Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Мария Стюарт становится королевой без королевства
sigrig
mirrinminttu
В Лохлевене Мелвилл ухитрился попасть к Марии первым, и переговорить с ней до того, как она успеет ответить посланцам конгрегации лордов что-то, что даст Линдси повод ее убить. Мелвилл заверил Марию, что в лице Елизаветы она имеет верного друга, и показал ей письмо Трогмортона. Мария осторожно ответила, что она предпочла бы находиться именно под защитой Елизаветы. Очевидно, Мелвилл информировал Марию о том, что Линдси настроен ее убить и без всяких формальностей, потому что она встретила посланцев лордов удивительно кротко. И все же, когда перед ней положили три документа, она заколебалась. Первый документ был о ее отречении в пользу сына, второй – о назначении Джеймса Стюарта регентом королевства при племяннике, и третий – о коронации сына Марии.



Линдси сжал руку Марии своей рукой в стальной перчатке - так, чтобы на руке отрекающейся королевы остался след. Она поставила все три подписи. Это не миф, историю с перчаткой подтверждают все. Но какой тайный смысл был в этом жесте, можно подумать. Да, это была Мария, которая, после своего ареста, потребовала, чтобы Линдси дал ей руку, и, когда он это сделал, она поклялась этой рукой, что повесит его при первой возможности (он представлял лордов в переговорах с Босуэллом). И вот теперь он взял свой реванш.

Через три дня в Шотландии начал править король Джеймс VI.

Трогмортон даже думать не хотел о том, каково приходится его друзьям в Лондоне. Елизавета была в абсолютной ярости. Фактически, 11 августа она вызвала Сесила, и потребовала от него объявления войны Шотландии. Но и Трогмортону, который видел, до какой степени ситуация в Эдинбурге была взрывоопасной, не оставалось ничего другого, как только действовать согласно указаниям королевы, которые были ему даны до отъезда: использовать Гамильтонов для освобождения Марии. Потому что коронация сына ничего для Марии не изменила. Она оставалась в заключении, и угроза открытого суда оставалась прежней. Ее явно не намеревались оставлять в живых.

Тонкость интриги заключалась в том, что Гамильтоны отнюдь не были друзьями Англии и Елизаветы. Они также не были друзьями Марии, да и она не испытывала к ним теплых чувств. Заставить Гамильтонов выступить на стороне королевы могла только конкретная выгода, которую они могли получить от подобных действий. Надо сказать, что о глубине непопулярности Марии говорит тот факт, что, на короткий момент, Гамильтоны подумывали женить одного из сыновей бывшего регента страны на Марии, чтобы занять, наконец, трон Шотландии, но и тот отказался от такой жены.

Джеймс Стюарт, который вернулся в Эдинбург 11 августа, еще не решил, возглавит ли он новое правительство. Для начала, он хотел увидеться с сестрой. Свидетелей большей части их бесед, длившихся два дня, нет. Известно только кое что. Мелвилл, видевший прощание брата и сестры, содрогнулся. Он понял, что у Джеймса не осталось и тени сомнения в виновности Марии. Он поклялся ей сделать все для спасения ее жизни и защиты ее чести. Он пообещал постараться помешать публикации ее писем Босуэллу. Но свободы он ей не обещал. Более того, он серьезно посоветовал ей посвятить свои дни вымаливанию прощения у Бога. Мелвилл писал, что та ненависть, которую Мария всегда испытывала к сводному брату, была ничем по сравнению с той, которую он увидел на ее лице в момент прощания.

Елизавета, чья ярость и решимость освободить Марию любой ценой натолкнулись на твердость Сесила и угрозу лордов конгрегации немедленно казнить Марию, если английская королева сделает хоть шаг к шотландской границе, теперь полностью поставила на Гамильтонов. Они были папистами и франкофилами, но других-то не было. И Елизавета передала им через лорда Скропа, губернатора Карлайла, 3000 марок. Но момент еще не наступил.

В ожидании момента, Елизавете пришлось снова столкнуться с ненавистным вопросом о замужестве – ведь теперь Мария не могла унаследовать ее корону. Снова потянулись неспешные переговоры с Габсбургами, снова Екатерина Медичи предложила брак с королем Франции. Екатерине Елизавета ответила без экивоков: она не собирается делать из себя идиотку. А вот с императором Максимиллианом приходилось действовать осторожно, ведь Филипп ожидался во Фландрии со значительными силами уже осенью. Предполагали даже, что в августе он заглянет в Англию, и правительство подготовилось то ли продемонстрировать королю Испании свою военную мощь, то ли отразить попытку высадки испанцев – по обстоятельствам.

Ситуация была серьезной. Пока католики надеялись на конр-реформацию при помощи Марии Стюарт, они были достаточно терпеливы. Теперь всё изменилось. Общая масса англичан, надо сказать, относилась к женевским реформистам холодно. Англичан вполне устраивал тот средний путь, который наметил Генри VIII. Немалую роль в этой неприязни играли толпы беженцев из Фландрии, которых англичане называли попрошайками. Нет, средний англичанин желал придерживаться традиционных альянсов. И почему бы не с испанцами?

Только вот Елизавета решительно не хотела замуж. Она только в середине декабря 1567 года выжала ответ эрцгерцогу, что его католические верования могут быть серьезной опасностью для ее королевства. Посол Елизаветы в Вене должен был балансировать между непонятно чем. С одной стороны, он должен был уверить императора Максимиллиана, что Англия ценит их союз. С другой стороны, он явно не должен был преуспеть в сватовстве, но так, чтобы ни одна сторона не потеряла лицо. Но тут в Англии умерла леди Катерина Грей, ее сыновья остались в неопределенном положение то ли законных, то ли бастардов, и Сассекс поспешил в Лондон (кажется, он находился с ними в какой-то степени родства). Проект с замужеством королевы как-то засох сам по себе в очередной раз.

За прошедшие полгода отношение к Марии в Шотландии несколько изменилось. Для начала, расследование по делу об убийстве Дарнли раскрыло больше, чем лордам хотелось бы. Кое-какие имена просочились за стены судебных учреждений, и люди стали задаваться вопросом: если так многие виновны, почему за всех отдувается королева?

Во Франции Гизы начали к 1567 году отвоевывать потерянные было позиции. В этом им, надо сказать, сильно помогли гугеноты, попытавшиеся похитить короля и устроившие резню католических священиков в Ниме. Екатерина Медичи снова полюбила католикив. До того, что даже отправила в Шотландию католического дипломата, заменив им протестантского. Дипломат должен был войти в контакт с Гамильтонами, и предпринять все возможное для освобождения Марии Стюарт. В самом Париже постоянно сидел один из Гамильтонов, присматривая за ситуацией на месте, но двор, очевидно, о нем не знал.

Вопрос теперь стоял так: кто первым освободит Марию? Пока она была в Лохлевене, никакие попытки агитировать за нее или собирать в ее пользу силы были невозможны: лорды заранее предупредили, что в этом случае ее казнят немедленно. Значит, надо было сделать всё возможное, чтобы Мария смогла успешно из Лохлевена бежать.

Мария, внезапно полностью изменившая стиль поведения, снискала симпатии у тех, кто должен был ее сторожить – а этими людьми были мать ее сводного брата, леди Маргарет Эрскин Дуглас, и ее сыновья, Уильям и Джордж.

Джордж, «красавчик Джордж», как его называли, подружился с Марией до такой степени, что его матушка не исключала возможности, что скоро заполучит очередную невестку. У семейства Дугласов это протеста, почему-то, не вызывало. То ли харизма Марии подчиняла всех, находящихся рядом, то ли бывшая любимая наложница отца Марии находила ситуацию забавной.Наверняка ей было до одури скучно сидеть на этом изолированном острове и считать волны, после такой-то насыщенной молодости.

Неизвестно, до какой степени сам Джордж пользовался милостями Марии, но Мария вовсю пользовалась его услугами. Через него она свободно переписывалась, через него немедленно узнавала обо всех изменениях политического климата. Количество друзей по переписке неуклонно возростало, потому что регенство сэра Джеймса Стюарта складывалось неудачно. Ему не удалось ни сплотить лордов внутри страны, ни определиться, наконец, с официальным религиозным курсом, ни подружиться с иностранными державами. Он надоел даже своим друзьям. Возможно, само время тогда было против курса умеренности и компромиссов, возможно, по складу характера сэр Джеймс в лидеры на годился. Время людей, через каждые пять слов поминающих имя Бога, еще не пришло.
Гамильтоны решились действовать, пока их не опередили. С весны 1568 года было прдпринято несколько попыток освободить Марию. Первую, просто штурмовать замок ночью, с баржи, предотвратил один француз из свиты самой Марии, уж из каких кам соображений – непонятно. Второй раз, сирота-паж, подобранный Уильямом Дугласом где-то (возможно, его незаконный сын) должен бы нейтрализовать привратника, чтобы ночью открылись ворота для королевы, которую снаружи ждала бы лодка. Забавное совпадение: Уильям Дуглас знал, что привратник ненадежен, и заменил его на другого, но через пару дней вдрызг разругался с новым, и вернул прежнего.

Почему мне кажется, что Дугласы сделали свой выбор, и не в пользу сводного брата?

И вот, 2 мая 1568 года, поздно вечером, когда все кошки действительно серы и человеческие глаза видят неважно, паж Вилли подпоил привратника, стянул у него ключ, и неспешно отправился к башне, возле которой его ждала Мария, одетая в платье своей служанки. Служанка была рядом. Ключ был передан одним движением из руки в руку, и через несколько минут две служанки вышли из замка, что никого не удивило. На берегу компания собрала и спрятала все весла, на всякий случай. Через еще одно мгновение лодка тихо отчалила от замка.

На другом берегу Марию ждали Джордж Дуглас с двумя приятелями. Через несколько миль их встретили конные заговорщики, с лошадью для королевы. А дальше уже ждал Ситон с более серьезными силами. Показательно, что на вопрос о том, что делать со служанкой, Мария махнула рукой и сказала, что ей все равно. Маленький жест, такой маленький, что не насторожил помощников Марии. А зря, потому что в нем была вся эта женщина, для которой существовали только собственные интересы, чего бы они ни стоили окружающим
Метки:

  • 1
Пожалуй, Гамильтонам повезло, что проект женитьбы одного из них на Марии провалился)

Ну, потом-то они передумают, и пострадают еще сильнее - от судьбы не уйдешь!

*задумчиво*
Надо было тогда брать Марию, пока предлагали)

Им корона была сильно нужна, а на тот момент Марии она не светила. Потом, когда все забылось, изменились и планы. Здесь чисто Елизавета сама сглупила.

Прошу прощения за наглость!
Я ищу информацию о Маргарет Эрскин (Дуглас) матери Джеймса Стюарта, графа Меррей.
Если у Вас есть информация, помогите, пожалуйста!

Да не наглость это))) К сожалению, я никогда не занималась историей именно Шотландии.Вот кое-какие ссылки, вдруг поможет?

http://www.wikitree.com/genealogy/Erskine-Descendants-568

http://www.scotweb.co.uk/info/stewart/

Вообще, я бы искала леди через биографии ее сына.

спасибо за ссылки) пока я так и делаю) ищу через сына)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account