы ей не прикарманить. Лейчестер спокойно предлагал, что, во избежание войны, надо хорошенько играть на разногласиях врагов внешних, и давить врагов внутренних. А уж информация, разведка и контр-разведка – это была епархия Уолсингема.

Елизавета решила остаться с Францией в мире. Что означало для французских гугенотов, что отныне им придется разбираться самим.

Испанский посол, тем временем, стал беспокоиться относительно судьбы своих сложных заговоров против Сесила и Елизаветы. Лорды, состоявшие в них, явно не спешили. Вот если бы Филипп не отвечал на письма Елизаветы... Вот если бы герцогу Альбе удалось перехватить английскую торговую флотилию, идущую в Гамбург... Вот когда испанцы высадятся в Англии... Как будто бы испанцы могли даже замыслить высадку в тот момент. Екатерина Медичи была так же не расположена дать Филиппу Испанскому такую возможность, как и он – ей, хотя Гизы страшно хотели бы захватить Шотландию, а уж оттуда грех было бы не вторгнуться в Англию. По мнению папы римского Пия, Англия не стоила распрей между двумя великими католическими державами. «Оставьте этот остров в покое», - была его рекомендация.

Тем временем, из Гамбурга, куда торговая флотилия англичан благополучно добралась, сэр Генри Киллигрю рапортовал с ликованием: «я думаю, что Ее Королевское Величество больше боятся и уважают... чем кого угодно из ее предшественников». Более того, репутация англичан и Англии в Северной Европе плавно перекрыла и репутацию французов, и, тем более, испанцев. Изрядную долю славы принесло, конечно, то, что Англия была страной протестантской. Страной, успешно натягивающей нос великим католическим державам. Северян не слишком интересовали политические корни распрей и союзов южан, они смотрели на результат.
Метки: