mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Елизавета I - начало конца герцога Норфолка

Сэр Фрэнсис Уолсингем начинает свою активную работу по обеспечению безопасности королевы и королевства еще до прибытия Марии Стюарт в Англию, но его первое оставшееся в архивах письмо Сесилу датируется 18 августа 1568 года. Из письма понятно, что какая-то работа шла и раньше, но касается оно конкретно прибытия из Франции Роберта Стюарта. Уолсингем просит от имени Трогмортона, который в тот момент был болен, устроить сэру Роберту аудиенцию у королевы, потому что тот имеет информацию, которую можно передать только устно.

У Сесила и Уолсингема в тот момент был насыщенный период. Мария Стюарт была в Англии, испанский посол сменился, и атмосфера кипела интригами и конр-интригами. Новый посол начал свою работу так активно, что герцог Альба был вынужден приказать ему умерить свой пыл: «Марию губят Ваши заговоры с ее людьми! Не забывайте, что никто из них не входит в Ваш дом без того, чтобы это было зафиксировано». А тут еще был арестован Аллингтон, один из личных секретарей Сесила. Ему передали из испанского посольства большую сумму денег, чтобы он организовал убийство Сесила. О плане стало известно из перехваченной и скопированной корреспонденции испанского посольства, которую быстро расшифровал дешифровщик по имени Сомерс.

Надо сказать, что наступили совершенно новые времена. У Сесила была обширнейшая сеть шпионов, но эта сеть приносила только общую, случайную информацию. Перед Уолсингемом встала задача создать новый, мобильный департамент, способный как на реактивную, так и на активную деятельность. Никакой подготовки к этому у сэра Фрэнсиса не было. Только общая эрудиция и способности лингвиста.

Через два дня после письма о Роберте Стюарте, Уолсингем пишет Сесилу снова, сообщая о плане убить Елизавету, отравив ее постельное белье и мебель какой-то ядовитой субстанцией. Об этом сэру Фрэнсису сообщил некий «итальянец Франчиотто», то есть, капитан Томазо Франчиотто, тосканец, уже сорок лет работающий во Франции. Его другим псевдонимом был «капитан Франсуа», и он был нанят Сесилем для раскрытия французских агентов в Англии. Почему он стал работать на англичан, сорок лет отработав на французов? Потому, что он был гугенотом.

В сентябре Уолсингем сообщает, что в Лондон прибыли некие француз и итальянец, чьи квартиры необходимо обыскать. Для этого надо было получить разрешение городской администрации. Через неделю сэо Фрэнсис сообщает, что он договорился с мэром Лондона, сэром Томасом Роу, регистрировать каждую неделю всех прибывающих в столицу иностранцев, которые селятся в радиусе мили от Лондона. К письму приложено полное описание тайных агентов Шарля де Гиза, кардинала Лотарингского и дядюшки Марии Стюарт, которых тот завербовал в Лондоне.

Через месяц Уолсингем собщает, что ему известно о том, что в Марселе готовятся корабли, чтобы доставить солдат на север Англии, целых 20 галеонов. Как оказалось, эта информация была фальшивой. Это заставило Уолсингема задуматься о том, как оценивать поступающие сведения. Во всяком случае, он холодно отнесся к информации о том, что Испания и Франция вместе готовят вторжение в Англию, чтобы католизировать страну и посадить Марию на трон. «Эти новости изложены настолько в общих словах и не содержат никаких деталей, так что я не стал беспокоить Вашу Честь ими в настоящее время». Но вообще, решением сэра Фрэнсиса было, что лучше перебдить, чем недобдить.

И он был прав, конечно. Это были диковатые годы, 1568 и 1569, когда сам воздух Англии был насыщен заговорами. Эта атмосфера толкала на авантюры даже тех, кто в другое время жил бы достаточно спокойно и достойно. Например, герцога Норфолка. Человек наивный, плохо ориентирующийся в тонкостях политики, но наделенный огромной амбицией, он стал первой крупной жертвой пребывания Марии Стюарт в Англии.

Елизавета недальновидно отослала герцога проверять северные укрепления, когда в первом судебном заседании по делу Марии Стюарт был сделан перерыв. Там герцог и получил возможность переговорить с Мейтлендом о возможностях своего брака с Марией. Почва ведь уже была подготовлена, этот вариант был обсужден и утвержден английскими католиками. И вот теперь аналогичное предложение поступило от шотландцев. Не то, чтобы герцогу предложили предать свою королеву. Напротив! Ему внушили, что браком с Марией он спасет свою страну от беспорядков в случае смерти Елизаветы, и сблизит две страны под одну корону, покончив с вековой враждой двух наций.

Елизавета не была простушкой. Она внезапно вызвала Норфолка в Лондон, и в лоб спросила его, правдивы ли слухи, что он решил поставить в опасность ее жизнь и корону, женившись на Марии Стюарт? Когда вопрос был поставлен так, что мог ответить Норфолк? Что ничто на свете не заставит его выступить соперником своей королевы, и что он предпочтет заключение в Тауэре браку с особой, с которой он никогда не будет чувствовать себя в безопасности в собственной постели. То есть, герцог солгал.

Теперь Мария уже знала о планах брака, и уцепилась за идею с энтузиазмом. Она передовала Норфолку слова любви, параллельно совещаясь с Вестморлендом и Нортумберлендом о других планах своего освобождения – при помощи оружия.

К середине 1569 года Елизавете стало ясно, что она не может себе позволить делать вид, что безумная затея Норфолка как-то сама по себе растворится во времени. Она недолюбливала амбитного герцога, но не стоит забывать, что он был-таки ее родичем. Три раза давала она ему возможность признаться ей в своих планах. Трижды он не нашел в себе мужества это сделать. Пока 6 сентября не заболел (у него был приступ малярии). Неизвестно, что им в тот момент двигало. Возможно, страх смерти. Но Елизавета, услышав то, о чем она уже знала так давно, не сдержала своего тюдоровского темперамента. Побесновавшись, королева потребовала от Норфолка клятвы, что он откажется от этой идеи. И он, конечно, заверил ее, что не имеет ни малейших чувств к Марии, а просто думал о благе Англии, но, если его королева ему приказывает, он с радостью и облегчением подчинится.

На этом бы ему и замолчать, но нет. Он продолжил рассуждения тем, что его доходы и сейчас больше, чем доходы всей Шотландии, и что он и так король в своих владениях. Возможно, герцог слегка бредил. Возможно, он был просто глуп. Не помогло делу и то, что поправлять здоровье Норфолк уехал в свои владения. Елизавета просто предположила, что он убрался от нее подальше потому, что хочет собрать силы для обороны от ее воли, сплотив вокруг себя католические силы. Когда, на самом деле, Норфолк нашел на севере, что его враги несколько обнаглели, узнав о ссоре герцога с королевой, и даже жаловался на это в письмах Елизавете. Боясь восстания католиков, Елизавета закрыла основные порты страны, и вызвала герцога в Лондон. По какой-то гримассе судьбы, Норфолк этого вызова не получил, и в Лондон не явился.

Герцог получил только второй вызов, от 1 октября, и немедленно отправился в Виндзор, захватив 30 человек эскорта. Но он уже был в глубокой опале. Там его арестовали, и отправили в Тауэр, по обвинению в подозрении в деятельности против королевы и правительства. В Тауэре Норфолк расположился в апартаментах, можно сказать, семейных: там сидел и его дед во времена короля Гарри.

Практически одновременно по Лондону начал циркулировать памфлет, несомненно написанный самим Уолсингемом, под длинным названием ”Discourse Touching the Pretended Match between the Duke of Norfolk and the Queen of Scots”. Памфлет был блестящим образчикам грубоватой и доходчивой пропаганды, имеющей успех и в наши дни. О Марии там говорилось, что она «или папистка, что плохо, или атеистка, что еще хуже». Сообщалась, что она находится в союзе с силами, враждебными святой вере, что она – живой позор благородной нации шотландцев, и что принадлежит, по матери, к расе, враждебной Богу и миру в Европе. О папистских симпатиях самого Норфолка в памфлете приводились факты. И, в заключение, единственным безопасным для Англии преемником трона назывался малолетний сын Марии – впервые.
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Адище продолжается,

    поэтому продолжаю экономить силы. Собственно, на ногах я, кроме работы, часа 2 до отъезда (пытаясь привести себя в мобильное состояние), и часа 1,5…

  • И у нас вакцинация началась

    Как бы по всему Евросоюзу одновременно. Хотя первые партии - чисто символические, особенно если учесть, что внутри стран-то прибывшие несколько тысяч…

  • Словно к гадалке сходила

    Вернее, словно телефонной гадалке позвонила. У нас улучшайзинги в медицине достигли немыслимых высот. Теперь, более или менее быстро получить помощь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments