mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Елизавета I - "золотая средина"

Ответ королевы на свой демарш члены палаты лордов получили в пасхальное воскресенье. В тот день в королевской часовне не прозвучала месса. Богослужение велось по канону времен Эдварда VI, вместо алтаря стоял простой деревянный стол, покрытый черным. Королева появилась из гардеробной, причастилась, и вообще активно руководила церемонией. В принципе, всем всё стало ясно, но Элизабет хотела, чтобы католическая оппозиция утопила себя сама. Ведь еще в ноябре 1558 она поклялась сестре, что «католическая религия дает то, что говорит Бог». Поэтому пасхальная неделя 1559 года была оживлена религиозными дебатами о том, что же именно говорит Бог.

По приказу королевы, в Вестминстерском Аббатстве сошлись две команды: католики, четверо из которых были епископами и четверо – докторами богословия, и протестанты, в том же составе. Им предстояло обсудить довольно простые вопросы, на которые, честно говоря, мог быть только один ответ: во-первых, хотел ли Бог, чтобы люди почитали его на непонятном им языке; во-вторых, имеет ли право церковь менять и модифицировать церомонии почитания Бога; и, наконец, то, что нигде в Писании не говорится о таинстве жертвы в церемонии мессы. А арбитром диспута был назначен Тайный Совет королевы.

Надо сказать, что этот расклад, выглядящий логичным и справедливым в наше время, отнюдь не был таким во времена правления королевы Елизаветы. Католики не дискутировали о вере при помощи исследования писания. Это был чисто реформационный подход. Да и сама постановка вопросов выглядела с точки зрения католиков абсолютно еретической. Плюс, все католические епископы и богословы привыкли оперировать в ученых рассуждениях любого рода латынью и только латынью, начиная от ссылок на первоисточники, и заканчивая построением речи. Да, они были англичанами, но любой переводчик поймет, в какое положение поставило их требование вести богословскую дискуссию на английском.

Невольно приходит в голову, что неслучайно при Елизавете театр стал так популярен. Потому что происходящее в Вестминстерском Аббатстве на пахальной неделе 1559 года было именно тщательно подготовленным «живым спектаклем», где только организатору шоу было изначально ясно, каков будет финал. Действительно, католики повели себя предсказуемо. В первый день диспута она смогли выдать только коротенькую речь о том, почему богослужение должно вестись в Англии на латыни. Произносившие за ними свою речь протестанты кратки не были. Когда католики попытались ответить на речь протестантов, Бэкон не позволил им этого сделать: своё они уже сказали.

На следующий день католики потребовали, чтобы протестанты произнесли свою речь первыми. Бэкон им и этого не позволил, что привело к банальной перебранке, которая, очевидно, и была целью поведения Бэкона, который просто закрыл дебаты из-за поведения католиков. Раздраженный епископ Вайт, тот самый, который обозлил королеву своей проповедью на похоронах Мэри, заявил: «мы уйдем, но мы не сдадимся. Я призываю вас, милорды, умыть на этом руки, чтобы не нанести вреда нашей вере». И действительно, на призыв Бэкона зачитать свои аргументы, еще трое из католической команды бойкотировали дебат.

В общем, вышло так, что католики королевства не подчинились прямому распоряжению королевы и ее правительства. В тот же вечер Вайт из Винчестера и Ватсон из Линкольна были брошены в Тауэр. Вайт до конца своей жизни останется под арестом, то в крепостых, то под надзором, но никогда не сдаст своих позиций.

От Елизаветы ожидали, что она арестует и заключит в Тауэр всю католическую оппозицию в верхах, но зачем ей? Всё, что она хотела доказать английским католикам, она доказала. Теперь пришло время сделать несколько шагов не то, чтобы назад, а, скорее, в сторону. К заседанию парламента 3 апреля был подготовлен билль, где королева назвалась не главой церкви, а управителем церкви, потому что гендерная принадлежность главы церкви волновала протестантов не слабее, чем католиков, если не сильнее. Протестантская церковь отнюдь не благоволила к женщинам, так что остается только поражаться ее популярности именно среди женщин.

По поводу причастия была сформулирована фраза, которая как бы и содержала католическое утверждение насчет крови и плоти, но давала понять, что это утверждение употребляется в переносном смысле. Супремационное право и единство богослужения разделили на два билля. Супремационно право было признано лордами на лету, а вот за единство богослужения протестантам пришлось сражаться. Несмотря на то, что Вайт и Ватсон сидели в Тауэре, а сам аббат Вестминстера, Фекенгхем, принципиально отсутствовал на прениях. Он был умным человеком, и очень смелым, не побоявшись сопровождать в свое время Джейн Грей на эшафот и молиться за ее душу на католический манер в тот момент, когда она молилась за себя на манер протестантский. Он просто знал, чем закончатся прения, и, на свой лад, старался не делать раскол между подданными королевы еще глубже. Он мог это сделать, потому что пользовался большим уважением, но для него Бог был любовью.

Билль о единстве веры был принят с перевесом всего в четыре голоса. Католики проиграли. Но и протестанты не спешили радоваться. Наиболее умные из них, как Мэттью Паркер, который вскоре стал архиепископом Кентерберийским, сразу поняли, что получили не победу, а компромисс. Да, иконы, мощи, паломничества, четки и изрядное количество свечей были отвергнуты новым обрядом. Но молящиеся должны были преклонять колени во время молитвы, кланяться и снимать шапки, упоминая имя Иисуса, компромиссом стола и алтаря стала кафедра проповедника, причастие проводилось не хлебом, а специальными облатками, хор и музыка сохранились, границы приходов сохранились, и проповедники должны были одеваться в специальные облачения во время богослужений. Более того, из текстов молитв была исключена благодарность за освобождение от тирании епископа Римского, потому что католики реагировали на нее очень болезненно.

Что и требовалось доказать. Эта реформа Елизаветы оставила только маргинальную оппозицию среди тех, кто мог рассуждать о вере с теологической точки зрения. Большинство же подданных было способно увидеть только явное, не лезя в дебри, и это явное их вполне устроило. Остались крестины, осталось отпевание покойников, остался обмен кольцами при вступление в брак и осталась церемония очищения женщин после родов. Люди продолжали креститься, не заморачиваясь относительно того, насколько сильно нынешние службы отличаются от чисто протестантских или чисто католических служб.

Во что и как верила сама королева? Она обсуждала вопросы своей собственной веры с Фериа, на следующий же день после того, как билль о единстве веры прошел через парламент, и Фериа в растерянности писал королю Филиппу, как мало ее вера отличается от их веры. Похоже, что вопрос упирался именно в язык. Елизавета, как и ее отец, предпочитала, чтобы все люди могли понимать Библию. Зачем? Совершенно серьезно для того, чтобы «изгонять проклятие безнадежности из своих душ». Она считала обязательным для священников указывать пастве на те места в писании, которые могли поддержать людей, утешить их в нелегкой жизни. По сути, Елизавета ненавидела угрозы вечных страданий души, исходящие из Рима, наравне с теми, которые исходили из Женевы. Она хотела, чтобы ее подданные знали, что Бог их любит, а не дрожали от страха при мысли о смерти.

Парламент был распущен только 8 мая. Бэкон, без тени иронии, благодарил парламентариев за то, что они так серьезно отнеслись в своим обязанностям, что сессия затянулась. Столь же серьезно он подчеркнул, что принятые на этой сессии решения были золотой серединой, подходящей для любого подданного королевы, о что не стоит об этом забывать. Неподчинение будет караться. Это было предупреждение ультра-католикам и ультра-протестантам.

И этот парламент продемонстрировал стиль правления нынешней королевы. Мэри предпочитала проводить нужные ей решения через парламент, предварительно обезвреживая оппозицию. Элизабет решила давать своим подданным поиграть в парламентскую демократию, точно зная, что имеет достаточно возможностей обеспечить себе победу. Это, несомненно, затягивало процесс принятия решений, но предотвращало тайные сговоры и союзы.

На этом парламенте были оговорены и методы наказания для тех, кто добровольно становился в оппозицию парламентским решениям. Не вдаваясь в подробности: и здесь Елизавета была настроена идти средним путем. Она очень жестко ограничила понятие ереси, и она ограничила понятие государственной измены не менее четко. К тем, кто решит нарушить закон о единстве веры, применялись бы различные штрафы, тюремные заключения или отставки от должности, не казни. Время покажет, что королеве придется в этом вопросе вернуться к жесточайшей практике своего отца, но надо отдать должное, что она хотя бы в начале своего правления пыталась дать оппонентам шанс. Пожалуй, не ее вина, что время для подобных либеральных экспериментов в вопросах веры оказалось неподходящим.
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments