mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Екатерина Говард - "ходит птичка весело по торопинке бедствий"

Анна Клевская подарила своему бывшему мужу на Новый год великолепных лошадей в богатом убранстве, и была приглашена в Хэмптон Корт на 3 января 1541 года. Неловкость чувствовали все организаторы встречи, от самого короля до церемониамейстера и королевы – но только не Анна.



Войдя в тронный зал королевы, она самым естественным образом опустилась перед той на колени, как требовал этикет, и поздравила с праздником. Катрина была не менее грациозна, сердечно попросив свою бывшую хозяйку присесть рядом с ней, и обращаясь с ней с чрезвычайным уважением. Король, надо сказать, не входил в комнату, пока обе леди не разберутся и не освоятся. Но был, очевидно (по своему обыкновению) неподалеку, наблюдая и слушая – у Генри практически повсюду были тайные комнатки, откуда он мог, оставаясь невидимым, наблюдать за окружающими.



Войдя в комнату, король отвесил Анне нижайший поклон, затем обнял ее и поцеловал. Не удивлюсь, если с растроганными слезами на глазах. За ужином все трое сидели за одним столом, оживленно разговаривая (свидетельство имперского посла), а потом Генри, довольный гармонией, царящей в его странном семействе, удалился к себе. А леди вернулись в покои Катрины, где веселье продолжилось и завершилось танцами, причем сначала Анна и Катрина танцевали друг с другом, а потом – с джентельменами.

5 января Анна, получив от Катрины в подарок кольцо и охотничьих собак, удалилась к себе. Успех был полным: Анна обеспечила себе присутствие при дворе, а Катрина смогла проявить свои лучшие качества. Нельзя забывать, что как бы комфорно и счастливо ни жила Анна Клевская в своем хозяйстве, она была дочерью герцога, принцессой, для которой было вопросом личной чести, самоуважения, стать членом королевской семьи после фиаско со своим замужеством. Потому что семьи правителей Европы пристально наблюдали за жизнью друг друга, и терять лицо перед всей Европой не хотелось даже кроткой Анне, кротость которой отнюдь не была простотой или глупостью.

Благодаря хорошему характеру Катрины, всё устроилась наилучшим образом. Катрина подружилась практически со всеми, даже с теми, кто был друг с другом во враждебных отошениях. Несмотря на неудовольствие Гардинера, она подружилась даже с Кранмером. В мае она вытащила Генри ко всем его детям погостить. Вроде, и любил он их, и хотел, чтобы все они были единым семейным фронтом, но без хозяйки – дом сирота. Королевы у Генри менялись часто, и получилось, что женскую часть ведения отношений (ведение переписки с родственниками, празднование семейных юбилеев, дарение подарков, организация визитов) никто не вел. Благодаря же Катрине, королевская семья начала с Нового года 1543 обмениваться подарками. Сама Катрина была к тому времени уже мертва.



Единственным ожиданием, которое возлагали на нее ее родственники, и которое она не собиралась выполнять, была анти-реформистская компания. Катрина была равнодушна к религии совершенно. Для нее просто был Бог, который запрещал слишком многое, но запреты которого при определенной изобретательности можно было обойти. Бедная Катрина! Именно это равнодушие к самому злободневному вопросу в королевстве ее и погубило.

К тому же, ее веселое прошлое бумерангом ударило по ее настоящему. Не секрет, что при Тюдорах понятие секса плотно вошло в повседневную жизнь. Практически все девушки при дворе имели изрядный опыт сексуальной жизни до того, как становились придворными дамами. Но между прошлым и настоящим всегда проводилась четкая граница. Двор королевы фривольным быть не мог и не должен был быть, потому что это бросало тень и на саму королеву. Именно потому, что Анна Болейн не умела держать при своем дворе обычную дисциплину, привело к тому, что люди охотно поверили всему, что о ней говорилось.

Катрина же сделала большую ошибку сделав то, что от нее ожидалось кланом: помогая своим, она устроила при своем дворе кузена Дерехема. Для нее он был далеким прошлым и просто родичем, которому надо было помочь в карьере. Для Дерехема же подчиненная ситуация выглядела несколько по-другому. Например, в расписании ужина всегда соблюдался протокол: за столом засиживались только члены королевского совета королевы и старшие чиновники ее хозяйства. Дерехем же был никем в придворной иерархии, ему было положено быстро поесть и удалиться.

Дворецкий королевы, м-р Джонс, послал пажа с ядовитым вопросом Дерехему, с каких пор тот входит в совет королевы? Дерехем ответил, что он был советником королевы уже тогда, когда она еще не была знакома со своим дворецким, и останется им после того, как она о своем дворецком забудет. Что еще хуже, Катрина оставила за собой в прошлом людей, которые знали о ней слишком много, и относились к ней плохо. Первым был отставной воздыхатель Генри Минокс, а второй – завистливая камеристка герцогини, у которой был фанатично преданный Реформации брат и очень длинный язык.

Лето и осень 1541 года двор провел в дороге. На этот раз король решил добраться в Линкольншир и Йоркшир, с которыми у него были серьезные разногласия в 1536 году. Погода была тяжелой, лили дожди, дороги развезло, но политически поездка была несомненным успехом. Простонародье, джентри и духовенство принятым образом выразили сожаление о своем поведении, и им было даровано официальное прощение. Катрина блистала в серебряных одеяних рядом с королем, одетым в золото. Дни были насыщенными и утомительными, король вечером валился замертво, и только сквозь сон отмечал, что на половине королевы кипит жизнь.



Придворные тоже много чего замечали. Например, открытую дверь на половину королевы поздно вечером, когда она должна была быть закрыта, или закрытую изнутри тогда, когда она должна была быть открыта. Открытую дверь придворный, делавший обход, закрыл, перед закрытой дверью посланный короля пожал плечами. Генри, тем не менее, никто ничего не сказал.

Все шло своим чередом, король по-прежнему был совершенно счастлив, и на день Всех Святых благодарил Бога за то, что тот послал ему такую замечательную жену. На следующий день, вернувшись с мессы, король нашел в своей спальне письмо. Оно было от Кранмера. В нем почтенный прелат сообщал, что его замечательная жена, будучи при герцогине Норфолк, провела сотни ночей в постели с Фрэнсисом Дерехемом, и что Генри Манокс тоже знал «интимные части ее тела».

Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments