Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Екатерина Парр - король играет в поддавки
sigrig
mirrinminttu
Совместная жизнь Екатерины Парр и короля получила довольно необычный старт. После бракосочетания королевской пары, двор, как обычно, выехал в сельскую Англию, и был там долго: Отлендс, Вокинг, Гилфорд, Саннигхилл, Ханворт, Хертфордшир, Бертфордшир, Ашридж, Дунстабл, Амтхилл, Бэкингемшир, Оксфордшир... В сентябре они были в Вудстоке. Обычно, на этом королевские каникулы и заканчивались, но не в этот раз.

Амтхилл

В Лондоне начался очередной всплеск чумы, и всё королевское семейство обосновалось в Амтхилле. Именно всё. Обе дочери короля жили там же. Для семьи Генри это было ранее неиспытанной ситуацией, а новой королеве сразу пришлось строить отношения со всеми детьми одновременно. Мэри была моложе ее всего на 4 года, и мамочку с ней разыгрывать было бы просто глупо. Екатерина и не пыталась. У нее был в руках козырь: ее мать была придворной дамой матери Мэри, так что обе стали строить свои отношения именно на этом факте. К тому же, обе любили науку, музыку и танцы.



Елизавету осенью отправили к брату, ей было всего 10 лет, и начинался учебный год. Но из-за чумы королевские семейство приехало и в Ашридж, где жили младшие. Бухгалтерские отчеты показывают постоянные обмены прислуги между разными королевскими поместьями и расходы на различные визиты. Генри вдруг зажил семейной жизнью, которой он не знал с детства. Это была золотая осень для стареющего и быстро дряхлеющего короля, хотя он ее не планировал.

Ситуация привлекла внимание всех королевских дворов Европы: неужели Его Величество продолжает жить одним домом со всем своим семейством? – спрашивали они послов. Да, продолжал, и двор вернулся в Лондон только в сессии парламента в январе 1544 года. Вообще-то, именно на этой сессии планировалось пересмотреть дела о наследовании королевского престола, так что неформальное воссоединение семье опередило формальное.

Ашридж

На 1544 и Мэри, и Елизавета были как бы бастардами. Наследовать должны были наследники по мужской линии от Джейн Сеймур и последующих жен. Или по женской линии от Джейн или последующих жен. Но, после единственного сына от Джейн, других наследников у короля не появилось. А единственный наследник, да еще малолетний – это риск. Мало того, что не было гарантий, что он не умрет в любой момент. Но гарантий не было и в том, что у него будут дети. И что станет с Тюдорами в таком случае?

В том, что новых детей от новой королевы у Генри не появится, было ясно всем, и ему в первую очередь. Уверенность эта базировалась не столько на том, что король просто слишком стар, сколько на факте, что после двух предыдущих замужеств Екатерина осталась бездетной. Парламент должен восстановить обеих принцесс в праве наследования, а уж потом Генри завещанием сам должен был определить порядок наследования.

Вторым вопросом, который должен был рассматриваться на парлементе, была (разумеется!) Реформа. Или анти-реформа, как получилось год назад (предыдущая сессия завершилась в мае 1543 года). Тогда про-католическая партия сгоряча запретила печатать не только «еретическую литературу», но и баллады, стихи, игры, песни и «прочие фантазии». Потому что неправильные книги жгли, конечно, и еретиков жгли, но Гардинер, человек практического ума, решил пресечь зло в самом корне. Стало непонятно, что же печатать можно?

Чосер

Новый парламент дал список: печатать можно Чосера, Гауера и хроники. Из духовной литературы на английском можно печатать Аве Мария, молитвы и Кредо. Кредо было собственноручно проанализировано лично королем, который позаботился о том, чтобы ничего сомнительного, поддерживающего лютерианскую ересь, там не оказалось. Песни и игры тоже можно было печатать, а также англоязычные переводы Библии, кроме переводов Тандейла и Ковердела. На всякий случай, издавать разрешили только сами тексты, без всяких вступлений и комментариев. Но, самое интересное, кому Библию разрешили читать: только аристократам. Ремесленникам, крестьянам и торговцам читать ее просто запретили: есть священник, он прочтет. Запретили читать Библию приватно или вслух и всем женщинам, от аристократок до крестьянок.

Тандейл

Поскольку предыдущий парламент был явно направлен против самого Кранмера, он был не то, что обеспокоен, но и просто напуган. Но в отношении нового у него была некоторая надежда: около короля находилась страстная протестантка, делом которой было спасти от преследований так много «еретиков», как только возможно, потому что по поводу ее собственной свадьбы беженец-торговец Генри Бэллинджер, живущий в Нидерландах, записал: «Снова сожгли троих хороших людей за один день, и король отметил это событие очередной непристойностью, как у него это заведено: он снова женился».

Для того, чтобы дать ясное представление о том, насколько добрые католики не жалели дров для еретиков и при Генрихе VIII, я хочу дать примеры одних только мартовских арестов в 1543 году (и только в Лондоне и Виндзоре) – опять же, ради того, чтобы показать, что Мэри, став королевой, вовсе не дала волю своей кровожадности, а просто продолжила политику своего папеньки. А поскольку казни еретиков изобрел вовсе не Генри, то можно сказать, что эти зверства были духом времени. Впрочем, в свое время кальвинисты-протестанты тоже не ленились жечь католиков и подозреваемых в недостаточно ревностном отношении к протестантизму.



Арестованы были радикальный священник Энтони Пирсон, портной Генри Филмер и двое хористов собора св. Павла, Роберт Тествуд и Джон Марбек. В Виндзоре были арестованы члены администрации королевского хозяйства: д-р Саймон Хайнс, канонник, Томас Стернолд, смотретель гардероба, и Филипп Хоби, джентельмен-привратник. Гардинер также передал королю список людей Кранмера в кентерберийской администрации, которые были несомненными еретиками – с Кранмером во главе, разумеется. Король дал этот список Кранмеру, с двусмысленной улыбкой. Немудрено, что у того загорелась под ногами земля, и он сделал всё, чтобы Екатерина Парр стала королевой. Поскольку короля и Екатерину венчал Гардинер по лицензии Кранмера, то я не удивляюсь, почему король во время церемонии находился в «исключительно радостном расположении духа».

Помилованы из этой группы были только двое: лично король помиловал виндзорского канонника Хайнса, а Гардинер – Марбека, который был еще и органистом, и композитором. Остальных сожгли 26 июля. Провели торжественно через Виндзор, и сожгли. Но благодаря тому, что провели, мы знаем об одной любопытнейшей детали: осужденные были «в состоянии экзольтации», в которую они впали, выпив поданный им эль. Им дали наркотик, проще говоря. Милосердно, хотя не могу сказать, насколько эта практика была обычной. А кого сожгли в Лондоне в начале июля, кем были эти «трое хороших людей», о которых писал в своем дневнике торговец – не знаю. Ясно только, что казнили часто и многих.

Екатерине удалось, тем не менее, подвести под Гардинера контр-мину. Епископ не успокоился, и продолжил работу по искоренению ереси уже в ближнем окружении короля. Поскольку при дворе редко что удавалось делать в полной тайне, заведание совета было тайно подслушано человеком Екатерины, известным под именем Фальк. Это родовое имя Гревиллов, так что можно практически с уверенностью сказать, что это был или член семьи Гревиллов, или их родственник, а Гревиллы были в родстве с Екатериной Парр.

Гардинер

Выяснилось, что Гардинер готовит обвинения против личного персонала короля, против мужчин и их жен. В компании были разные люди, от клерков до повара. Джентельмены из свиты королевы (Каверден и Пэйджет) перехватили гонца Гардинера, отобрали у него бумаги, узнали имена подозреваемых, и доложили о происходящем королю. Генри был в ярости: кто-то посмел начать тайное расследование против его персонала, и без его ведома! Одним росчерком пера он помиловал всех. Было понятно, что такое расследование мог затеять только один человек, Гардинер, но тот был хитрым, дипломатичным лисом, автоматически на всякий случай путающим свои следы. Прищемить ему хвост за самоуправство не удалось.



А к Рождеству утряслись и проблемы Кранмера. У Ральфа Мориса, секретаря Кранмера, был хороший друг при дворе, сэр Томас Лейт. Сэр Томас прибыл в ноябре в Кентербери с кольцом короля, дающим ему власть, приказал обвинителям Кранмера сдать ему материалы, которые они собрали против архиепископа, и это была бомба. Он получил переписку между кентерберийцами и самим Гардинером и его правой рукой в этом деле Джоном Лондоном, канонником из Виндзора. Поплатился Лондон знатно: его, посаженного на лошадь лицом к хвосту, торжественно провезли по Виндзору, Ньюбери и Редингу, и в каждом городе он провел некоторое время у позорного столба с табличкой на груди, говорящей, что все его обвинения были фальшивыми. Гардинер вымолил для себя у короля прощение.

сэр Томас Лейт

Казалось бы, торжество Кранмара? Как бы не так. 20 декабря Кранмер получил вызов ко двору. Консервативное большинство королевского совета попросило короля начать расследование против Кранмера, заключив того в Тауэр, и король согласился. Бедный арихиепископ! Его дворец в Кентербери был сожжен во время беспорядков, его деверь убит, и теперь ему самому угрожала смерть. Но... Король Генри был мастером играть в поддавки. Он вызвал Кранмера, и рассказал ему, что его ожидает на следующий день. Кранмер взмолился о пощаде. «Что, хочешь быть удачливее, чем твой хозяин Христос?», - хмыкнул король. И... дал ему свой перстень. На следующий день Кранмер, представ перед советом, просто показал ему кольцо короля, и был таков. У членов совета еще хватило ума кинуться требовать у короля объяснений, но когда Генри кому объяснял логику своих действий? И что он думал к 1544 году о католической и протестантской манере служить Богу? Да и верил ли он к тому моменту хоть во что-то?..
Метки:

?

Log in

No account? Create an account