?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета и Дадли - убийство Эми Робсар, версия первая
sigrig
mirrinminttu
Итак, сэр Ричард Верней. О нем известно достаточно мало. Родился он приблизительно в 1516 году, то есть был порядком старше Дадли. Семья старая, из Нормандии. Осели в Стаффордшире уже после завоевания Англии, около 1075 года. В 1200-х годах де Вернеи живут в Хердфордшире, в Нортхемптоншире, в следующем веке – в Оксфордшире, и, наконец, Ричард Верней, его четверо братьев и сестра рождаются уже в Варвикшире. В Комптон Верней семья живет где-то с 1418 года. Судя по названиям мест рождений, семья была из сельских джентльменов, живущих со своих поместий, занимающихся коммерцией, служащих на местных должностях.

Известно, что де Вернеи, как и Дадли, были в сильной оппозиции к приходу на трон Мэри Тюдор, известно, что Ричарду Вернею Дадли покровительствовал, продвигая его по службе. Должность лейтенанта-депутата Варвикшира была значительной, и на эту должность Вернея выдвинули вскоре после того, как в Комптон Верней приехала с визитом Эми Робсар. Как только Верней был назначен, Эми уехала.

Сэр Томас Блаунт. Дадли обращается к нему в письмах «мой дорогой кузен». Не совсем кузен, конечно, родня через прадеда Роберта, Джона Саттона, или, вернее, де Саттона. Вот здесь уже аристократическая линия, и очень интересная. Жена сэра Томаса была из католической семьи, и их младший сын, Кристофер, был отослан для обучения в Лёвен, во Фландрию. Там его обучал не больше и не меньше, чем сам Уильям Аллен, кардинал.

Вернувшись в Англию, Кристофер стал в 1584 году главным конюшим графа Лейчестера, и, одновременно, играл не совсем понятную роль в делах Марии Стюарт. Он переписывался с Морганом, что-то неясно обещал сделать для Марии. Судя по тому, что Кристофер в 1585 сражался вместе с Лейчестером в Нидерландах, а его бывший наставник, кардинал Аллен, помогал планировать Армаде вторжение в Англию, юный Блаунт достаточно рано был вовлечен в дела Лейчестера и Уолсингема. Самое интересное, что именно Кристофер женился на овдовевшей красавице Летиции Ноллис, графине Лейчестер, в 1589 году.

Томас Блаунт мелькает в делах Дадли повсюду – ведь он был старшим офицером хозяйства Дадли. Именно офицером, потому что Роберт при первой возможности стал набирать себе так называемых retainers, личную охрану. Такие личные отряды были у всех феодалов вплоть до времен Тюдоров, которые потихоньку уменьшали допустимое количество охранников на лорда, и, при Большом Гарри, прикрутили гайки до самого минимума. Разумеется, при малолетнем короле Эдди лорды радостно принялись вербовать себе отряды, и в начале царствования Елизаветы это уже было снова нормой, иметь столько воинов в хозяйстве, сколько можешь позволить себе содержать. Этакая личная гвардия в 50 – 200 человек.

Известно, что после 1564 года гвардейцы Роберта приносили ему присягу:
”I do swear to be true, faithful and loyal to his Excellency, my Lord and Master Robert, Earl of Leicester etc. And namely that I shall faithfully keep secret all such things as secretly by word or writing from time to time by his Excellency or others in his name committed to me, and shall not reveal the same to any person but with the assent and good liking of his Excellency, nor hold any intelligence by speech, writing or message with any to the contrary”.

Звучит серьезно, здесь и присяга на абсолютную лояльность, и обязательство о неразглашении. Да и действовали они больше, как государственная полиция: проверили досконально дела английского атташе в Швеции, когда тот явился домой с известием, что Эрик Шведский вступает в ряды ищущих руки королевы; предупредили Хенеджа, чтобы тот поменьше распускал язык по поводу фавора, оказываемого ему Елизаветой, а потом, когда опасность покушений на королеву возросла во много раз, и вовсе допускали к ней малознакомых их лорду личностей только после тщательнейшей проверки.

Можно рассматривать эти факты как доказательство того, что Дадли пытался выступать фильтром между королевой и ее подданными в своих интересах, но, с другой стороны, иезуиты позднее объясняли неудачные попытки убить Елизавету именно тем, что ее всегда окружают человек 30 «головорезов Дадли».

Впрочем, вопрос в том, могли ли эти люди самостоятельно решиться убрать с дороги жену своего лорда, в надежде, что тот сможет жениться на королеве? Ни в коем случае. Никогда без прямого приказа Дадли. Может быть, приказ был отдан «другими от его имени», как говорится в тексте присяги? Но кем? Не Блаунтом же, который ими командовал, потому что переписка по поводу происшедшего между Блаунтом и Дадли сохранилась в виде 5 писем, и самые предубежденные историки не смогли из этих писем выжать ни одного намека на то, что смерть Эми Робсар не была для Роберта Дадли полной неожиданностью и шоком. Дело даже не в том, что написано, в том, как написано – помарки, описки, ошибки, изменения в почерке. Проверено было все. Дадли не приказывал Блаунту убить Эми Робсар. Если так, то у Блаунта должна была быть серьезнейшая причина действовать самочинно, а причины такой как-то не просматривается.

Ричард Верней? Но он не входил в штат окружения Дадли. Он писал, конечно, что «я сам, и все, что я имею, всегда к Вашим услугам», но где Варвикшир, а где Лондон. Не тот был вес у Ричарда Вернея, чтобы гвардейцы Дадли, носящие его ливрею, послушали бы какого-то провинциального джентльмена в таком вопросе. И вообще, с чего бы это Вернею, обязанному, похоже, именно действиям Эми своим возвышением, ее убивать, да еще по собственной инициативе?

Тогда главный вопрос: почему вокруг Эми Робсар постоянно находятся то Вернеи, то Блаунт, то какая-то Лиз Одингселл, смеющая даже вступать в конфронтацию со своей леди? Ответ прост: все эти люди были в родстве с Дадли. Некая Констанс Блаунт вышла когда-то за предка Дадли, Джона де Саттона V (отец которого, между прочим, был женат на Алис ле Деспенсер, дочери праправнука Хью Деспенсера Старшего). Одна из семьи Вернеев, Анна, около 1500-го года вышла за Эдварда Одингселла. Блаунты и Одингселлы тоже были в родстве еще с 1200-х годов, когда Изабель Одингселл вышла замуж за Роберта Блаунта. У Одингселлов в роду были даже Плантгенеты: когда-то Вильгельм Одингселл женился Элле Плантагенет.

Таким образом версия, что бедняжку Эми пересылали, как посылку, от одного чуть ли не слуги Дадли к другому, лопается. Эми Робсар была постоянно среди своих, можно сказать. Среди родственников мужа. И вот что получается: четыре стариннейших рода, ведущих свои линии со времен Вильгельма Завоевателя (Блаунты, Вернеи, Хайды, Одингселлы), ныне живущие в далеко не роскошных условиях. В апреле 1559 года Ричард де Верней не смог приехать в Лондон, где его хотел видеть Дадли, из-за скудности средств. И вот у них появляется шанс выдвинуться в самые первые ряды аристократии королевства, если их родич, Роберт Дадли, станет мужем королевы. Убивали и из-за меньшего.

Собственно, единственным человеком, который мог в этой компании замутить интригу на свой страх и риск, был Томас Блаунт. Только он мог знать совершенно точно, что шанс выиграть большой приз есть. Только у него, всегда действующего от имени своего лорда, был высший авторитет заказать убийство. И только он мог запутать следы. Вернемся к пресловутой переписке Дадли и Блаунта. Если письма Дадли почти истеричны, полны ужаса и беспокойства, письма Бланта неторопливы, обстоятельны, и лишены эмоциональности. Именно Блаунт, после интервью со служанкой Эми, Пикто, вытаскивает версию о том, что Эми могла просто покончить с собой. Насколько понимаю, уверения, что у леди были «странные мысли», и что она молила Бога «избавить ее от этой безнадежности», принадлежат именно Пикто, и никому другому.

Для человека, который без колебания пошлет своего собственного сына в смертельно опасную авантюру с кардиналом и высшими авторитетами международной политики, заставить служанку сказать то, что она должна сказать, вряд ли было непосильной задачей. Если что и могло заставить присяжных не копать в деле слишком глубоко, так это жалость. Не страх и не пиетет, а именно жалость к родне самоубийце, которой пришлось бы жестоко расплачиваться за то, что один из них совершил смертный грех. К Дадли, который только начал выбираться из ямы бедствий, в которую попал его род.

Если Эми Робсар была убита кем-то из людей Ричарда Вернея с благословения Томаса Блаунта, то совершить это убийство в обстановке полной секретности и не спеша тоже было возможно. Лиз Одингселл могла открыть второй вход на галерею, ведущую к лестнице, до того, как уселась играть в карты, обеспечив себе алиби. Ей надо было остаться дома во что бы то ни стало, поэтому она пошла на ссору с Эми. Ссору, последствий которой ей даже не нужно было опасаться.

Что говорит против этой версии?

Во-первых, то, что Эми Робсар энергично стремилась в тот день остаться одна. Это практически наверняка означает, что у нее была запланирована встреча, которую она была твердо намерена сохранить от всех в тайне.

Второе: Блаунт был слишком искушен, чтобы упустить из вида прогнозы реакции окружающих на смерть жены Дадли при подозрительных обстоятельствах. С другой стороны, однажды Блаунты чуть было не попали в королевскую семью и при более странных обстоятельствах, когда Элизабет Блаунт родила Большому Гарри единственного признанного им бастарда, который мог бы стать и королем, если бы не умер в юности. Во всяком случае, Катарина Арагонская относилась к такой возможности очень даже серьезно. И Блаунт мог поставить на «вывози меня, кривая», потому что риск был сведен к минимуму, а награда, в случае удачи, велика. В конце концов, что для него была леди Эми, которая за долгие годы даже наследника его лорду и родственнику родить не смогла?
Метки: