mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Елизавета I - смерть лорда Дарнли

Фроде справедливо замечает, что само по себе убийство Генри, лорда Дарнли, принца или короля Шотландии, ни за что никого бы не потрясло само по себе в шестнадцатом веке. Его могли втихую заколоть в темном переулке или отравить, и все только пожали бы плечами: допрыгался. За преступление кого-нибудь казнили бы, королева уронила бы пару неискренних слезинок, и всё бы успокоилось.



Ошибкой Марии стала ее привязанность к Босуэллу. На самом деле, неясно, насколько они были близки в те дни. Ведь Мария даже взяла ко двору старую любовницу Босуэлла, леди Дженет Битон, имевшую за неувядающую красоту репутацию волшебницы. Ей было в 1566 году уже 47 лет, а Босуэллу 32, и связан с леди Дженет он был с 24-летнего возраста. Портрета этой необыкновенной дамы я не нашла, так что неизвестно, действительно ли она была такой вечно молодой красавицей, как ее описал Вальтер Скотт. Но замуж леди успела сходить 5 раз! Причем, со вторым мужем они развелись потому, что она окрыто и охотно признала адьюлтер с мужчиной, который стал ее третьим мужем. Вот этого она любила. А когда его убили клановые противники, сама собрала 200 человек, и возглавила акцию мести. Мария де Гиз ее простила за такой неподобающий даме поступок.

Позднее именно леди Дженет будут обвинять в том, что она колдовством влюбила королеву в Босуэлла. Но правда была, скорее, в том, что Мария не могла себе позволить Босуэлла потерять. Ее власть держалась на полубандитских отрядах ничего не боявшегося отребья, которое прикормил Босуэлл – остальным лордам королева имела все основания не доверять. А с этими было просто, им было достаточно платить, а их лидеру платить еще больше. Когда Босуэлла ранили в какой-то потасовке, Мария без колебания отправилась верхом увидеть своими глазами, что случилось (и, возможно, расчитывая на то, что он передаст своих людей ей, если рана смертельна). Обратная дорога в 25 миль, холодной ночью, чуть не стала летальной для самой Марии – она свалилась в жестокой лихорадке на 10 дней. Именно тогда она передала заботу о сыне, на случай своей смерти, Елизавете Английской.

И снова разыгралась неприятная сцена с Дарнли. Узнав о тяжелой болезни жены, он явился в Эдинбург. Возможно, из любви, возможно, из приличия, а скорее всего для того, чтобы быть поближе к месту действия. Он все еще был мужем королевы, и, значит, естественной фигурой на роль регента при сыне. Но из Эдинбурга его выпроводили в тот же день. Зато Босуэлла туда привезли сразу, как позволило его состояние здоровья. Дарнли через некоторое время известил супругу, что написал на нее жалобу папе в Рим и католическим принцам Европы. Мария была в ярости, требуя от брата заткнуть нахала любым способом, или она сама найдет этот способ. Потому что момент был критическим для ее репутации: англичане, все-таки, решили назначить королеву Шотландии преемницей английского трона на случай преждевременной смерти Елизаветы.

Кандидатура детей Екатерины Грей была отвергнута благодаря доводу Елизаветы: Саффолк был женат на момент своего тайного брака с сестрой короля. Соответственно, их потомство было незаконнорожденным. Елизавета хорошо знала историю, и не стала изобретать колесо, а просто применила прием Ричарда Третьего. На самом деле, брак Брендона с Маргарет Мортимер был аннулирован в 1507 году, и папа подтвердил законность его брака с Мэри Роз специальной буллой. Но ведь протестанты не признавали ни папы, ни его власти аннулировать браки! Умный ход со стороны Елизаветы, на дух не переносившей эту родственную линию, не так ли?

А Марии, поправляющей здоровье на побережье, из Рима пришло послание, предписывающее ей примириться с мужем. Мария начала вздыхать, рыдать и причитать, что «лучше бы я умерла!». Ее несколько наивный брат, лорд Джеймс, со своими друзьями, начал думать думу, как бы развести сестру на основании Канонического закона, который еще действовал в Шотландии. Это могла бросить тень на законность рождения сына Марии, но, похоже, его настолько плотно считали ребенком Риччио, что судьба принца особенно никого из действующих лиц, включая его родителей, не интересовала.

принц

О сыне Мария вспомнила, когда подошло время его крестить, 15 декабря 1566 года – ведь Елизавета прислала для этого драгоценную купель из 330 унций золота. Ценность подарка мог снизить факт, что принц слишком вырос, чтобы в эту купель поместиться (заботливые родители явно не спешили с крестинами, не до того им было), но английская королева оптимистично написала, что купель можно будет использовать для следующих детей.

Для такого случая, Дарнли возволили приехать на церемонию. Только вот на крестинах его не было! Он остался в своей комнате, и никто не может точно сказать, почему. Вообще это были не слишком счастливые крестины: поскольку проводились они по католическому обряду, присутствовали в часовне всего девять человек, четверо из которых были священниками. Остальные, включая английского посла, ради которого церемонию и спохватились провести, остались за дверью – они были протестантами.

По случаю праздника, Мария простила ноблей, замешанных в убийстве Риччио (казнен был только Джордж Дункан, который чуть ее не пристрелил). Дарнли прекрасно понял, что теперь ему конец. Ведь он подставил их всех, когда помог жене бежать. Бедняга спешно покинул замок, но далеко не уехал: через несколько миль он буквально свалился в беспамятстве с коня: его тело покрыли странные синие пятна, которые придворные Марии либерально назвали потом проявлениями оспы. Очевидно, от нежеланного супруга королевы пытались вначале избавиться вполне традиционным способом, но неудачно.

Пока двор отмечал Рождество и наступление Нового Года, Дарнли оставался в Глазго, между жизнью и смертью. Несомненно, Мария ждала известия о смерти мужа, но тот выжил – печальный факт для всех участников истории. Через 14 лет, перед смертью, граф Джеймс Мортон, рассказал о том, как было задумано завершить неожиданно затянувшееся дело Дарнли. Его пригласил для разговора Босуэлл, который прямо объявил Мортону, почему королева его простила. Потому, что считает виноватым во всем Дарнли, а не его, и хочет наказать Дарнли. Так что, в знак благодарности королеве, Мортон мог бы выполнить ее желание.

Мортон

Мортон, наученный горьким опытом, потребовал письменного распоряжения королевы, написанного ее собственной рукой. Такого распоряжения он не получил, конечно, и поэтому в дальнейших событиях участия не принимал. По иронии судьбы, в 1581 году сын Марии казнит Мортона именно по обвинению в убийстве Дарнли.

В середине января 1567 года Мария с сыном вернулась в Эдинбург из Стирлинга, и чуть позже к ним присоединился Босуэлл. Приблизительно в то же время Мария написала в Париж письмо архиепископу Глазго, полное жалоб на мужа и обвинений его в том, что он спутался с дурной и опасной компанией. А потом... А потом факты не то, чтобы заканчиваются, но появляются их многочисленные толкования. Причем, толкования настолько противоречивые, опирающиеся на такие взаимоисключающие свидетельства, что каждый может отыскать в их множестве подтверждающие именно его точку зрения.

Известно, что 23 января Мария неожиданно выехала в Глазго, в сопровождении Босуэлла, и что они провели ночь в замке Каллендер. Под одной крышей, что не означает, что в одной постели – но и не исключает. Свидетельства того, что Босуэлл отправился к королеве ночью, исходят от его слуги-француза с затейливым именем Парис. Он утверждал, что леди Дженет Битон пришла к Босуэллу, увидела там слугу, чем была неприятно поражена. «Что здесь делает Парис?», - спросила она. «Неважно, он ничего не расскажет», - небрежно оветил Босуэлл, после чего «она отвела его к королеве».

преступная парочка?

Известно, что старый граф Леннокс просто побоялся встретиться с королевой в Глазго, вопреки трогательному описанию Цвейга. «Седым стариком» был слуга дома, дворянин по имени Кроуфорд. Именно он встретил королеву в Глазго, и именно он пытался защитить Дарнли. Но королева просто бросила: «Знай свое место!», и была, разумеется, права.

А остальное произошло именно так, как описывает Цвейг, имевший, очевидно, источником письма самой Марии Босуэллу. Она просто обольстила жертву. И увезла туда, где он оказался вообще без поддержки и защиты – в Кирк о’Филд, хотя намеревалась остановиться в Крейгмилл. Надо сказать, что в письме к Босуэллу Мария подробно описывает, как происходило обольщение, и свои эмоции. Она клянется, что получила такое «удовольствие», что в следующий раз попадет в спальню мужа только если ее туда принесут без сознания.

Мария писала, что ее сердце осталось с Босуэллом. Она вообще любила писать про сердца: ее сердце было, по ее словам, сделано из алмаза, а сердце ее мужа – из воска. В чем Цвейг ошибался, так это в характере отношений Босуэлла и его жены, Джоан Гордон, на которой он женился ради роскошного приданого, которое новобрачная, к его досаде, вовсе не была намерена выпускать из рук. «Нас объединяют неудачные браки», - пишет Мария Босуэллу.

леди Босуэлл (она еще найдет свое счастье, в третьем браке)

Идея поместить короля в полуразрушенное помещение Кирк о’Филд принадлежала Босуэллу, и это была очень неудачная идея, ведь старая церковь была всего в нескольких милях от Эдинбурга. Но там был дом, принадлежащий кузену Босуэлла, Джеймсу Белфуру. Там его и нашел расторопный Парис, привезший письмо от Марии. «Скажи королеве, что мы не спали всю ночь, и всё готово», - велел Босуэлл.

И Мария повезла свою овечку на заклание. До Эдинбурга они добрались только 30 января, так плох был Дарнли. Он до последнего момента не подозревал, что его везут в Кирк о’Филд, пока командованием над кавалькадой не принял Босуэлл. Тот, впрочем, тоже не счел нужным объясняться с Дарнли. Помещения, правда, были вполне уютными. Некоторая заминка произошла между королевой и слугой Парисом по поводу расположения кровати Дарнли. Это Мария указала, куда кровать надо переставить, и впоследствие оказалось, что именно над бочонком с порохом, уже, наверное, находившимся в погребе.

Был ли Босуэлл полностью в курсе планов Марии? Хепбурн из Болтона, один из джентельменов дома Босуэлла, в будущем признается, что Босуэлл просто планировал выманить Дарнли на прогулку и убить его, но план не был приведен в исполнение, потому что Дарнли был не в той форме, чтобы предпринять верховую прогулку.

О том, как именно было приведено в исполнение убийство, Цвейг тоже пишет аккуратно. Королева действительно отправилась на маскарад в Эдинбург, и действительно, несколько не в контексте, сказала на пороге мужу: «Совсем как в ночь, когда умер бедняга Риччио». После чего он, разумеется, никак не мог заснуть. Да и предупреждали его относительно планов Марии, сэр Роберт Стюарт предупреждал. Как бы там ни было, Дарнли и его паж Тейлор не погибли от взрыва. Их тела нашли в 40 футах от дома, совершенно нетронутыми огнем. А ведь сила взрыва была такой, что весь Эдинбург проснулся. По некоторым рассказам, оба были задушены. Но в обстоятельствах смерти лорда Дарнли несомненным остается только одно: он действительно был убит февральской ночью 1567 года, в возрасте 21 года.


Изображение происшедшего в Кирк о’Филд на картине от 1567 года

И вместе с ним умерли все надежды Марии получить трон Англии
Tags: Тюдоры
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments