mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Мэри Тюдор становится королевой

О том, что думают по поводу королевы Мэри лондонцы, не было ни малейших сомнений: как только мэр, олдермены и геральды объявили королевой Англии Мэри Тюдор, народ стал кричать «Боже, храни королеву», через некоторое время начался спонтанный колокольный перезвон, все горожане, кто только мог себе это позволить, выносили столы на улицы, накрывали лучшее, что было в доме, и все угощали всех. Это не было запланировано, никаких официальных субсидий или планов городской совет не успел организовать. Да и сама Мэри была еще далеко, чтобы верноподданические проявления были расчитаны на снискание ее милости. Тогда почему?



Скорее всего, завещание короля Эдуарда VI люди никогда не воспринимали «настоящим». Был в Англии мальчик-король, которого народ не знал, с которым не успел познакомиться. От его имени правили откровенно жадные лорды, принимались жестокие решения, и те же лорды остались при какой-то королеве Джейн. Недаром в народе ходили слухи о том, что короля Эдварда отравили. Его правительство было чрезвычайно непопулярно и среди протестантов, и среди католиков, от него ожидали злодейств.

С другой стороны, у Мэри Тюдор была репутация. Она страдала, она вела себя в страдании достойно, и ее назвал преемницей своему сыну Большой Гарри. В этом было что-то правильное, добродетель получила награду. Это было как в сказке, где принцесса много претерпела от злой мачехи, но в счастливом конце оказалась победительницей. Технически завещание тоже было недействительно: во-первых, несовершеннолетний король завещания сам делать не имел право, во вторых, в любом случае распоряжения королей становились действительными в Англии, только будучи утвержденными парламентом.



Пока народ праздновал, лорды спасали свои драгоценные для них головы. Кранмер, Саффолк и Чейн сочиняли письмо Нортумберленду, приказывая ему сложить оружие от имени королевы Мэри. В противном случае, писали они, они встретятся с ним на поле битвы. Арунделл и Пейджет не стали тратить время на письма герцогу, а отправились с петициями прямо в ставку Мэри. Они уверяли, что в своем сердце всегда были лояльны ей и только ей, и не поспешили к ней сразу только потому, что старались предотвратить кровопролитие.



Нортумберленд оказался в прелюбопытнейшей ситуации. Он находился в Кембридже, вместе со своей армией, которая была, формально, уже армией королевы Мэри, потому что королевская армия принадлежит правящей королеве. Мэри послала мэру Кембриджа ордер на арест Нортумберленда. Герцог же, узнав о том, что Лондон объявил королевой Мэри, просто вышел на центральную площадь Кембриджа, объявил, что действовал по решению совета, который теперь перерешил, прокричал «Бог храни королеву Мэри», и кинул в толпу некоторое количество денег. Он был уверен, что новая королева объявит, первым делом, общее помилование, и особенно взволнован не был.

Герцог снова всё понял неправильно. Очевидно, он еще не знал, что его французский план стал известен совету, и что вскоре он станет для всей нации самым ненавидимым предателем, не заслуживающим пощады. Вскоре из Лондона прибыл официальный гонец совета, который объявил горожанам, что отныне их королеву зовут королевой Мэри, объявил солдатам, что они больше не подчиняются герцогу Нортумберленду, и герцог был арестован мэром.

Несколько дней королева Мэри оставалась в Фрамлингхеме, принимая вереницу каявшихся. Часть получила прощение немедленно, в их числе Клинтон, ФитцДжеральд, лорд Сесил, Ормонд, ФитцВаррен, Грей, Сидни и Крофтс. Остальные были отправлены в Тауэр, в том числе Амброс и Роберт Дадли, Нортумберленд, Ридли и...Том Вайатт, сын поэта, который продолжал, по семейной традиции, встревать во все заварушки вокруг власти. Его отец свел близкое знакомство с тюремными помещениями Тауэра раза три, как минимум, теперь эстафета перешла к сыну.

лорд Сесил

Но не эта карусель с каявшимися лордами занимала мысли Мэри. Невероятно, но ее покойный брат, король Эдвард, все еще лежал в Гринвиче непохороненным. Вот его похороны она и считала делом первой необходимости. С Реквиемом, мессой и прочими атрибутами, которые обеспечили бы спасение его души. Об этом она написала имперским послам, считая, очевидно, что в данном деле может полагаться полностью только на них, как на посланников Великого Римского Императора. Теперь понятно, почему Шейфин писал императору, что тело Эдварда было в ужасающем состоянии. Он не намекал на действие яда, он описывал состояние трупа человека, умершего 12 дней назад и оставленного на той кровати, в которой он умер. Ай да Кранмер, ай да крестный отец и архиепископ...

А вот послов и императора занимали несколько другие мысли. Император не успевал за событиями в Англии, и в тот момент, когда Мэри принимала изъявления лордов в вечной преданности, император рассуждал, что не примет на троне Англии никакой Джейн Грей, но вот Мария Стюарт подошла бы. Французский король был равно согласен на любые варианты, в случае Мэри с условием, что она не выйдет замуж за иностранного принца с неправильными политическими планами. Того же желали и англичане, кстати, потому что от английской королевы ожидали, что она не приведет своим консортам иностранца. В случае Мэри, правда, никто тогда и не сомневался, за кого она выйдет замуж: за Эдварда Кортни, внука Эдуарда IV, который успел, несмотря на молодой возраст, отсидеть в Тауэре при трех правителях: всю семью упрятал за решетку еще король Генри, потом его обошел амнистией король Эдвард, а уж королеве Джейн и вовсе было не до помилований.



Как только император Чарльз узнал о победе Мэри, он послал кузине поздравления официально и письмо частным образом. В письме он предупреждал ее, чтобы она не предпринимала ничего относительно религии, не дождавшись сессии парламента. Чарльз был католиком и папистом, но прежде всего он был политиком. Ему была важна популярная королева-родственница на троне, и он совершенно не понимал религиозной ситуации в Англии. Из-за границы она выглядела так, словно вся страна стала протестантской. На самом же деле, большая часть англичан были и тем, и другим, но не папистами. Они хотели читать Библию на своем языке, но и месса не была им противна. Главное, чтобы религиозные дела Англии оставались делами Англии, а не папы в далеком Риме.

Но Мария хотела отслужить по брату мессу! По сути, категорически запрещенную актом о единстве вероисповедания, выпущенного в его же царствование. Она любила брата, и хотела твердо знать, что его душа попадет в рай, а это, в ее понимании, могло было быть обеспечено только правильной церемонией. А Мэри, как в будущем было суждено убедиться всем, была готова на любой компромисс во всём, что касалось ее самой, но не в том, что она считала по-настоящему важным и правильным. Посол писал ей панические письма, что короной она обязана и католикам, и протестантам, и похороны брата по католическому обряду будут поняты, как политическое заявление, а в одном только Лондоне у нее живет 15 000 иммигрантов из Франции, Германии и Фландрии, которые сплошь твердолобые протестанты. Император пустил в ход даже такой аргумент, что ее брат жил в ереси, и просто не может быть похоронен по католическому обряду, читай – не может попасть в рай. Хорошенький аргумент для любящей сестры!

Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments