mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Елизавета I - с глупостями покончено

Теперь, когда Елизавета решила за Дадли замуж не выходить, Сесил твердо вознамерился пресечь подобные возможности и в будущем. Может, как патриот, может, как изощренный политик, кто его знает. Впрочем, дело было не в муже как таковом – соискателей руки королевы Англии хватало, хотя по рангу приемлемыми были только пресловутый эрцгерцог да шведский король. Главным в вопросе брака королевы Елизаветы был традиционно болезненный для Тюдоров вопрос о наследнике престола.



Все знали (это не было секретом), что король Филипп принимал участие в судьбе леди Екатерины Грей до такой степени, что подумывал пристроить за эрцгерцога именно ее. Леди Леннокс с семейством достаточно откровенно предложила испанцам сделку: ее семья эмигрирует во Фландрию и соглашается действовать в интересах короля Филиппа. Это было похоже на гонку с короной Англии в качестве приза. Но корона пока плотно сидела на рыжих кудрях дочки короля Генри и Анны Болейн, и там, по мнению Сесила, ей и надлежало оставаться.



Сама Елизавета стояла на одном: она выйдет за того, кого полюбит. Все знали, кого она любила, но именно за этого лорда ей выходить замуж и не подобало. Сесил предпочитал Аррана из Шотландии, или эрцгерцога из Австрии, но именно этих лордов королева сильно не любила. Король Швеции был Сесилу просто непонятен. Да и не видел он для Англии никакого прока от этого брака. Герцог Немурский? Что ж, Жак Савойский был человеком достойным, но он был союзником Гизов и отчаянным католиком, поэтому его кандидатура была практически невозможной для партии реформы при дворе.

герцог Немурский

Некоторые пэры, составив уже свое представление о Елизавете, дали бы ей возможность взять в мужья Дадли. В конце концов, лишь бы наследник появился. Как выразился в письме Сесилу лорд Сассекс “если королева любит кого-то, дайте ей любить того, кого она сама желает, я хочу видеть ее счастливой; и кого бы она ни полюбила и ни выбрала, я тоже буду любить и уважать, и буду ему верен”.

Но насколько сама Елизавета любила Дадли? И любила ли? Насколько она была способна вообще кого бы то ни было любить? Он ей нравился, это да. Но отношения у них были скорее страстными и бурными, нежели уважительными и нежными. Известен случай, когда королева велела написать патент на возведение Дадли в ранг пэра, но когда ей этот патент принесли, она изрезала его в клочки ножом для бумаг, с криками, что «род Дадли всегда был известен своими предательствами». Разумеется, Дадли от таких действий и слов не пришел в восторг, и в пух и прах поругался с дамой своего, как полагалось, сердца. На прямой вопрос Сесила она только губы надула: нет, она не выйдет за собственного подданного, и ни в коем случае не сделает своего подданного королем и соправителем. Никогда!



Кем был Дадли для своей королевы? Пройдут годы, и он совсем по другому поводу скажет, что знает Елизавету с детства, и она с детства была настроена не выходить замуж. Возможно. Да, она с видимым удовольствием принимала ухаживания Сеймура и не топала ногами, когда тот начал с ее управляющим предварительные расчеты с перспективой на брак. Она явно с триумфом демонстрировала всем приз по имени Дадли, но... Если попытаться представить себе чувства этой девушки, забыв, что она жила почти половину тысячелетия назад, то что получится?

Она с детства жила в тени эшафота, на котором была казнена ее мать. Казнена по позорнейшим обвинениям не просто в бесстыдных отношениях с множеством мужчин, но в инцесте с собственным братом. Она росла умненькой девочкой-книжницей, боготворившей своего великого отца, который периодически забывал о ее существовании начисто. Что-то хорошее из этого странного детства последовало. Она получила образование, равное образованию своего брата, которого учили быть королем. Она произвела впечатление на своего отца дипломатичностью, логичным умом и честолюбием, обуздываемым самоконтролем. Но при этом никто не отменял законов природы. Она взрослела, превращалась в девушку, и все это в атмосфере дома своей последней мачехи, переживавшей пору интенсивной влюбленности и эротизма. В доме, где царил первый кавалер королевства. И тот ее заметил! Любимчик всех дам, он, овдовев, захотел жениться именно на ней!

После казни Сеймура, Елизавете было не до романов. По классическому канону интерпретации их отношений с Мэри, она жила в состоянии постоянной смертельной опасности. Если права я в своих подозрениях, что дочки Большого Гарри разыгравали перед врагами (а друзей у них не было) сложнейшую, многоходовую интригу, то это отнимало все силы и все время девушки, потому что именно ее роль была наиболее сложной.

И вот она оказалась на троне. Впервые у нее была власть, впервые она могла (или думала, что могла) жить без оглядки на других. У ее дверей толпились послы предполагаемых женихов, но прямо рядом с ней был смелый авантюрист, любивший женщин и любимый ими. Такой же первый кавалер при дворе, как когда-то Сеймур. Могла ли Елизавета устоять, и не попытаться наложить на этот приз ручку? То, что Дадли повел себя так, словно уже был королем, совершенно не значит, что Елизавета собиралась сделать его королем.

Фразу о том, что Елизавета никогда не была намерена выходить замуж, сказал повзрослевший и более уравновешенный Дадли, на личность которого не могли не повлиять годы и годы близкого общения с довольно неординарной женщиной. Лично я склонна ему верить. Она никогда никому не говорила о том, что хочет замуж за Дадли. Этот вывод окружающие сделали сами. На самом деле, по поводу брака с Дадли она сказала только одну фразу, Сесилу – что она не выйдет замуж да Дадли. Почему все были почти два года в заблуждении? Да просто потому, что им не приходило в голову, что женщина ранга Елизаветы может иметь связь с мужчиной, не собираясь за него замуж.

Не приходило это в голову и Марии Стюарт в Париже. Сэр Трогмортон только кулаки сжимал под кружевами манжет, когда королева Франции, поводя длинноватым стюартовским носом, язвила, что английская королева выходит замуж за своего конюха, который убил свою жену, чтобы освободить в постели место для королевы. Мария могла себе позволить быть язвительной. Гизы были вполне готовы к реваншу, и если Елизавета не выйдет за эрцгерцога и не примет папского нунция, Филиппу Испанскому просто придется от нее отвернуться. А если Елизавета не выйдет за Аррана, то от нее отвернутся шотландцы. Любой вариант был на пользу дому Гизов и Франции.



Пробуждение от горячего флирта в холодную реальность случилось в результате смерти Эми Робсар. Секретарь Трогмортона, прибывший для личной аудиенции, потому что сэр Николас не посмел послать свое письмо даже шифром, нашел королеву очень подавленной. Увы, послание его хозяина вряд ли могло развеять королеву, потому что сэр Николас рубанул правдой с плеча: и то, что о ней говорят в Европе, и то, насколько опасным снова стало положение Англии. Она послала за своим довереннейшим лицом, Томасом Перри, и тот, отбросив куртуазность подтвердил, что она запустила дела, что каждый администратор ее правительства предоставлен сам себе, что офицеры продают свои доспехи, потому что она не озаботила себя выплатой их жалования. А ведь она отвлеклась всего на несколько месяцев!

Что ж, государственные мужи не разочаровались в своей королеве. Она не впала в уныние и амбиции, она почувствовала прилив энергии. В конце концов, править она любила гораздо больше, чем любезничать с Дадли. И тут судьба преподнесла ей грандиозный подарок: 5 декабря 1560 года в Орли умер король Франции. Прямо посреди процесса над еретиками, который должен был закончиться казнью Конде и Наварры. Королем стал Карл IX, регентом – его мать. Гизы оказались не у дел. Сама Мария Стюарт, бездетная женщина, стала просто бывшей королевой, которой не было места при новом дворе.

Франциск

За власть во Франции готовы были бороться три партии: ультра-католики под предводительством дома Гизов, ультра-кальвинисты, которыми руководили трое Колиньи, Наварра и его брат, и Монморанси, который одинаково не любил «ультра» всех мастей. Екатерина де Медичи была настроена править сама, аккуратно стравливая все партии между собой. У нее уже не было добрых чувств к невестке-шотландке, которая неосмотрительно отодвинула свекровь в сторону от власти. Вообще-то, регентом, по обычаю, должен был стать Антуан де Бурбон, но Екатерина предложила ему обмен, от которого он не смог отазаться: власть на жизнь брата, принца Конде.

Антуан
Конде
де Медичи

Внимание Европы сосредоточилось на Франции. Елизавета спешно отправила прочть делегацию шртландцев, вполне определенно сказав им, что за Аррана она не пойдет. Шотландцы были, конечно, шокированы до глубины души, но ведь к ним возвращалась их собственная королева. Хотя кардинал Лотарингский прочил племянницу за нового короля, Елизавета имела основания быть уверенной, что из проекта ничего не выйдет.
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments