mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Джейн Сеймур - феникс сгорел

23 мая 1537 года королевскому двору было объявлено о долгожданной беременности королевы. Радостное известие, праздники и фестивали были встречены с облегчением: события конца тревожного 1536 года и последовавшие за ними репрессии порядком истерзали нервы окружения короля.



Дело в том, что осенью в стране начались восстания.

Посол императора еще в начале 1536 года предсказывал своему патрону, что ситуация в стране становится взрывоопасной. Но события, связанные с падением Болейнов, взрыв несколько оттянули: недовольные реформацией и, главное, роспуском монастырей, полагали, что без «злой королевы» и ее семейства король вернется к миру с императором и папой, и всё будет хорошо. Увы и ах, король даже закрутил гайки еще круче, Кромвель остался в фаворе, никто из протестантов-епископов, ставленников Анны, не потерял своего прихода.



Первым восстал Линкольншир. Как это часто бывает в случае религиозных войн, начались расколы даже внутри семей. Лорд Хассли довольно долго воевал против восставших, а его жена снабжала их средствами и продуктами. Джейн Сеймур симпатизировала восставшим тоже, просила к ним прислушаться, даже встала на колени, но король на королеву нарычал: «Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не вмешивалась в мои дела!». И не постеснялся напомнить, что стало с Анной Болейн, которая в эти дела вмешивалась более, чем активно. При этой сцене присутствовал французский посол, из его рапорта о ней и известно.

Но Генрих был Генрихом: узнав от Норфолка, что силы восставших на севере настолько велики, что справиться с ними одним ударом спешно мобилизованной армии не удастся, он начал переговоры с лидером восставших, Робертом Аске.



Восставшие требовали реставрации монастырей, назначения Мэри наследницей престола, казни или изгнания Кромвеля, Рича и Одли, и сожжения еретических епископов Кранмера, Латимера, Шакстона и Хилси.
Генри предложил Аске отложить разбор требований восставших до сессии Парламента, и пригласил его отметить рождественские праздники в Лондоне, при дворе.

Это были совершенно замечательные праздники. Такой подчеркнутой католичностью мог бы быть доволен и сам папа римский. Король, королева и Мэри проехали верхом процессией через Флитстрит, фриары всех четырех монашеских орденов, в лучших одеждах и с лучшими святынями, стояли на улицах. Кресты сверкали, свечи сияли, и императорский посол постоянно находился рядом с королем. Сам посол, впрочем, не сомневался, что вся эта пышность и набожность – не более, чем ловушка для Аске и прочих бунтарей. Как обычно, посол не ошибся, он так много лет наблюдал за трансформациями Генри, что мог с точностью предсказать его действия.

Аске был принят с почетом, осыпан подарками и обещаниями. Добрый король Генри был чуток и сердечен: он сам летом отправится на север, чтобы переговорить на месте с вожаками восставших, выслушать их мнение, и затем донести его до парламента. Он коронует королеву в Йорке, когда они там будут летом. И парламент соберется в Йорке. Всё будет хорошо.

Аске поспешил на север с хорошими вестями. Не то, чтобы все восставшие оказались людьми доверчивыми, но король поставил условие: или их раздавят военной силой, чего он, как король, для своих подданных не желает, или они расходятся по домам и ждут его прибытия летом, чтобы детально обсудить с королем свои требования. Они разошлись по домам. К сожалению, в феврале волнения вспыхнули вновь, причем есть повод предполагать, что они были чистой воды провокацией, развязавшей Генри руки. Теперь король мог встать в позу оскорбленного монарха, разгромить жалкие отряды восставших, и арестовать тех, кого он еще осенью наметил убрать: Хасси, Дарси, Аске и дюжину других, включая Роберта Констебла, родственника королевы Джейн.



Аске попросил короля, чтобы тот позволил ему умереть «целым». Король милостиво согласился: Аске был повешен в Йорке на цепь, что означало, что умирал он долго, очень долго.

Я хочу пояснить, для чего я привожу ужасные детали казней: это делается для будущих историй о «кровавой» Мэри. Я еще не знаю, насколько она заслужила свое прозвище, но совершенно очевидно, что ее папочка был не менее, если не более кровавым. Плюс, я пропустила пока времена правления Генриха VII, когда палачи тоже не отдыхали.

И до Тюдоров в Англии жгли лоллардов и казнили тех, кто был обвинен в государственной измене. Только вот до Генри VIII, еще в правление Эдуарда III, закон очень четко огранивал понятие государственной измены: «В 1351 году Эдуард вместе с парламентом разработали четкое определение того, что считается действиями государственной измены. Ими были определены: персональная атака на короля, королеву и их старших (!) детей; военный поход на короля; убийство Лорда Канцлера, Лорда Казначея или королевского судьи; подделка королевской печати и незаконная чеканка денег; импорт незаконно начеканенных денег».
А Тюдоры стали считать государственной изменой уже все действия, направленные против их политики. Впрочем, действия повстанцев в Линкольншире и Йоркшире вполне подходили под пункт «военный поход на короля».

Поскольку казнены были представители знати, имеющие широкие родственные связи при дворе, атмосфера там весной 1537 года была, мягко говоря, напряженной. Так что беременность Джейн оказалась ко двору, так сказать. Это заодно позволило Генри отменить выезд на север, который он пообещал своим подданным. В нормальном состоянии Джейн – послушная и спокойная жена, объяснял король, твердая и выносливая. Но сейчас она вбила себе в голову, что если он будет от нее вдали, да еще в таким неспокойном районе страны, то или с ним, или с ней что-нибудь случится.



Возможно, Джейн действительно не хотела, чтобы ее муж перенес разборки на место действия. Это означало бы продолжение репрессий. Возможно, ей просто хотелось немного мужем покомандовать. Но, скорее всего, Генри просто придумал ее страхи, чтобы не ехать в Йорк, и не заниматься неприятной работой лично. На это у него Кромвель был с целым штатом.

Месяцы между маем и сентябрем Джейн провела, подбирая себе придворных дам. Скопилось у нее довольно много прошений от родителей молодых леди, и она с удовольствием занялась процессом отбора. Требований у нее было немного, но она на них настаивала: во-первых, девушки должны были быть красивы, во-вторых, благонравны, в-третьих, скромны. Иногда первое вступало в противоречие с третьим, и тогда Джейн действовала постепенно. Она отдала предпочтение Анне Бассет перед ее сестрой, но Анна одевалась на французский лад, а Джейн установила у себя английскую моду. Сначала у Анны заменили головной убор на английский, затем еще какую-то деталь одежды, и еще... В конце концов, девушка оказалась полностью в английском платье.

Роды у Джейн, которой было под 30, оказались затяжными (12 октября служили мессу, прося облегчения, а сын родился только 13 октября в 2 часа утра), и довольно тяжелыми. Но она справилась! Генри, наконец-то, получил своего сына, о котором он так долго мечтал. Весь день продолжались торжества, закончившиеся в 10 вечера грандиозным фейерверком, пороха не жалели, вина тоже.

Крестили ребенка 15 октября. Мэри была маленькому Эдварду крестной матерью, а Элизабет доверили нести крестильную накидку. Ребенок был объявлен наследником престола, герцогом Корнуэльским и графом Честерским. Потом его отнесли в королевские покои, где Генри и Джейн его ожидали. Джейн быстро шла на поправку, планировала свой праздник очищения, придворные дамы заказывали новые платья, а младший брат Джейн был произведен в графы. Ее состояние неожиданно ухудшилось 19 октября, но к 23-му она снова почувствовала себя лучше. Вечером она начала быстро слабеть, и к полуночи умерла.

Here lieth a Phoenix, by whose death
Another Phoenix life gave breath:
It is to be lamented much
The world at once ne'er knew two such.

Неизвестно, был ли Генри во дворце. Он собирался в Эшер 25 октября, объяснив своему секретарю, что если леди поправится, он здесь будет не нужен, а если нет – то он не вынесет быть свидетелем ее смерти. Но факт остается фактом: после Джейн Генри долго (для короля) не женился. Прошло полтора года, прежде чем он начал переговоры о новом браке. Дэвид Старки объясняет это тем, что Джейн умерла, когда король еще был в нее влюблен, поэтому ее смерть поразила его гораздо сильнее, чем смерть Катарины или Анны, которых он разлюбил. И похоронить он себя велел рядом с Джейн, что и было сделано.



То, что Генри не распустил придворных дам Джейн, обычно трактуется как знак, что он намеревался жениться вновь быстро. Генри был королем довольно экономным, но этим дамам и банкеты устраивались, и в Портсмут их под присмотром более старших, замужних леди, вывозили, и балы для них организовывались. Поэтому позвольте мне предположить, что стареющий король просто наслаждался жизнью. У него был сын, у него были придворные дамы, заботливо подобранные Джейн, и, возможно, у него был роман с модницей Анной Бассет. Понятно, что стране нужна при короле королева, но с этим можно было не торопиться.

Генри знал, что он стареет. И позади остались для него турниры, и охота, и просто скачка: падение с лошади в начале 1536 года его не убило, но сильно повредило ногу. Осколки кости остались в мышечных тканях, вызывая периодические воспаления. К счастью для короля, нарыв нашел выход наружу, сам по себе периодически вскрываясь. После этого наступал период облегчения. Потом все начиналось сначала.
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments