mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Елизавета I играет с огнем

Всё было спокойно в королевстве английском. Кресты были снова сняты с крыш, св. Марии и Иоанны покинули свои ниши в церквях, католические епископы были надежно заперты в Тауэре, комиссионеры королевы обходили народ с текстами клятвы верности новой вере и королеве. Литургия была принята без восторга, но и без выражений возмущения. Католики, не получив поддержки ни из Испании, ни из Франции, сидели тихо. За ними, впрочем, наблюдали. Поскольку парламент решил субсидировать первые шаги нового правительства, членам правительства пришлось честно вспомнить, в какие суммы на самом деле оценивались их владения – субсидии выплачивались прогрессивно, в зависимости от общих сумм собственности. Кент выплатил 9015 фунтов, Норфолк - 7 576 фунтов, Эссекс – 7 465 фунтов, и Девоншир – 6 863. Это не считая того, что выплатило духовенство и прочие ширы. В общем, деньги в казне появились.



Из 9 400 членов духовенства всех рангов, только 200 отказались подписать нужные бымаги, в которых Елизавета признавалась главой церкви, и в которых утверждалась универсальная форма богослужений. Эта пара сотен ясно сказала «нет» и покинула занимаемые должности. Что вовсе не значило, что остальные 9 200 проявили восторженный энтузиазм. Довольно большая часть вообще никак не отклинулась. Дело в том, что священники-то утверждались как бы правительством, но церкви, в которых они служили, были в частных владениях! И многие нобли-католики просто позакрывали церкви, переведя своих священиков в ранг частных капелланов. Правительственных комиссионеров в эти замки-крепости и на пушечный выстрел бы не подпустили, если бы те попробовали сунуться. Не пробовали, понимали, что не время. А Елизавета сидела на троне не настолько уверенно, чтобы ссориться со своими лордами. До поры до времени, конечно.

Хуже дело обстояло с судами. Там высшие чины не то, что сами присягать отказались, но еще и Бэкону предложили сдать печать от греха подальше: в их глазах он был ничем. Некоторые надежды английскими католиками возлагались на нового испанского посла, Альвареса де ла Квадра, который был не меньшим снобом и не худшим католиком, чем граф Фериа, которого он сменил, но более активным и дерзким человеком. Как ни странно, спесивые судьи абсолютно не понимали, что испанцев связывает по рукам и ногам ситуация с отсутствием приемлемой альтернативы Елизавете. Зато это понимал новый посол. Он продолжал аккуратно возделывать то, что начал еще граф Фериа: приручал леди Екатерину Грей. Пусть леди Грей была отпрыском младшей ветви Тюдоров, но ее сестра уже короновалась королевой Англии, что давало ей преимущество перед отпрыском старшей ветви, Марией Стюарт. Конечно же Филиппу хотелось иметь собственную кандидатку на английский престол!

леди Екатерина Грей

Дело не выгорело из-за несдержанности леди Екатерины и хитрости Сесиля. В конце концов, леди Екатерине было всего 18, и она была сверх меры избалована прежней королевой, Мэри, которая старалась компенсировать девочке, хоть отчасти, страдания, выпавшие на долю ее семьи. Новая королева, Елизавета, свою соперницу видеть не могла, и вышвырнула ее если и не прочь со двора, то, хотя бы, прочь из своих внутренних покоев. Что тоже понятно. Леди Грей была законнейшей внучкой любимой сестры короля Генри, которая была королевой Франции! А кем была, по сравнению с ней, сама Елизавета? В общем, леди Грей, обласканная испанцами, не выдержала, и высказала новой королеве всё что о ней думала. Вот за это ее вышвырнули уже и со двора. Причем, любой, знакомый с Тюдорами, понимал: это пока просто отослали прочь, скоро определят куда-нибудь в надежное место типа Тауэра.

Леди Екатерина испугалась. Королю Филиппу она была ценнее в Англии, но он был готов пригреть собственную кандидатку на корону Англии и в Испании. Дело было за малым: леди Грей надо было доставить в Испанию. Предполагалось, что за дело возьмется или графиня Фериа, или леди Джон Грей, или леди Хангерфорд, или даже лорд Пемброк. В конце концов, Филипп пообещать тому, кто доставит леди Грей в Испанию, тройной доход по сравнению с потерянным в Англии. Неизвестно, что заставило вмешаться в интригу герцога Альбу. Но он послал с ответственной миссией в Англию своего кандидата, беглого английского католика. Увы и ах, шпион Альбы оказался, на самом деле, шпионом Сесиля – государственный секретарь свое дело знал. После этого леди Екатерину стали сторожить усерднее, чем королевскую сокровищницу, и вывезти ее из страны стало задачей невозможной.

леди Хангерфорд

В письме, предупреждающем Сесиля о готовящейся попытке, неизвестный истории шпион делает приписку, что много глаз направлено на Англию, которая, как кость, лежит между двумя собаками (Францией и Испанией). Те же опасения высказывает и новый посол, де Квадра, в письме к Филиппу. Он описывает, как королева заставила прибывших для ратификации мирного договора французов сесть рядом с собой на протестантской службе, что было гораздо более скандальным поступком, чем мы можем себе представить. Посол опасался, что однажды Елизавета сделает фатальную ошибку, и Франция вторгнется в Англию. Или что она своим поведением спровоцирует гражданскую войну, за которой последует вторжение Франции. В самом деле, королева, перебивающая проповедника выкриками: «Нет, не эту главу, эту я уже знаю! Прочти что-нибудь еще!» - это оскорбление для любой религии. На счастье Елизаветы, коннетабль Франции Генри Монморанси был так же безразличен к религии, как и сама Елизавета – и как его собственный король.

Генри Монморанси

В принципе, поведение Елизаветы тех лет не было поведением леди и поведением королевы. Тем более всем хотелось поскорее видеть ее замужем. На предложенных ей эрцгерцогов (выбрали Чарльза) она морщила носик, утверждая, что ее просто хотят через брак сделать католичкой. Сидел в Лондоне и представитель Эрика Шведского, со словами своего патрона, что Елизавета должна стать его женой: ему абсолютно все равно, как молятся и во что верят его подданные. Досадно только, что у Эрика среди корононосителей Европы была препаршивая репутация. Впрочем, Елизавета кокетничала и с ним, в письмах. Даже портреты свои передавала периодически. Послу Испании заявление Эрика показалось «монструозным», именно так он Филиппу и пишет.

Мужа Елизавете, вообще-то, выбирали весело. Эрцгерцога Фердинанда забраковали, как буяна и болвана. Чарльз был получше, но Сесиль фыркал, что у него слишком большая голова. Посла нынешнего Римского императора Елизавета встретила словами, что ее шут ей сказал, что он – один из эрцгерцогов. Вдоволь поиздевавшись над кандидатурами женихов, она завершила разговор с послом словами, что никогда не выйдет замуж ни за того, кто молится, сидя на стульчаке в туалете, ни за того, кто больше всего преподпочитает посидеть у камина. Нет, ее муж будет наездником, воином, охотником.

Де ла Квадра и сам, похоже, не видел смысла сватать Елизавету за эрцгерцогов: первая же месса католического жениха на английской земле станет, несомненно, сигналом к восстанию католиков и гражданской войне. Заботил его и план Елизаветы посреди всего этого беспорядка начать распространять реформацию на Шотландию. Он называл ее планы химерой, но прибавлял, что от этой одержимой он ожидает всего, что угодно. Граф Ферия мрачно пишет своему преемнику, что если королева этого хочет – пусть действует. Чем быстрее она увязнет в Шотландии, тем быстрее дьявол возьмет и ее, и ее советников туда, гда им самое место.

Де ла Квадра был, похоже, очень умным человеком. Анализируя ситуацию, он пишет Филиппу, что «очень скоро не будет ни Франции, ни Шотландии, ни Бургундии, а только еритики против католиков». И он призывает своего короля ничего не ожидать «от этой женщины» - она одержима самомнением, и не отступит со своего пути, пока он не приведет ее к краху: «сколько бы раз Ваше Величество ни спасало ее жизнь, она не будет благодарна. Если она сможет распространить яд, и зажечь огонь в Нидерландах, она это сделает». В ответ, Филипп дает указания поговорить с Елизаветой без экивоков, и предупредить ее, что, несмотря на все теплые чувства, которые он к ней питает, любая ее попытка вмешаться в его дела приведет к тому, что он поступит так, как будет в его интересах. И еще раз предупредить, что ее игры могут стоить ей трона – не те у нее силы, чтобы стать активным игроком.

Впрочем, Елизавете временно стало не до разговоров с послами. Протестантская революция в Шотландии вновь возвела на должность регента Джеймса Гамильтона, графа Аррана, принадлежащему к королевскому дому Шотландии. Мария де Гиз была изгнана из страны. Именно этот момент и выбрал дофин Франции, уже называющий себя королем Шотландии, Англии и Ирландии, чтобы объявить о планах коронации с этими титулами. Елизавета была в ярости. Она рвала и метала, выкрикивая, что возьмет себе такого мужа, которым дофин подавится на праздничном обеде – сына Джеймса Гамильтона.

Джеймс Гамильтон, 2-й граф Арран

Конечно, даже Елизавета не могла принять графа Аррана в Лондоне. Это оскорбило бы даже гибкого и дипломатичного Монморанси, и привело бы к немедленному разрыву отношений с Францией. Но Сесил отправился на смотрины в Гринвич, куда молодой человек приехал. Де Квадра пишет: «у меня есть свои шпионы рядом с королевой. Я знаю каждое слово, которое она произносит. Я точно знаю, сколько денег взял Сесил с собой в Гринвич». Встреча Аррана и Елизаветы должна была произойти тайно, ночью, в саду Хемптон Корта.

Чем была Шотландия для Франции и для Англии? Только платформой, с которой должен был или мог бы начаться крестовый поход против Англии, если бы папа таковой объявил. Вот если бы Джеймс Гамильтон стал не регентом, а королем Шотландии, Мария Стюарт потеряла бы ту корону, которая у нее уже была, замахнувшись на корону Англии, которой у нее не было. А Гамильтон наверняка стал бы королем Шотландии, если бы его сын стал даже не мужем, а официальным претендентом на руку королевы Англии. Так что для Марии Стюарт и де Гизов, ее родни по матери, ситуация была очень серьезной.

Граф Арран был выбран для Елизаветы еще ее отцом: тот волевым решением выбрал Марию Стюарт в жены для своего сына, а следующего по праву наследования трона Шотландии – для своей дочери. Граф был на два года моложе королевы, вырос во Франции, где его держали заложником хорошего поведения его отца. Когда в Шотландии началась революция, графа было велено привезти в Париж «быстро или мертвым», но он успел бежать. Сначала в Женеву, потом, с большими трудностями, в Англию, преследуемый французами и их союзниками.

Джейм Гамильтон, 3-й граф Арран

Казалось бы, всё было ясно: граф счастливо прибывает в Лондон, Елизавета выходит за него замуж, Шотландия объединяется с Англией, и Мария Стюарт навеки лишается той единственной короны, которая у нее была на самомо деле. Между шотландцами и англичанами шла оживленная переписка, как поведут себя англичане, если французы решатся на высадку в Шотландии. Было ясно, что, объединившись, обе страны только выиграют. Дело дошло даже до открытой петиции шотландцев к английской королеве, подписанной Аргайлом, Гленкверном, Рутлендом, лордом Джеймсом Стюартом и другими.

Очевидно, Елизавета и Арран поженились бы, если бы не произошло одно примечательное событие: 11 июля умер король Франции, который был 10 дней назад смертельно ранен на турнире в честь свадьбы своей дочери. Теперь королем Франции стал Франциск II, а его жена, Мария Стюарт, стала королевой Франции. Конечно, королю было всего 15 лет, так что регентом при нем была его мать, Екатерина Медичи, но у кого в руках оказалась реальная власть во Франции? У де Гизов. И это снова перемешало всю королевскую колоду европейской политики.

Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments