Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - шотландский кризис
sigrig
mirrinminttu
Готовясь к шотландскому и еще-неизвестно-чьему вторжению, англичане поступили, конечно, разумно. С Марии стало бы и вторгнуться. Но тут начал, наконец, приносить первые девиденды план «хорь в курятнике», который мог существовать, а мог и не существовать. Лорд Дарнли, король Шотландии, считал, что армией вторжения должен командовать его папенька Леннокс. Королева Шотландии и думать не хотела о другом командующем, кроме Босуэлла. Дарнли демонстрировал несогласие, королева плакала, а Леннокс-старший бросал на Босуэлла грозные взгляды, но так, чтобы тот ничего не заметил.



Даже на этом этапе событий, англичане послали в Эдинбург посла, который явился к королеве вместе со своим французским коллегой. Посланец Екатерины Медичи долго рассказывал Марии об ошибках, которые сделали де Гизы во Франции, призывая ее не повторить их в Шотландии. Мария слушала со злыми слезами, на которые она была скора по каждому поводу, но отступать была не намерена. Дело в том, что она сочла осторожность Елизаветы за слабость, а тут еще и Босуэлл с утра до вечера разжигал ее амбиции. Она грозила англичанину Кокбурну флотом Филиппа, и утверждала, что если ей не пришлют из Лондона голову ее братца, она отправится за ней сама. Босуэлл при этом преданно смотрел на сверкающую глазами королеву, и клялся, что уж ОН-то доставит ей этого проклятого ханжу-кальвиниста, живым или, предпочтительно, мертвым.



И Мария отправилась воевать, во главе 18 000 войска, сама во главе, в шлеме и доспехах. Дарнли, довольный, что командовал не Босуэлл, а его жена, скакал рядом и клялся, что он создаст великую островную империю. Вот где оказалось, что Елизавета была совершенно права, запретив концентрировать армию у Бервика. На границе шотландцы увидели обычные отряды пограничников, которые вообще никак на них не реагировали. Только пыль курилась вдали – это Бедфорд увозил Джеймса Стюарта с товарищами, которым был пожалован статус беженцев, пострадавших от религиозных гонений, в глубь Англии. И Мария не рискнула начать войну, не имея на будущее ни малейшего оправдания своим действиям. Она бы, несомненно, атаковала, если бы увидела армию англичан: всегда можно было бы сослаться, что это – превентивная атака.

Единственное, чего Мария добилась своими действиями – это того, что отныне не было в Англии ни одного близкого к трону лорда, который бы не считал, что покуда она жива, Англия в опасности. Не вызвало ни у кого симпатий и то, что Мария, не достав брата, сорвала злость на его жене. Леди Агнес Кит сама была королевских кровей, имея в предках того же Эдварда III. И венчал их с лордом Джеймсом не кто иной, как сам Джон Нокс. Послать головорезов Босуэлла разрушить поместье, где находилась только беременная на последнем месяце леди Агнес, было довольно низким и опрометчивым поступком. Леди Агнес, впрочем, спаслась в лесу и выжила. А вот Мария этим поступком дала неплохое оружие проклятиям протестантов. Да и лорд Джеймс отныне вряд ли испытывал родственные чувства к Марии.

леди Агнес

Буря могла бы и успокоиться, если бы Мария прислушалась к советам своих лордов и расположенных к ней дипломатов. Елизавета, поступив правильно, все-таки, предала надежды протестантов. Если бы Мария объявила амнистию противникам своего с Дарнли брака, неизвестно, как бы сложилась ее судьба. Но уж слишком большое влияние на нее имел Риччио, который, будучи агентом папы, меньше всего желал мира между Шотландией и Англией. Да и Дарнли, глупый юнец, грезил покорением соседнего королевства. Но всё упиралось в Филиппа Испанского.

Посланец Марии нашел Филиппа в Сеговии только в начале октября. Именно в тот момент Габсбурги были менее всего расположены к королеве Шотландии. Императору Максимиллиану очень хотелось дать королевство эрцгерцогу Карлу, и он наводил в этом направлении мосты с обеими королевами. Мария своим браком с Дарнли сильно императора оскорбила, а вот Елизавета оставалась свободной. Филиппу, разумеется, не хотелось рисковать интересами Максимиллиана, хотя сам он уже мог придти к выводу, что не видать эрцгерцогу английской короны никогда.

Он мог бы помочь Марии, если бы Елизавета дала той хоть малейший повод обвинить себя, но Елизавета, поднаторевшая в хитросплетениях европейской власти, была слишком осторожна для такого ляпа. Филипп отделался деньгами, причем даже не дал их прямо, а через папскую канцелярию. Сам он не собирался участвовать в ссоре Марии и Елизаветы. Фроде утверждает, что Филипп не умел быстро соображать. Но письмо Филиппа кардиналу Пачеко говорит отнюдь не о медлительности, а о глубоком анализе ситуации, где при любом раскладе Испания не получала ничего, кроме проблем и расходов.

Не обещали помощи и де Гизы. По их мнению, введение французских войк в Шотландию стало бы скандалом на всю Европу. Скорее всего, им было просто не до Шотландии, они были слишком заняты во Франции.

По иронии судьбы, Яксли, направляющийся в Шотландию, был застигнут штормом, корабль, на котором он находился, затонул, и его тело было выброшено волнами на побережье Англии. Елизавета снова узнала о планах Филиппа всё, хотя она именно такого результата и ожидала. А Мария не получила своих 20 000, которые ей послал Филипп.

Весной 1566 года Мария объявила, что она беременна. Часть лордов ликовала, но уже тогда пошли слухи, что отцом ее ребенка является отнюдь не ее муж, а Риччио. Основанием для слухов был тот неоспоримый факт, что королева явно разочаровалась в своем супруге. Выходя за Дарнли, она обоснованно ожидала, что тот будет ведомой частью их союза. Она была старше, опытнее, и она была королевой. Но Дарнли вполне серьезно принял на себя роль короля, что в планы Марии не входило. В первый раз они поссорились из-за того, кому быть главнокомандующим ее войска. Мария встревожилась, и решила ни в коем случае не делать Дарнли своим официальным соправителем. Он ответил тем, что перестал появляться при дворе, что для королевы было довольно унизительно.



Да и не только в Дарнли было дело. К клану Ленноксов примыкали кланы Дугласов, Рутвенов, Линдсеев. Как будто мало у Марии при дворе было раздоров! Она стала прижимать бунтующего мужа в его правах: были изъяты из обращения новенькие монеты с их профилями, имя Дарнли стало ставиться в официальных бумагах на втором месте. Дарнли начал заливать разочарование вином, и откровенно хамить супруге на людях. В результате, Мария и Дарнли практически перестали общаться. Чем холоднее она была с мужем, тем больше сходилась с понимающим и обходительным Риччио. И тут она объявляет о своей беременности. Конечно же, языки заработали.



Теперь при дворе Марии было две партии: партия королевы, и партия короля. Если верить английскому послу в Эдинбурге, Дарнли с отцом планировали «отобрать у королевы корону против ее воли». Впрочем, большая часть лордов считала, что королеву настраивает против мужа Риччио, этот чужеземец низкого рода. А Риччио, опасаясь, что его просто прирежут где-нибудь в галереях Холируда, буквально цеплялся за юбку Марии, просиживая в ее покоях до полуночи, что разжигало подозрения еще сильнее.

И вот однажды происходит темная история. Дарнли начинает утверждать, что постучал в дверь своей супруги между полуночью и часом, и, не получив ответа, вошел без приглашения. Королева была одна, но Дарнли нашел за портьерами Риччио – полуодетого. Причем, о происшедшем Дарнли оповестил всех своих родичей. Возможно, он просто солгал. Возможно, королева и Риччио играли, как обычно, в карты, и Риччио снял камзол. Практически невозможно, чтобы Мария состояла с ним в компроментирующих отношениях, хотя именно так представил дело ее супруг.

Мария и Риччио

Дарнли очень торопился. Приближалось заседание парламента, на котором он, возможно, расчитывал обвинить королеву в адьюлтере, и на этом основании оттеснить ее от власти. Возможно, она угрожала ему, что расторгнет брак. Возможно, что ее пьяненького супруга науськал кто-то из друзей опальных лордов, которых Мария собиралась на парламентской сессии обвинить в высшей степени государственной измены. Много чего возможно, вплоть до плана протестантов убрать от трона папского агента Риччио: Мария твердо была намерена объявить на сессии парламента о том, что отныне католицизм становится официальной религией Шотландии.

Болваном Дарнли все-таки не был. С лордами он подписал договор о том, что они помогают ему добыть корону, а он заранее извиняет им все их действия, и прощает лорда Джеймса Стюарта со товарищи. Разумеется, о том, как именно всё это осуществится, не было сказано ни слова.

Дарнли

Мария, тем временем, озирала далекие горизонты туманной Англии, совершенно не замечая того, что творится у нее под носом. Впрочем, в горизонтах она тоже видела сплошные химеры. Например, слабость Елизаветы. Марию всегда губило ее высокомерие. Когда-то она сделала Елизавету своим смертельным противником, присвоив себе королевские знаки Англии. Она дочь Анны Болейн презирала глубоко и ровно, поэтому никогда не могла увидеть Елизавету такой, какой та была на самом деле. Отсюда следовали совершенно ошибочные выводы, которые приводили к катастрофически ошибочной стратегии. В данном случае, она выдворила из страны английского посла.

К несчастью для Марии, именно в этот момент чаша терпения Елизаветы в некотором смысле переполнилась (в очередной раз). Она отправила Джеймсу Стюарту очередную тысячу фунтов, а Марии написала довольно резкое письмо, с явным и недвусмысленным предупреждением. Речь шла, конечно, о намерении шотландской королевы провести через парламент рекатолизацию страны. Узнав о том, что Мария разорвала с Англией дипломатические отношения, Елизавета написала ей еще более холодное и резкое письмо. Но они никогда не были прочитаны Марией – события вокруг королевской пары начали происходить с бешеной интенсивностью. А посол Елизаветы просто проигнорировал приказ Марии покинуть страну. Ведь начиналось самое интересное.

Елизавета на охоте
Метки:

  • 1
Не терпится прочесть продолжение!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account