mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Елизавета I - игры власти

К январю 1562 году отношения Елизаветы Тюдор и Марии Стюарт казались вполне сердечными. Придворные хлопотали об их личной встрече, хотя самые разумные считали, что ничего хорошего из этой встречи не получилось бы в любом случае. Тем более, если результатом не станет признание Марии наследницей престола. Но Елизавета в Англии и Кнокс в Шотландии были, пожалуй, единственными из тех, чье мнение известно, кто абсолютно не верил в толерантность и дружелюбие шотландской королевы. Нокс чуял в ней папистку и кокетку, Елизавета прекрасно видела в письмах дорогой родственницы тщательно завуалированные уколы, от которых та, по-видимому, просто не могла удержаться.



Мария же раздавала авансы направо и налево, заверяя папу, что она скорее умрет, чем забудет свой долг обратить ее подданных на путь истинный, и заверяя Елизавету, что если та признает ее своей наследницей, она примет «веру Англии». Тем не менее, Елизавета больше посматривала в сторону Франции, чем Шотландии. Потому что политическая колода Франции настолько перемешалась, что поддержка Англией гугенотов или католиков могла полностью изменить конечный результат. Политика примирения, которую попыталась практиковать Екатерина Медичи, разбилась о жадность до власти как со стороны католиков, так и кальвинистов.

Филипп был в бешенстве (насколько он мог быть), и требовал от Екатерины прекратить заигрывание с протестантами, чтобы зараза Реформации не распространилась на Фландрию. Но глазастые дипломаты замечали, что королева-мать дремлет на католических службах, король играет во время богослужения со своими собаками, а придворные не обращают мысли к Богу, а болтают во время служб о своем. Поскольку королевский дом Франции и ее королевский двор не подавал определенных сигналов просто так, то все решили, что и король, и королева-мать скорее за гугенотов, или, как минимум, не возражают против возможности избавиться от узды Рима.

Елизавета, как ни странно, открыто флиртовала с французскими католиками. Как она утверждала, из чистой любви к своей подруге, королеве Шотландии, она была готова способствовать примирению де Гизов с королем Наварры, и даже примкнуть к лиге де Гизов, если король Наваррский откажется несговорчивым. Одновременно с этим, Дадли вовсю дружил с французскими гугенотами, обещая им понимание и поддержку своей госпожи. При этом лорд Роберт не забывал утверждать испанскому послу, что он всецело предан королю Филиппу, и что они с королевой мечтают получить друг друга с одобрения испанского короля и под его протекцией. Бедняга посол только хлопал глазами, совершенно ничего не понимая и ничему уже не веря.

Но, как посол, он был обязан выяснить у королевы, что она думает по данному вопросу, и вообще, где правда, где ложь, и в чем смысл. «Я спросил ее, чего она ожидает от Вашего Величества. Она сказала, что, поскольку она не может стать женой человека, которого она никогда не видела, ей придется выходить замуж за кого-либо из ее подданных, и она не знает никого более подходящего, чем сэр Роберт. Поэтому она была бы благодарна, если бы принцы, ее союзники, и Ваше Величество порекомендовали бы его ей в мужья, чтобы она могла сказать, что действует по рекомендации и с одобрения ее друзей. Увидев, что я не реагирую на ее слова с особой теплотой, она прибавила, что это было бы проформы для. Что бы Ваше Величество ни думало по вопросу, решение о том, возьмет она лорда Роберта в мужья или нет, принадлежит только ей. И если это будет сделано без одобрения Вашего Величества, то тем меньше лорд Роберт будет Вам обязан. Я засмеялся и сказал, чтобы она не тянула. Пусть она даст лорду Роберту то, что он желает, и уверяет себя, что Ваше Величество будете очень довольны».

Одобрение друзей? У Елизаветы не было друзей. Ее никто не мог понять, ей никто не доверял. Сесил был уверен, что она ни в грош не ставит своих советников, предпочитая общаться с Дадли и его прихвостнями, и жаловался в письмах Трогмортону, что «вынужден терпеть укусы этих скорпионов». Генри Киллигрю уверял того же Трогмортона, что фавор Дадли совершенно откровенен. Разумеется.

Елизавета четко давала понять тем, кто считал, что посадил ее на трон, кто в доме хозяин. И, поскольку любые слова в этом случае были бы жалки, она создала реальную силу, подчиняющуюся только ей одной. Молодые, как она, достаточно гибкие в своих взглядах (или беспринципные, если угодно), не связанные узами зависимости прежних альянсов. И никто не может сказать с уверенностью, намеревались ли Елизавета и Дадли действительно пожениться. Скорее всего, нет. Просто этот предполагаемый брак был хорошим объяснением того, почему Англия флиртует со всеми европейскими силами. Ведь к концу 1561 года Елизавета могла бы сочетаться браком с кем угодно, вызвав за рубежом только пожатие плечами – к ее непредсказуемости привыкли. Другое дело, что началось бы в Англии. Так что одобрение или неодобрение иностранных государей ничего не меняло. Не имело смысла его добиваться, совершенно никакого.

Итак, Король Наварры через брак, Антуан де Бурбон, господин довольно изменчивый, кажется, решил, со всей родней, взять сторону протестантов. Екатерина Медичи давала католикам понять, что они на нее могут не расчитывать. Король... Король был ребенком. Герцог де Гиз сидел в своей Лотарингии, д'Эльбёф – около племянницы в Шотландии. Гильдии Парижа и королева Наварры с принцем Конде были насквозь пропитаны идеями кальвинизма. Но...

Антуан де Бурбон

Но рядом маячил Филипп Испанский, который, при всей своей нелюбви к военным расходам, вмешался бы в игру – если не из любви к Риму, то из желания защитить и удержать Фландрию. Поэтому французским Гугенотам и была так нужна Елизавета с ее ставшей неожиданно очень боеспособной страной. Даже не потому, что пришлось бы воевать, а потому, чтобы в расстановке европейских сил гугеноты перевешивали бы. И потому, что Англия была так стратегически важна для Филиппа. Вместе Франция и Англия полностью отрезали бы его от Фландрии.

И что делает Елизавета? Лжет направо и налево, флиртует со всеми. О нет, не из-за порочности натуры. Рафинированная и высокородная Мария Стюарт занималась тем же самым. А какой еще курс действий могли они взять? Интриги французского двора расслабиться им не давали, там постоянно кто-то менял свою партию. Вот и в январе 1562 года король Наварры вдруг переметнулся к католикам. То есть, не вдруг, конечно. Король Филипп предложил ему Сардинию взамен Наварры, а в качестве бонуса – возможность того, что папа разведет его с женой-гугеноткой. Сам-то король Наварры не особенно интересовался религией, он любил красивых женщин любого вероисповедания, и не терпел занудливых рассуждений о смирении и грехе, к которым тяготела его супруга. И вот тогда-то, став свободным, король Наваррский женился бы на Марии Стюарт, став через нее королем Шотландии и... Англии, поскольку папа объявил бы Елизавету Английскую королевой незаконной.

Жанна Наваррская

Де Квадра, де Фериа и Альба жаждали, чтобы Филипп ввел свои эскадры в Ла Манш, признал права Марии Стюарт и открыто встал на сторону католиков. Но Филиппу вовсе не нужна была Англия, в которой начнется гражданская война. Потому что в этом случае Англия пришла бы довольно быстро снова в положении добычи, ради которой французские католики и французские гугеноты на время забыли бы о своих разногласиях, чтобы завоевать ослабевших соседей. Нет, Филипп предпочитал надеяться, что Елизавета выйдет, наконец, за Дадли, с которым он давным-давно был в довольно хороших отношениях, и всё устаканится.

Не устаканилось. По Филиппу бумерангом ударило то, что когда-то его послы почти обещали графине Леннокс: чисто теоретическая возможность поддержки их ветви в праве на престол Англии. Потому что Мария Стюарт, при помощи своих родичей, додумалась до того же. Она решила взять в мужья лорда Дарнли. Что эффективно ставило крест на амбициях короля Наваррского, и было чревато испорченными отношениями между Елизаветой и Филиппом. Помимо того, что пара Стюарт и Дарнли действительно имели бы сильную заявку на корону Англии, от ссоры Англии и Испании выиграла бы Франция, а в самой Франции непредсказуемый и весьма всем надоевший король Наваррский оказался бы в патовой ситуации. Гизы действительно были мастерами интриги.

Надо сказать, что между Елизаветой и ее родственницей Леннокс дружбы не было никогда. В свое время, когда шло расследование участия принцессы в заговоре Вайатта-младшего, именно графиня Леннокс бесновалась больше всех, требуя осуждения Елизаветы и ее казни. Когда принцесса Элизабет стала королевой Елизаветой, ей пришлось сделать вид, что прошлое забыто, хотя несносная графиня была душой католической партии. Все-таки, линия старшей сестры короля Генриха. Ничего графиня не боялась, она была Тюдор по крови и Стюарт по браку. Елизавету она и считала бастардом, и открыто называла бастардом. Ее шуты были обучены развлекать собравшихся в гостеприимном замке графини ноблей непристойными сценками, изображая Дадли и королеву. Был у графини и соглядатай, придворный из спальных покоев королевы, Фрэнсис Яксли. Более того, графиня так вошла в роль, что стала называть себя королевой Шотландии, и говорить, что она объединит оба королевства.

графиня Леннокс

То ли дама была слегка безумна, то ли невероятно нахальна, то ли просто-напросто глупа. Потому что Елизавета прихлопнула теплую компанию сразу, как только узнала от своих шпионов при графине, что та обнаглела окончательно. В результате, Яксли был арестован, граф Леннокс арестован, графов Кумберленда и Вестморленда вызвали в Лондон, а Норфолк, Хантингтон, Рутленд и Нортхемптон были отправлены на северные границы. Саму графиню вызвали в Лондон тоже. Она ожидала открытого скандала, громких споров и возможности высказать Елизавете всё, что она, чистокровная Тюдор, об этой дворняжке думала, но ей такой возможности просто не дали. Ее тихо отправили в Тауэр, даже не выслушав. А протестанты решили дать Елизавете те же права, которые были даны парламентом ее отцу: назначить наследника частным завещанием.

Самое смешное, что Рэндольфу в Шотландии удалось раздобыть бумагу, ставящую под сомнение легальность происхождения самой леди Леннокс. Дело в том, что когда Маргарет Тюдор разводилась с графом Ангусом, причиной было названо то, что на момент брака с Маргарет Тюдор граф Ангус уже был женат. Это было ложью, конечно, но страстная Маргарет не терпела ограничений – и бумагу состряпали, чтобы помочь ей выпутаться из неудачного брака. Теперь, между графиней Леннокс и объявлением ее незаконнорожденной, была только добрая воля ненавидимой ею Елизаветы. Которую та могла проявить, а могла и не проявить
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments