Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - Мария Стюарт становится "пропащей женщиной"
sigrig
mirrinminttu
Утром 24 апреля 1567 года Мария покинула Стирлинг. Есть потрясающее письмо сэра Друри Сесилу о том, что она дала на прощание своему сыну красивое яблоко. Ребенок матери дичился (он ее не знал вообще), от яблока отказался, и его взяла из рук королевы нянька. Поскольку граф видел главной задачей охранять ребенка от матери, прислуге тоже были даны определенные приказания – и нянька позже просто выбросила яблоко. Волкодав, решив поиграть с ярким катящимся предметом, яблоко укусил – и к вечеру издох. Мария также оставила на столе сахар, который взял на проверку лично граф, и тоже нашел его отравленным. Убийственность письма несколько умаляет дата его написания, 20 мая. К тому времени про Марию можно было уже написать, что угодно, и всё сошло бы за правду.

портрет Марии с ее сыном, написанный в 1585 году по его приказу

Мария отправилась в сопровождении всей свиты, рядом с ней были Хантли, Мейтленд и Мелвилл. И на мосту Элмонд Бридж, в нескольких милей от Эдинбурга, их задержал Босуэлл. Он схватил лошадь королевы под уздцы, его люди (около дюжины) атаковали эскорт. И тут Мария величественно приказала всем сложить оружие, заявив, что не желает кровопролития. Хантли, Мелвилл и Мэйтленд дали себя арестовать, и, вместе с королевой, были доставлены в Данбар пленниками Босуэлла. Один из людей графа, Блэкаддер, скачущий врядом с Мелвиллом, бросил пленнику, чтобы тот не переживал: всё делается с ведома и согласия королевы.

похищение Марии представляли и так

Похищение было сляпано настолько наспех, оно было настолько явно фальшивым, что испанский посол в Эдинбурге с уверенностью рапортовал Филиппу, что королева просто использовала этот ход для того, чтобы выйти замуж за Босуэлла, сказав, что ее к этому принудили. Единственным, кто действительно чуть не погиб, был Мэйтленд, которого Хантли с Босуэллом хотели прикончить. Его спасло заступничество Марии. Скорее всего, сцена была разыграна: Мэйтленда как бы тщательно сторожили, но ему при этом «чудом» удалось связаться с англичанами в Бервике, и он сообщил, что королева так пострадала в руках Босуэлла, что ей придется выйти за него замуж, чтобы ребенок, который мог появиться в результате, родился бы законным.

План Марии и Босуэлла был абсурден. Она, королева, должна была понять, что когда королеву страны похищают, ее дворянство обязано отправиться ее выручать, а ее коронованные собратья обязаны оказать ей помощь. Даже если всем известно, что похищение похищением не было. Так и вышло – уже 27 апреля лорды Шотландии предложили свои мечи королеве, и даже дю Крок, французский посол, заверил, что Франция готова сделать все для спасения Марии. Чтобы Мария всё поняла правильно, ее предупредили, что если она не пожелает, чтобы ее спасли, то Франция не помешает шотландцам лишить ее короны в пользу принца, если они того захотят. И они захотели, конечно. По правде сказать, честь Шотландии как нибудь справилась бы с ущербом, нанесенным смехотворной интригой. То, против чего выступили шотландские лорды, был план Марии взять их за горло при помощи террора, который не поколебался бы развязать Босуэлл по ее приказу.



Оставалось только понять, как будет действовать Елизавета. Франция была готова пожертвовать Марией ради возобновления союза с Шотландией. В Шотландии было много тех, кто предпочел бы союз с протестантской Англией. Лорд Киркалди писал в Бервик еще более откровенно: что многие лорды хотели бы реванша над Марией уже за то, что она пыталась отдать принца в руки убийцы его отца, но боятся реакции Елизаветы. А Елизавета молчала. С одной стороны, ей вовсе не хотелось вмешиваться в распри между королевой соседней страны и ее подданными. С другой стороны, ей было просто не до Шотландии.

Прошли те 8 лет, когда, согласно договора между Испанией и Францией, французы были должны вернуть Кале Англии. Французы отказывались это сделать, утверждая, что англичане нарушили договор, захватив Гавр. Англичане отвечали, что это французы первыми начали, когда Мария Стюарт узурпировала знаки английского королевского дома, будучи еще королевой Франции. Так что неприятностей от Марии для Елизаветы было вполне достаточно и в этом важном для нее деле. С другой стороны, допустить сближения Шотландии и Франции ей тоже не хотелось. И она снова прибегла к тактике затягиваний с ответами, просьб уточнений, чего, собственно, от нее хотят? Правда, Бедфорду в Бервике она дала понять, что он может (под свою ответственность, конечно) обнадежить шотландцев, что она, Елизавета, более расположена к действиям, нежели это можно понять из ее официальных посланий.

И снова Мария своими действиями разрубила гордиев узел дипломатических сложностей. Она объявила официально, что выходит замуж за Босуэлла, как только тот получит решение о разводе. Народ зароптал. Мальчишки на улицах разыгрывали убийство Дарнли перед снисходительными к этому лордами, затем – суд над Босуэллом, где граф был признан виновным и повешен. Бедный исполнитель неблагодарной роли действительно чуть не расстался с жизнью, так добросовестно другие актеры вжились в свои образы.

Босуэлл?

Мария, наконец, ответила своим лордам: да, это правда, что с ней обошлись плохо, но потом граф обращался с ней так хорошо, что ей не на что жаловаться, так что не успокоились бы благородные нобли, и не занялись бы своими делами? С разводом Босуэлла были, тем не менее, серьезные проблемы. Поскольку инициатором выступила жена, и причиной была неверность мужа, развод на таком основании исключил бы для Босуэлла возможность жениться снова. Тогда его верная любовница Дженет решила, что можно объявить, что граф обещал жениться на ней, прежде чем женился на своей жене, так что его брак с женой не был действителен. Но и этот ход оставил бы Босуэлла в сомнительном положении. К счастью, папский престол просто нашел, что Босуэлл состоит со своей женой в четвертой степени родства, и подобающая для такого брака диспенсация из Рима не была в свое время затребована. Значит, брак аннулируется.

И в мае граф Босуэлл был свободен. Он и Мария вернулись в Эдинбург 3 мая – не одни, конечно, а в сопровождении графских головорезов, которым заплатили, растопив золотую купель, подаренную Елизаветой, и набив из этого золота монет. Утром 15 мая Мария Стюарт, потомок Тюдоров, Гизов и Стюартов, королева Франции и Шотландии, почти наследница английского престола, стала женой приграничного графа, головореза и авантюриста, и это даже не было счастливым концом романтической истории о великой силе любви. Напротив, со дня этого бракосочетания, совершенного по протестантскому (!) обряду, началась череда страданий.

Босуэлл в роли мужа не стал, конечно, лучше, чем он был в роли сообщника и любовника. Он продолжал жить по-прежнему: кутил с приятелями, лапал придворных дам, пренебрегал женой. Вот сейчас Мария начала засыпать его страстными письмами, публично требовать, чтобы ей дали кинжал, чтобы она могла убить себя. Босуэлл, кстати, внешне обращался с женой безупречно. Наверное, он искренне удивлялся, что сговорчивая любовница привратилась в сварливую и истеричную жену. Ведь он старался вести себя соответствующим образом! Он даже ежедневно посещал протестантские службы – и королева его сопровождала. Так чего ей еще надо?

Понятно, почему Мария так бесновалась. Она, наверное, просто чувствовала, что падает в бездну. Дю Крок, посол Франции, прямо сказал ей, что для французского королевского дома она – пропащая женщина. Она загубила вполне реальную идею контр-реформации, потеряв достоинство королевы. Более того, она посещает еретические богослужения! Она публично покрыла себя позором, выйдя замуж за убийцу своего мужа. Она своим поведением практически отдала наследника шотландского и, возможно, английского тронов под прочную опеку протестантов. Зачем она была нужна Франции? Елизавета молчала. Если Мария в горячке последних событий успевала следить за политикой, она не могла не понимать, что Елизавета отчаянно зла на нее за разрушенный план передачи Кале Англии. И в Босуэлле, поставив на которого, она превратилась в парию, Мария определенно не нашла того, на что надеялась.

В первую неделю июня лорды Шотландии, католики и протестанты, собрались в Стирлинге. Не все, но очень многие: Аргайл, Мортон, Атол, Хьюм, Грэйндж, Грэм и прочие. Они хотели сначала просто нагрянуть в Холируд и арестовать Босуэлла, но Аргайл предупредил королеву, и Мария с Босуэллом успели ускользнуть. Аргайл просто боялся, что, в случае открытого и честного суда над Босуэллом вскроется, как сильно был замешан в убийство Дарнли он сам, да и многие другие. Аргайл предпочел бы битву со смертельным для Босуэлла исходом. И Босуэлл действительно кинулся в приграничные районы поднимать войско. Но этого от него ожидали – куда еще он мог поехать собирать людей? И Хьюм, Максвелл и Херрис перекрыли ему дорогу. Босуэллу пришлось вернуться в Бортвик, где он оставил королеву. Он послал в Эдинбург за Хантли и Белфуром, но его гонца перехватили люди Мортона. На следующий день Хьюм, Линдсей и Мар осадили Бортвик. Замок, совершенно не приспособленный к осаде, пал практически сразу, но Босуэлл улизнул из окна часовни, по дереву, и скоро был вне досягаемости лордов, отправившись в Данбар. Перебраниваться с лордами осталась Мария, и она отнюдь не уступала им в обмене оскорблениями.

Забавно, что, накричавшись, лорды просто отправились в Эдинбург, оставив Марию в полном одиночестве в Бортвике. Наверное, они поступили правильно. Потому что, вернувшись в Эдинбург, они начали планомерно создавать лигу отмщения за невинно убиенного Дарнли, который сейчас уже всем казался сосредоточием всех возможных добродетелей. В его честь слагали жалобные баллады невероятной длины:

всего лишь отрывок)))

Королева тоже не сидела без дела. Переодевшись в мужской костюм, она отправилась в Данбар, откуда выступила на Эдинбург вместе с Босуэллом. У них было всего около 600 человек, то есть большого смысла в этом марше не было, но то ли Мария уповала на свой королевский титул, то ли это был жест отчаяния. На самом деле, даже в тот момент у нее еще был шанс договориться с лордами при посредничестве дю Крока, пожертвовав Босуэллом, но она этого не сделала.

Не сдалась она на уговоры и перед самой битвой. Мария была в абсолютно свирепом состоянии. Она-то прекрасно знала, что многие из них так же виноваты в смерти Дарнли, как и Босуэлл. И она знала, что главную роль в трагедии сыграла она сама. О чем она могла договариваться? Босуэлл считал, что все еще можно уладить: пусть лорды выберут своего чемпиона, и он решит в битве, на чьей стороне Бог. Но Мария и слышать о подобном не хотела. Ее лорды посмели выступить против нее, их королевы, и единственным правильным решением была битва всех против всех! Или пусть лорды сложат оружие.

Действительно, шотландцам в тот момент вовсе не хотелось воевать, потому что своих Босуэлл позвать не смог, а те, кто отправился с ними на поле боя, не видели, кого и ради чего они должны защищать. Воины враждующих сторон бродили по полю, разговаривали, и скоро около Марии с Босуэллом не осталось никого, кроме личной охраны. Линдсей, ближайший родич Дарнли и представитель лордов, предложил компромисс: Мария возвращается с ними в Эдинбург, а Босуэлл может отправиться прочь из страны, куда пожелает. И... Босуэлл спокойно уехал, оставив Марию расхлебывать их общее преступление. Чем для него был этот эпизод, который на месяц дал ему титул короля Шотландии? Только еще одним эпизодом его бурной жизни. Кем была для него Мария? Только одной женщиной из многих, разве что более скандальной и требовательной, чем прочие.

Возвращение в Эдинбург было ужасно. Мария, вместе с Хьюмом и Мортоном, должна была проследовать через весь лагерь лордов, чтобы оказаться во главе, как полагалось. И тут-то дурные эмоции солдатни взяли верх: «Сжечь шлюху! Сжечь мужеубийцу!», кричали они. Напрасно охрана лордов дубасила их древками копий и рукоятками мечей – кричащих было просто слишком много. Мария тоже кричала, что всех перевешает, всех распнет по крестам вдоль этой самой дороги. Еще хуже было в самом Эдинбурге, в который ее провезли именно через Кирк О’Филд, куда она в свое время доставила мужа для того, чтобы его для нее убили.

а всё так хорошо начиналось...

Так закончилась эта безумная авантюра Марии Стюарт, которой было суждено стать первой в череде последующих, не менее безумных, и куда как более кровавых. Настало время для политических игр и головокружительных интриг, которые будут продолжаться целых двадцать лет, и которые навсегда изменят Европу
Метки:

  • 1
Эта история меня восхищает давно. ТАК вляпаться - это надо уметь.

Это не в последний раз - талант, очевидно.

я туповата, но зачем она пыталась так глупо отравить своего сына???

она вряд ли пыталась это сделать. подобные слухи пример того, как в это время воспринмали шотландцы свою королеву.

Ну, ведь ее сын стал ее соперником в своем сопливом возрасте. Она и в дальнейшем будет относиться к нему именно как к сопернику. Хотя именно в такую историю поверить сложно...

Хотя... сложно было бы поверить, если бы речь шла не о Марии. Потому что в действиях этой дамы никогда не прослеживалось ни привязанности, ни разумности, ни логики.

ну как-то сложно представить.. единственный ее прямой наследник (ну я не имею ввиду всю остальную претендующую братию), всетаки сын САМЫЙ прямой наследник.

А когда Мария думала о чем-то кроме себя? Вот уж ей было конкретно чихать и на страну, и на подданных, и на какой-то там долг правителя. Сына она, по-моему, вообще не воспринимала. Родила - и выкинула из головы.

о, я вчера прочитала версию что он вообще не был ее сыном - мол она родила девочку, но девочка была не нужна и взяли ребенка-младенца ее толи фрелины толи подруги.
Эту версию доказывали отсутствием схожих черт ребенка с родителями. Сомнительно.

Более, чем сомнительно. На папашу-то Джеймс очень походил, да и неприязнь Марии к сыну подтверждает, что был Джеймс вполне даже сыном своих родителей. Тем более, что в возрасте Марии совсем не надо было прятать дочку.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account