mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Елизавета I - как хоря запустили в курятник

Неприятности у Марии Стюарт начались даже до свадьбы с лордом Дарнли. Молодой человек быстро подружился с фаворитом королевы, Дэвидом Риччио, а тот был агентом папы при шотландском дворе, это не было секретом. Кстати, относительно слова фаворит в этом случае. Риччио не был любовником королевы, хотя позднее так будут говорить. Мария ценила себя слишком высоко, чтобы допустить до своего тела каких-то Шателяра и Риччио. Флиртовать – да, быть предметом поклонения – да, но где дочь Гизов и Стюартов, а где Риччио.

Мария Стюарт и лорд Дарнли

Несомненно, Риччио почувствовал поддержку в лице Дарнли, и снова предложил королеве начать мессы в ее часовне. Мария объявила, что люди должны молиться так, как велит им сердце, и часовня была открыта для всех желающих. Протестанты немедленно поклялись лучше умереть, чем терпеть папистское бесстыдство, что, в свою очередь, разозлило королеву, которая уже немало пролила слез из-за проповедей Нокса. У дверей часовни началась свалка.

Свалка началась и среди лордов. В довершении всего, при дворе появился лорд Босуэл, кототый был официально изгнан из королевства. Он просто появился, и никто не сказал ему ни слова! И где в этой ситуации авторитет королевы? Из Англии пришло, наконец, письмо, в котором Елизавета объявляла свое решение относительно признания Марии своей преемницей: пока она, Елизавета, не решит, выходить ей замуж или нет, ни о каком признании речи быть не может.

Мария плакала от бессильной ярости. Но если она не могла наказать Елизавету, она могла наказать ее посла. О, не сама! Ее жених, Дарнли, неожиданно подружился с самой опасной частью ноблей: с Монтгомери, Эглинтоном, Кассилисом и... Босуэллом. В компанию влился и аббат дворцовой часовни, сэр Роберт Стюарт, признанный в свое время отцом Марии, как сын. Все эти люди были скорее головорезами, чем придворными, и английскому послу рекомендовали попросить свою королеву, чтобы та его отозвала. Впрочем, протестантские лорды тоже сплотились. С послом постоянно были лорд Джеймс Стюарт и герцог Аргайл.

Забавно, что гнев католиков обратился на посла Елизавета. Сама-то королева молилась по синтезированному ее отцом канону, с распятием и свечами, верила в таинства, и очень негативно относилась к бракам духовенства. Когда она посетила Кембридж, то демонстративно ушла со спектакля, высмеивающего католицизм. Спектакль, впрочем, и правда был грубым и пошлым. Так что в глубине своего сердца и Елизавета считала, что люди должны молиться так, как велит им сердце. Но руки у нее в этом отношении были так же связаны, как и у Марии Стюарт. Разница в том, что свое раздражение она изливала персонально на своих епископов и на Сесила, никак не пытаясь сделать свое представление общегосударственным. Мария владела собой хуже. Впрочем, у Елизаветы через дорогу не вещал с амвона Нокс.

Тем не менее, кое-что Елизавете удалось сделать. Ее епископы назначались ею, она была главой церкви, и ей удалось хотя бы восстановить праздничные фестивали с турнирами, карнавалами, мистериями и маскарадами. В результате, шотландские протестанты, которые были ближе к кальвинизму, решили, что имеют дело с «дьявольским планом» двух королев «уничтожить Истину». А Дарнли, соответственно, подозревался в том, что он служит связующим звеном в обращении обеих стран в католицизм.

Весна 1565 года была настолько тревожной в Шотландии, что настойчивость Марии в вопросе брака с Дарнли породили опасность восстания уже тогда. Но Мария, в отличии от Елизаветы, выросла в совершенно другой культуре, не знающей парламентаризма. Она была королевой – следовательно, имела полное право на абсолютную свободу в своих решения, которая будет поддерживаться оружием верных. Надо признать, что и шотландский парламентаризм был далек от английского. У шотландцев прав был тот, кто был банально сильнее, и пусть возразит, кто смеет. Например, Джеймс Стюарт вызвал, все-таки, Босуэлла на суд. Тот явился, но в сопровождении вооруженных сторонников немалого числа. Только сэр Джеймс, шотландец сам, явился с 7 000 воинов герцога Аргайла – и Босуэллу снова пришлось спасаться бегством.

Мария решила ни с кем не считаться, даже поторопиться со свадьбой, и послала Мейтленда объявить об этом королеве Англии: Дарнли был английским подданным того статуса, чей брак должен был быть разрешен короной. Мейтленд прихватил с собой и английского посла, которому в Эдинбурге стало слишком жарко.

Мейтленд и испанцы ожидали от Елизаветы очень острой реакции, вплоть до того, что она или объявит Шотландии войну, или выйдет замуж за короля Франции. Предполагалось, что она по-прежнему требует от Марии, чтобы ее королем стал Лейчестер. Но реакции не было. Только через 2 месяца она, словно вспомнив, что от нее ждут определенных действий, послала леди Леннокс в Тауэр. Потому что глупая баба «по секрету» сообщала всем, что ее сын уже женился на королеве шотландской, тайно. Но ей дали сначала разнести сплетню, а уж потом устроили в Тауэр. Потом Елизавета написала достаточное количество грозных писем, чтобы королева Шотландии почувствовала себя бунтующей героиней и с чувством торжества вышла замуж.

Мария действительно чувствовала, что право сильного, наконец, на ее стороне. Наконец она выскажет то, что скрывала в душе пять лет! Она кричала сэру Джеймсу, что тот всегда ей завидовал, и хотел корону для себя. Дарнли важно утверждал, что половина Англии пойдет за ним туда, куда он позовет. Католическая часть двора открыто ходила к мессе. Мария сделала Дарли лордом Россом, чтобы он смог принести присягу верности ей. Таким образом, вопрос о разрешении на брак из Англии был обойден.

Мария оттолкнула от себя двоих действительно незаменимых людей. Ее брат, сэр Джеймс, пять лет примирял католиков и протестантов в Шотландии. Если бы он хотел короны, он бы давно ее взял. И Мейтленд был ее единственным компетентным министром.

Елизавета послала в Эдинбург искушенного во французских интригах Николаса Трогмортона, который знал Марию еще по Франции. Тот нашел шотландскую королеву в состоянии такой экзольтации, что счел разумным стянуть войска в Бервик и начать приглядывать за движениями испанцев и английских католиков. Не то, чтобы это не делалось раньше, но момент был открыт для любых неожиданностей.

Но, очевидно, всё шло именно так, как и было задумано. Иначе невозможно объяснить, почему только получив известие о браке Марии Елизавета вежливо отвергла сватовство французского короля. Ведь, по словам посла, «обещав дать ответ через 7 дней, она не дала его и через 70». Как кротко объяснил королю посол Англии: «Понимаете, Ваше Величество, наши люди просто не любят ваших людей». Посол, носящий простое имя сэр Томас Смит, умел говорить доходчиво.

Вполне может быть, что Елизавета тянула с ответом потому, что хотела убедиться – предложение не будет сделано Марии (этот вариант когда-то рассматривался). По времени, отправка Дарнли в Шотландию совпадает с известиями из Франции.

А может, и не было какой-то одной определенной причины, просто решили запустить хоря в курятник и посмотреть, какой переполох он там устроит
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments