mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Елизавета I - право крови

Леди Грей была девушкой, по нашим понятиям, юной. В 1561 году ей исполнился всего 21 год. Для своего же времени она считалась достаточно взрослой, чтобы понимать возможные последствия своих поступков. Но леди Катерина была инфантильна. В этом была не только ее вина. В 13 лет ее выдали замуж за сына Уильями Герберта, который надеялся породниться с семейством будущей королевы, Джейн Грей. Как только выяснилось, что королевой Джейн не быть, бедную девочку из дома свекра буквально вышвырнули, и брак ее анулировали. Мэри Тюдор, из лучших побуждений, пригрела бедняжку. Во-первых, девушку ей было просто жалко. Во-вторых, обожаемый Мэри отец обозначил сестер Грей, внучек его любимой сестры, как наследниц престола после Мэри и Елизаветы.



Проблема была только в том, что если «незаконность» Мэри Тюдор всегда воспринималась, как бзик ее папеньки, незаконность Елизаветы была практически очевидной. То есть, леди Катерина, которой в год смерти Мэри было всего 18, явно считала, что у нее на трон прав больше, чем у Елизаветы, официально счившейся еще и заговорщицей. Боюсь, что Мэри поддерживала эту иллюзию, как дымовую завесу, за которой готовила царствование сестры. Леди Грей была разочарована, разочарования не скрывала, а Елизавета вовсе не была расположена к своей явной сопернице. Девицы разругались в пух и прах. Одна считала, что если ей симпатизируют испанцы, то она имеет какую-то ценность. Другая понимала, что если с леди Катериной заигрывают испанцы, то это значит, что они рассматривают леди Грей как альтернативу леди Елизавете – на случай. А поскольку в отношениях Елизаветы, послов Филиппа и самого Филиппа всё всегда балансировало на грани этого «случая», леди Катерина имела хороший шанс угодить в Тауэр.

Леди Грей задумала бежать во Фландрию, но за ней стали приглядывать слишком тщательно – выпускать альтернативную кандидатуру на трон Англии из страны было просто нельзя. И вдруг ранней осенью 1561 года все заметили, что леди Катерина основательно беременна. От придворных дам ожидали если и не примерного повеления, то хотя бы умения соблюдать приличия, так что провинившейся устроили настоящий допрос. Она, впрочем, не растерялась. Неизвестно, были у нее свидетели и бумаги или нет, но ее заявление, что она уже с прошлого года законно замужем, не вызвало недоверия. Елизавета схватилась за голову, когда узнала, кто был счастливым супругом: Эдвард Сеймур, сын бывшего Лорда Протектора королевства, практически правителя при малолетнем короле Эдуарде. Причем, сын от Анны Стенхоуп, вообще неоспоримо ведущей род от Плантагенетов.

Итак, объединились сын бывшего правителя, состоявший с древними Плантагенетами в кровном родстве, и в родстве с Тюдорами через брак своей тетушки Джейн, и сестра коронованной королевы, Тюдор по крови через свою бабку. И этот союз оказался еще и не бесплодным! Королева рвала и метала. Как будто ей было мало мороки от графини Леннокс и ее сыночка Дарнли! Самым обидным для нее было то, что масса довольно значительных придворных прекрасно знали о браке графа Хертфорда и леди Грей, и молчали. Параноидальное мышление Тюдоров подсказывало Елизавете, что дело могло быть не только в безразличии ее придворных к делам леди Грей. Во всяком случае, в письме лейтенанту Тауэра Уорнеру Елизавета пишет, что в деле затронуты высокие интересы и значительные персоны. Да, она отправила беременную родственницу в Тауэр. Не на соломенную подстилку и диету из хлеба и воды, но все-таки в тюрьму с довольно зловещей репутацией.

За Хертфордом, развлекающемся в Париже вместе с сыном Сесила, немедленно послали, и, когда он вернулся, его тоже заключили в Тауэр. Архиепископ Паркер объявил их брак недействительным, а еще не родившегося ребенка незаконным. Сама Елизавета никогда не объясняла жестокости своих действий в отношении леди Катерины, о причинах есть только отчеты испанцев, которым можно верить весьма относительно. Вроде, интригу закрутил сам Сесил в период, когда был в немилости. Ожидалось, что Елизавета выйдет замуж за Дадли, что приведет к революции, и пара Грей-Сеймур станут тем самым ядром, вокруг которых сплотится новая придворная партия.

Объяснение может быть правильным, а может и не быть. То есть, сам-то посол верил хоть отчасти в то, что Сесил интригует против королевы. Вполне вероятно, что опытный придворный действительно подстраховывался. В конце концов, он был в немилости у королевы, и действительно не мог знать, насколько серьезно она настроена в отношении Дадли. Но потом всё встало на свои места, и о леди Катерине с ее мужем просто забыли.

В результате этих домашних неприятностей, Елизавета отнеслась к требованиям шотландцев по-деловому. В конце концов, ее просили лишь о том, чтобы актом парламента Мария Стюарт была признана наследницей английского трона после самой Елизаветы и ее возможных в будущем детей. Поэтому Елизавета обсуждала с Мейтлендом потенциальную опасность международных авантюр, которые могли бы последовать за подобным признанием. Ее решение было компромиссом: она не признает прав Марии на свой трон, но и не будет отрицать этих прав.



Мейтленд вернулся в Шотландию, и обнаружил, что Мария Стюарт, вдохновленная успехом своего эксперимента с мессой, распорядилась открыть королевскую часовню для всех, желающих ходить на католические службы. Понятно, какой была реакция. Мария, убедившаяся, что среди ее лордов истинными протестантами были всего несколько человек, решила действовать смелее в рекатолизации страны. Ее подвело высокомерии человека, воспитанного во Франции и совершенно не понимающего, насколько простонародье Шотландии отличается от хитрых, но забитых крестьян Франции. Католического проповедника просто стащили м кафедры за уши и сильно побили. Город гудел от ярости – Кнокс был прав относительно королевы, теперь это все видели!

У Марии было достаточно здравого смысла не поддержать лордов-католиков, которые обещали ей поддержку в возвращении «истинной веры». Она раскаялась, часовню от публики закрыла, и поклялась, что впредь мессы в этой часовне будут звучать только для нее. Осторожное послание Елизаветы она приняла с шуткой, что хотела бы быть мужчиной: тогда она просто женилась бы на королеве Англии, и обе страны жили бы в любви и дружбе. И снова лроды-протестанты заплясали вокруг Марии на задних лапках. Кнокс, совершенно нечувствительный к шарму женщин, пытался объяснять, что ничего не изменилось, и что Мария просто их дурачит, но его никто не слушал.

Впрочем, слова словами, а Эдинбургский договор оставался нератифицированным. Мария предложила пересмотр договора комиссией, созданной из шотландцев и англичан. Елизавета предложила, чтобы Мария, вместо этого, обозначила бы, что именно в договоре ее не устраивает. Бедная Елизавета... Чего она ожидала? В самой сердечной манере, ее соседка повторила то, о чем не переставали говорить со дня коронации Елизаветы: Мария имела право на трон Англии по праву крови, законности рождения. Для нее оскорбительно то, что нынешняя королева Англии это право игнорирует. Пусть себе правит, если так завещал король Генрих, но право наследования принаждежит ей, Марии Стюарт.

Вокруг Елизаветы крутился целый хоровод абсолютно законнорожденных претендентов на ее место. Стоило лишь вмешаться третьей силе – Франции или Испании – и в Англии воцарился бы кровавый хаос, потому что уступать Елизавета не собиралась. Стоит ли удивляться, что она стала решать проблемы, устраняя соперников? И не в этот ли период к ней пришло понимание того, что чувствовала ее мать в роли королевы, и почему она действовала так, так действовала. Через несколько лет, укрепившись на троне и устранив других претендентов, королева закажет кольцо с секретом, с портретом матери.

Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments