Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Джейн Сеймур - возвращение Мэри в семью
sigrig
mirrinminttu
Характер Генриха VIII неплохо раскрывается в истории о спасении Мэри. Казалось бы, злая Анна, третировавшая девушку, сошла со сцены. Послы, придворные и знать королевства ожидали, что вот-вот произойдет трогательное воссоединение отца и дочери. На королеву Джейн возлагали в этом плане определенные надежды, но никто точно не мог сказать, как она себя поведет. Парламент был созван, и циркулировали слухи, переходящие в уверенность, что созван он для изменения порядка наследования: теперь уже крошка Элизабет оказалась в положении бастарда, после того, как был признан недействительным брак короля с Анной. Но кого это волновало? Страсти кипели вокруг Мэри. Оказалось, что главную атаку на короля по поводу восстановления его дочери в правах повела именно тишайшая Джейн.



Оказывается, она стала просить короля за Мэри еще до казни Анны. Просила она даже не просто о возвращении Мэри ко двору, а о реставрации прав принцессы. Генри обозлился: «Глупая женщина! Ты должна думать о выгоде детей, которые будут у нас, а не о чужих!». Но Джейн не отступила: она, разумеется, сделает так, как желает король, но король должен помнить, что без реставрации прав Мэри ни император Чарльз, ни его собственные подданные не будут довольны. Прося за Мэри, она заботится о покое короля и спокойствии королевства. Мастерский ответ. Явно Джейн не только бесконечно шила, будучи придворной дамой двух королев, но и наблюдала, и делала выводы.

Имперский посол первым кинулся к новой королеве просить за Мэри. Первая их встреча произошла в присутствии Генри, который снова допускался на половину королевы флиртовать с ее дамами и купаться в лучах внимания – радость, которой он был лишен при Анне. Посол рассыпался в комплиментах, назвал Джейн ангелом мира, и выразил уверенность, что она не оставит заботой бедную принцессу. В тот момент наступило некоторое замешательство: Джейн не ответила сразу, а король, который, очевидно, прислушивался к разговору, быстро к ним подошел и сказал, что «королева в восхищении», но она еще не привыкла к такому вниманию и напору.



Посол не понял, от чего спас свою леди король: не испугался ли он, что Джейн может сказать слишком много? Немного подумав, сэр Юстас пришел к выводу, что Джейн просто не привыкла вести быстрый разговор по-французски. Он был прав, потому что впоследствии они встретились еще раз, и Джейн твердо ему пообещала, что от Мэри не отступится. На всякий случай, посол переговорил с братом Джейн, и тот, подумав, тоже согласился с доводами посла.

Мэри с Елизаветой находились в тот момент в Хансдоне, симпатичном королевском поместье. Не знаю, почему, но с добрыми известиями к ней послали жену коменданта Тауэра, леди Кингстон. Очевидно, кто-то рассудил, что Мэри будет приятно видеть даму, которая проводила Анну Болейн на эшафот. Мэри немедленно написала... Кромвелю, с просьбой замолвить за нее словечко перед Генри. «Я бы написала Вам раньше, если бы не моя уверенность, что никто не посмеет говорить со мной, пока жива эта женщина». Кромвель был польщен.



А когда Кромвель бывал в хорошем расположении, он умел действовать мгновенно. Уже через четыре дня Мэри благодарит его за то, что получила благословение короля и разрешение ему написать. Мэри была совершенно уверена, что теперь, когда злой королевы больше нет, и на троне рядом с отцом добрая Джейн, а вокруг – ее доброжелатели, бояться ей больше нечего.

Действительно, к 8 июня Мэри с отцом помирилась. Она писала ему, чтобы он простил ей непокорность и снял с ее души груз его неудовольствия. Пусть Бог хранит его и его добрую королеву, и пусть пошлет им принца. А она умоляет отца, чтобы он дозволил ей его увидеть.

Но здесь-то Генри и предстает во всей красе своего мстительного и коварного характера. Уже через два дня Мэри пишет Кромвелю в панике: «Ради Бога, сделайте что-нибудь, чтобы меня не отослали прочь! Я сделала все, что могла сделать!». Ну да, она извинилась перед отцом за то, что воспротивилась его воле признать Анну королевой. Но ведь Анна умерла! Не может же быть, чтобы жестокое обращение с дочерью было волей отца? Оказывается, может. Генри никогда и никому не прощал слова «нет» в ответ на изъявление своего приказа. И дочь не была исключением.



Он разыграл ее мастерски: поманил надеждой, приласкал, почти пообещал вернуть ей свою любовь и привязанность – и резко оттолкнул, поставив условие: она подпишет бумагу, что признает его своим сувереном, и признает все выпущенные им законы и указы; она признает его супремационное право; она признает его, а не Римский престол главой церкви в Англии; она признает, что его брак с ее матерью был незаконен перед Богом и людьми. Чтобы дочь не взбрыкнула, Генри распорядился отправить жену ее бывшего мажордома в Тауэр, ее друзей ФитцВильяма и маркиза Экзетера исключили из королевского совета, Брайан, Кэрью и Браун, которые тоже ратовали за реставрацию ее прав, допрашивались королевским дознавателем. Самой Мэри пригрозили, собственно, плахой: если она не признает то, что требует признать утвержденный парламентом закон, то она повинна в государственной измене. А как поступают с изменниками, ей известно.

Леди Шелтон приказали наблюдать за тем, чтобы у Мэри не было возможности ни с кем переписываться или просить совета. Но леди Шелтон не обращала в свое время внимания на приказы Анны Болейн, и на приказы короля она обратила не большее внимание. Мэри отправляла и получала письма. Первым делом, она спросила имперского посла, что ей делать. Сама она была готова к смерти, но люди? Невинные в этой распре между ее волей и волей отца люди, которые писали ей отчаянные письма?

Посол ответил: уступи перед лицом смерти, но не больше, чем это необходимо. Но от нее хотели или всё, или ничего. Или она сдается полностью, или исчезает, и с ней все, кто ее поддерживал. Она уступила. Но у нее, все-таки, остался один путь для примирения со своей совестью: ей была обещана сэром Юстасом тайная папская грамота, освобождающая ее от всех данных обещаний, потому что они были даны под давлением угрозы смертью.

Что ж, после подписания бумаг, Мэри стала драгоценным трофеем победы для Генри. Ее осыпали деньгами и милостями, она заняла за столом почетное место рядом с королевой, ей был дан подобающей принцессе штат и содержание. Надо сказать, что она не забыла маленькую Елизавету, к которой ее когда-то насильно отправили прислуживать. Девочку она привезла с собой.

Чего стоила эта борьба характеров Джейн, явно не оставлявшую мужа в покое, можно судить только по тому, что король отложил ее коронацию, намеченную на сентябрь. Это было наказанием. Что ж, зато Мэри была спасена. А вот попытки Джейн спасти от роспуска несколько монастырей провалились. Более того, раздраженный король явно начал снова посматривать по сторонам. Он был не намерен терпеть, что его тихая и кроткая жена, обещавшая свом мотто «повиноваться и служить», в некоторых делах проявляла неожиданную твердость. «Ах, почему я не увидел вас раньше, чем женился», - вздыхал он хорошеньким придворным дамам, ядовито посматривая на жену.



При дворе события того лета расставили точки над i для всех придворных. Генри обрел грандиозную власть, которую они сами, вольно или невольно, ему дали. Теперь он казнил и миловал без оглядки, кого угодно, и никто не был в безопасности. Более того, новый парламент, впечатленный обращением с Мэри и проникшийся пониманием того, что принятые предыдущим парламентом законы делают для них невозможным автономное мнение, дали королю право назначать завещанием своим преемником того, кого он пожелает, и пересматривать это завещание так часто, как он пожелает. Елизавету лишили права наследования, Мэри в нем не восстановили. Власть, настоящая и будущая, полностью сконцентрировалась в руках короля.

Метки:

?

Log in

No account? Create an account