Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - дела брачные
sigrig
mirrinminttu
Возможно, действия Елизаветы в отношении предполагаемого союза лорда Дарнли и Марии Стюарт объяснялись политическим коварством. Сомневаюсь, впрочем, что план принадлежал лично ей. Елизавета была королевой рассудительной, полагалась на логику, ей была свойственна осторожность даже чрезмерная. Подсунуть королеве Шотландии в постель потенциальное семя раздора, холодно и цинично просчитать шансы – это, скорее Сесил с его колонками «за» и «против». А выбор Дарнли вполне мог быть результатом прикидок графа Лейчестера, недаром сэр Роберт годами болтался в кругах, знающих о Марии самую мелкую мелочь. В любом случае, этот план лично мне кажется слишком дерзким для Елизаветы. Максимум, что она могла, это осторожно выразить пожелание, как она всегда действовала со своими пиратами: я хочу такого-то результата, но вся ответственность лежит только на вас. Они и не думали возражать.



У самой же Елизаветы хватало головных болей, связанных с очередным оживлением на брачном рынке. Сесил привычно настаивал на эрцгерцоге, но в игру включилась Екатерина Медичи. Ей пришло в голову, что было бы неплохо объединить Францию, Шотландию и Англию в одну счастливую семью. Она написала Елизавете, что считает королеву Шотландии своей дочкой, и была бы рада, если бы ее дочерью стала и Елизавета. В мужья предлагался не больше и не меньше, чем сам король Франции, Карл IX.



Елизавета мучительно краснела, и отнюдь не от удовольствия. Жениху было 15 лет, ей, через пару месяцев, должно было исполниться 33, о чем она прекрасно помнила, хотя официально Елизавета надолго застряла где-то в возрасте 26-28. Она попыталась донести до посла Поля де Фуа, что разница в возрасте между женой и мужем предполагает, что молодой муж довольно скоро забросит старую жену, хотя она, конечно, польщена, благодарна за предложение и так далее. Посол возразил, что добродетель не стареет, а дети скрепляют брак, и вообще величие Елизаветы гарантирует, что она будет любима вечно.

Ну да, видела она пример подобного брака, причем вблизи. Даже то, что Филипп был взрослым мужчиной, а не мальчишкой, и прекрасно вышколенным политиком, а не мамочкиным сыном, не спасло брак ее сестры. Помимо вечной неуверенности, самым страшным было стать объектом для насмешек. Елизавета ответила на диферамбы де Фуа еще более прямо: она лучше умрет, чем станет презираемой женой, и что идея ее брака с мальчиком-королем абсурдна. Тем не менее, она не может сказать «нет» послу, потому что ее замужество – слишком важный вопрос для ее нации, и что сама она просто не имеет права решения.

Отправив посла, не сказав ему ни да, ни нет, Елизавета вызвала Сесила. Что делать? Король Франции – не далекий эрцгерцог или экстравагантный Эрик Ваза. Просто так, не оскорбив его мстительную матушку и всю нацию, ему не отказать. Сесилу предложение тоже не понравилось. Королева, которой будет пренебрегать молодой муж, много потеряет в глазах подданных. А если в результате союза будут, все-таки, дети, то не предполагает ли это в будущем растворение Англии во Франции? Не говоря уже о том, что придется снова участвовать в континентальных войнах.

Екатерина Медичи, понимая, что Сесил будет против ее планов возражать, предложила лично ему щедрое вознаграждение, если он будет лоббировать французский альянс и доставит этим ей, королеве-матери, большое удовольствие. Поскольку письмо было адресовано Сесилу частным образом, он ответил на него так, как никогда бы не смог ответить в своей должности, если бы письмо было официальным. Он просто написал, что его мысли и устремления не направлены на то, чтобы, чтобы доставить королеве-матери удовольствие, а на то, чтобы соблюдать интересы его собственной госпожи и служить Богу.

Екатерина даже не обиделась. Попытаться стоило, ведь ей так хотелось встретить дочь и зятя летом хорошими новостями. Она не сомневалась, что у Филиппа будут свои предложения по поводу брака короля Франции, отвечающие его интересам, но не интересам французов, поэтому было бы хорошо поставить любимого зятя перед фактом. Она прость дала инструкции послу давить на Елизавету изо всех сил.

Елизавета была в легкой панике, и поделилась с испанским послом, что ей либо придется делать выбор, либо снова перетягивать канат со своим парламентом. Ей одинаково не хотелось ни того, ни другого. Английский посол в Париже даже обратился к самому королю, предлагая тому лично встретиться с Елизаветой. Ведь могло быть так, что «молодые люди» решительно друг другу не понравятся. Но королева-мать отмахнулась со смехом: что значит понравятся - не понравятся, если вместе англичане и французы могут покорить весь мир? О каком возрасте они говорят? Ее мужу было 15, когда она за него вышла, а сам милорд Сесил стал отцом в 14. Она не видит в своем сыне никаких дефектов, которые могли бы помешать тому стать отцом в 16 лет. И сделала знак сыну встать и показать свой рост и сложение. Что тот и сделал. «Вы видите, месье посол?», - торжествующе заключила она.

Посол не сдавался. Если его величество немного подождет, и сумеет до брака полюбить его госпожу... «Да люблю я ее!», - немедленно ответил король. Посол усмехнулся: его величество еще не знает, что такое любовь. Любовь глупа, любовь не рождается из уважения, любовь – это страсть, не подчиняющаяся голосу рассудка. Король покраснел: «Но матушка сказала, что любовь не бывает глупой». «Бывает, - заверил его посол, - и потому в этом вопросе нельзя торопиться».

Посол Испании решил спросить Елизавету, выйдет ли она за короля Франции. Она странно рассмеялась, и сказала: «Мой брат, ваш король, думал о браке со мной. На мне хотят жениться король Швеции, король Дании, король Франции. Пока мне еще не предложили только вашего принца.» Де Сильва заметил, что его господин предполагает, что она вообще не собирается замуж. И вот что она ему ответила, дословно:

'There was no need of so hasty a conclusion/ she said; although it is true that at that time I was very unwilling to marry; and I assure you that if at this moment I could name any fitting person to succeed to my crown I would not marry now; I have always shrunk from it; but my subjects insist,
and I suppose I shall be forced to comply unless I can contrive some alternative, which will be very difficult. The world, when a woman remains single, assumes that there must be something
wrong about her, and that she has some discreditable reason for it. They said of me that I would not marry because I was in love with the Earl of Leicester, and that I could not marry
him because he had a wife already; yet now he has no wife, and for all that I do not marry him, although at one time the king my brother advised me to do it. But what are we to do? tongues will talk, and for ourselves we can but do our duties and keep our account straight with God. Truth comes out at last, and God knows my heart that I am not what people say I am."

Ее родственнице в Эдинбурге сомнения были чужды. Мария заглотила и приманку, и крючок, и полностью игнорировала тот факт, что против ее брака с лордам Дарнли были практически все. Кажется, только Мелвилл видел в неизбежном что-то хорошее, как то факт, что после этого брака право Марии на английскую корону будет абсолютно несомненным. Что касается остальных, то протестантское большинство лордов Шотландии видело в нем католика, а католики сильно подозревали, что Дарнли – тайный агент Елизаветы. Да и само его происхождение многим не нравилось. Леннокса за шашни с англичанами просто изгнали из страны в свое время. И Дарнли был, в конце концов, англичанином, несмотря на долю шотландской крови.



Гизы во Франции были вне себя. Правда, они переоценивали Дарнли. Опытные политики и интриганы, Гизы чувствовали, что что-то с ним не так, но даже они не могли предположить, что ставка была сделана не на то, кем Дарнли был, а на то, чем он не был. Ему была отведена роль ввергнуть Шотландию в хаос и нейтрилизовать этим Марию Стюарт. Он был молод, неопытен, высокомерен, амбитен, и совершенно лишен дипломатических качеств. Именно тот человек, кто рассорит королеву с ее лордами. Можно легко представить себе ухмылку Лейчестера, когда он получал почту из Эдинбурга. Лорд Роберт вряд ли серьезно расчитывал, что потомок Гизов, Стюартов и Тюдоров примет его мужем, но он не мог иметь иммунитета к ситуации, когда его кандидатура перед лицом всей Европы была так демонстративно отвергнута. Что ж, теперь Марии предстояло получить урок за свое высокомерие. Елизавета не раз изумлялась в разговорах с де Сильвой, как женщина в своем уме может предпочесть Дарнли сэру Роберту, но, как говорил английский посол королю Франции, «любовь глупа».

Тем не менее, Мария никогда не была так ослеплена страстью, чтобы забыть о своих королевских амбициях, что бы там ни писал в своей гениальной по стилю книге Стефан Цвейг. Она не забыла спросить одобрения своему браку у Филиппа Испанского, который принимал дела Англии и Шотландии так близко к сердцу, и она активно торговалась с Елизаветой относительно своего назначения преемницей английской короны
Метки:

?

Log in

No account? Create an account