mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Анна Болейн - "палачу из Кале найдется работа в Тауэре"

Большой проблемой Анны Болейн был ее собственный двор. Он был слишком веселым. Это было уже совершенно ясно во время коронационных праздников, но тогда Анна еще не понимала, что веселость ее придворных дам отнюдь не временная. Ведь вокруг себя она собрала молодых и красивых леди, вокруг которых роились молодые и мужественные джентельмены, и все это под любовные стихи и баллады. Было бы чудом, если бы при этих условиях леди и джентельмены не переходили бы от взглядов и вздохов к делу. И они переходили.



Но ведь от королевы ожидалось, что она держит свой двор в ежевых рукавицах! Флиртовать позволялось, телесный же грех запрещался. Разумеется, двор королевы всегда был охотничьим заповедником для короля, там всегда находила друг друга молодежь, но вообще внешняя благопристойность соблюдалась. При Анне же ее дамы пустились во все тяжкие. И что она могла сказать, особенно своим родственницам, которые нагло отвечали, что не делают ничего того, чего бы не делала она сама. При королеве королевской крови, гарантированно до брака девственной и благонравной, таких проблем не возникало. Ее слово было законом. Но Анна – то стала всего лишь первой среди равных.

Поэтому Анна в недобрый час решила взяться за мораль джентельменов, и начала с Генри Норриса, который имел отношения с ее кузиной Мэдж Шелтон. Норрис был богат, холост, в милости у короля, и очень политически близок Анне, поэтому она выбрала в разговоре довольно фамильярный тон. Сама Мэдж была девушкой игривой и довольно щедрой, была и любовницей Генри, и многих других. Анна в лоб спросила у Норриса, почему он не женится на Мэдж. Он уклончиво ответил, что ему нужно время для того, чтобы решить, на ком жениться. Тогда Анна ляпнула, уж не метит ли он в туфли покойника? Она знает, что, случись что с королем, Норрис начнет строить куры ей. Норрис оторопел. Если бы он имел такие мысли, сказал он, он бы уже носил свою голову под мышкой. «Я могу тебе помочь ее снять!», - ответила Анна.

Мэдж в более поздние годы

Глупые слова, но, как выяснится уже скоро, Анна вообще была склонна говорить все, что приходило ей в голову, совершенно не задумываясь о последствиях. Очевидно, она просто привыкла к тому, что все, изливаемое ею Генри долгие годы поливало благодатную почву там, где это отвечало его собственным чувствам, и просто отфильтровывалось там, где ему было неинтересно. Вряд ли он даже слышал всё, что болтала его подруга.

А иногда Анна вдруг вспоминала свое мастерство в куртуазных любовных играх, в которых она отличалась более десятилетия назад. Напрасно. То, что ожидается от молодой придворной дамы, даже не просватанной еще, это вовсе не то, что может позволить себе королева. Но Анне было скучно и тревожно. Генри она практически не видела несколько месяцев, а если видела, то любезничайшим с ее дамами. Поэтому, войдя в конце апреля в свой тронный зал, и, увидев придворного музыканта Марка Смитона в подчеркнуто отчаянной позе у окна, она вступила в игривый разговор.



Почему он грустит? «Ах, не все ли равно», - ответил музыкант с глубоким вздохом, сопроводив свои слова выразительным взглядом. «Не ожидаешь ли ты, что я буду обращаться с тобой, как благородным лордом?», - фыркнула Анна. «Ты ведь никто».
«Нет, нет, Мадам, - ответил музыкант, - мне достаточно глядеть на Вас, и это Вас не затруднит». Анна ответила, что и кошка может глядеть на короля, и музыкант – на королеву.

Бедный Смитон... Через пару дней его увезет Кромвель, и после четырех часов пыток музыкант даст показания, что спал с королевой.
Норриса увез с собой сам король. О чем они говорили, никто не знает, но из Йорк Плейс тот отправился в Тауэр. По дороге он что-то сказал ФитцВильяму, что тот истолковал признанием в том, что у Норриса была связь с Анной. Позже Норрис утверждал, что ФитцВильям его запутал, но это уже не имело значения.

А значения это не имело потому, что сама Анна наговорила достаточно, чтобы быть обвиненной в супружеской неверности, что означало государственную измену, и наказывалось смертью либо через сожжение, либо на плахе.

За Анной пришли

Анну вызвали ответить королевскому совету на вопросы, касающиеся ее поведения, 2 мая. Вот когда аукнулась ей ее мстительность! Следствие вел ФитцВильям, ненавидевший Болейн смертной ненавистью за то, что она свалила в свое время тесно связанного с его семьей кардинала Волси. В совете она не увидела ни одного сочувствующего лица. Даже Норфолк осуждающе поцокивал языком и расстроенно покачивал головой. Из палаты совета Анну отправили прямиком в Тауэр, по реке.



Снова был хороший день, знакомая барка, знакомый путь и толпы глазеющих на берегу. Только теперь ей предстоял путь в обратном направлении, не к торону, а от него. Надеялась ли она выкрутиться? Очевидно. Во всяком случае, она расчитывала на суд и следствие. Но следствия-то и не было. Нет бумаг по делу Анны Болейн. О ее жизни в Тауэре известно по рапортам коменданта. О суде над ней известно по протоколам суда. На казни Болейн было достаточно свидетелей всего происходящего. А вот ни одного протокола допроса ни Анны, ни ее «подельников» нет.

"Ворота Предателей"

Высказывалось подозрение, что эти бумаги были настолько инкриминирующими, что их уничтожила позднее Елизавета. Дэвид Старки возражает, что Елизавета жила в настоящем, и совершенно не интересовалась прошлым, поэтому вряд ли ее заинтересовали бы дела давно минувших дней. Я с ним не согласна. Потому что теперь я понимаю ядовитый выпад Ивана Грозного в ответ на довольно небрежный отказ Елизаветы, что он, по крайней мере, прекрасно знает своих родителей. Елизавета не сидела на троне настолько прочно, чтобы сомнение в том, что ее отцом не был, возможно, Генрих VIII, не поколебало его довольно сильно.

Хотя и того, что дошло до наших дней, хватает, чтобы по примеру Норфолка только головой крутить. Главное: Анну, Норриса, Джорджа Болейна и прочих ноблей статус охранял от пыток. Максимум, что им грозило, были вербальные оскорбления. Но они болтали! Единственным, кто не сказал в свой адрес ничего, что могло было быть использовано против него, был Джордж Болейн. Сама Анна и вовсе рот не закрывала. Это учитывая, что благодарными слушателями были комендант Тауэра, его жена, и две дамы, постоянно находившиеся при Анне.



Поместили ее в те же самые покои, где она жила перед коронацией. И как же она отреагировала? «Иисусе, это больше, чем я заслужила!». Через 12 часов после ареста, она уже болтала, что с Норрисом-то она ни о чем таком не говорила, вот с Венстоном у них как-то был разговор, что Норрис ходит к ним в покои не из-за Мэдж вовсе, а из-за нее, из-за Анны. На следующее утро она продолжила о Вестоне: она знает, что он не любил свою жену, а любил Мэдж, а еще он сказал, что ее, Анну, он любит вдвое больше, чем всех остальных.

Предположительно Вестон

Фрэнсис Вестон был молодым повесой, бывшим пажом короля. Арестовали и Вестона. Заодно в Тауэр собрали и поэта Вайата, и Ричарда Пейджа, и некоего Вильяма Бреретона. Причем, в отношении двух последних так никогда и не стало известным, в чем их обвинили. Чуть было не арестовали и шпиона Брайана, кузена Анны, известного под кличкой «адский викарий».

Поведение Анны в Тауэре отмечалось постоянной сменой настроения, что неудивительно, и массой неосторожных замечаний, которые передавались Кромвелю, и она об этом знала. То она спрашивала у жены коменданта, есть ли у арестантов-мужчин кто-то, кто стелет им постель, то рассуждала, что если ее спросят, были ли у нее любовники, она ответит нет, потому что никто ничего не сможет доказать.

Пэйджа и Вайата быстро отпустили, а все обвинения сосредоточили на Анну. Непонятно, откуда взялось обвинение ее и брата в инцесте. Старки тоже приводит описание далеко не братского поцелуя, который кто-то видел, но он, в отличие от прочих, не указывает его источником жену Джорджа. Он также не спекулирует по поводу правдоподобия обвинения. Скорее всего, в обвинительном заключении действительно не говорится, кто дал такие сведения. Известно, что все придворные дамы Анны допрашивались, так что кто из них сказал что, непонятно.

Анну обвинили в том, что она следуя своей сластолюбивой и порочной натуре, соблазняла игривыми разговорами, поцелуями и подарками верных слуг короля, делая их своими наложниками и любовниками. Ее обвинили в инцесте. Ее обвинили в заговоре против короля, основываясь на том, что она, якобы, обещала отдельно Норрису, Вестону и Смитону, что выйдет замуж за кого-то из них, когда король умрет, говоря, что никогда короля не любила. Ее обвинили в том, что она отравила Катарину и пыталась отравить Мэри, что она привела на плаху хороших людей Мора и Фишера, что она применила колдовство по отношению к королю, разбив его брак.

Известно, откуда пошли обвинения в колдовстве. Глупая Анна снова болтала в Тауэре, что если ее осудят, то в течение семи лет на Англию будут сыпаться насчастья, чтобы отомстить ее смерть.

Норриса, Вестона и Смитона судили в Вестминстере. Смитон признал, что имел с королевой адьюлтер трижды. Вестон и Норрис настаивали на том, что они невиновны, но их все равно осудили. Кажется единственным человеком, помимо организаторов спектакля, кто отлично понимал, что просиходит на самом деле, был имперский посол. О суде он пишет довольно едко, указывая, что ни одного доказательства обвинение не представило, только слухи, а поскольку речь шла о государственной измене, обвиняемые не могли иметь защитника.

Анну и Джорджа судили в Тауэре судом пэров. Кстати, суд был открытый, в зал суда набилось около двух тысяч лондонцев. Анна отвергала все обвинения, кроме того, что подарки она действительно джентельменам делала, но вовсе не только тем, которых считают ее любовниками. Но все пэры признали ее виновной, даже ее бывший жених Нортумберленд, которого притащили на заседание, хотя он был смертельно болен. После этого приговора он потерял сознание, и в судилище над Джорджем не участвовал.

Джордж, очевидно, тоже понимал, что происходит, поэтому особо с утверждениями своей невиновности не усердствовал. Он даже признал одно обвинение против сестры, фразу, которую она сказала его жене. Кстати, его убедительно просили эту фразу не повторять, но он повторил ее на радость присутствующим: Анна говорила, что король плох в постели с женщинами, и нет у него ни потенции, ни силы.

Мужчины были казнены на Тауэр Хилл утром 17 мая 1536 года. Джордж в последнем слове сказал очень примечательную фразу: «если бы я не искромсал Библию, этого бы не случилось». То, что происходило, было зачисткой, не больше и не меньше. Болейны выполнили свою роль, Болейны должны были удалиться, унеся на себе вину за все жертвы и жестокости. Обвинение Анны в адьюлтере, шитое белыми нитками, было всего лишь кулисами для этого спектакля. И, все-таки, кто бы ни придумал обвинить Болейнов в инцесте, этот человек сделал гениальный ход: во всем королевстве не было ни одного человека, который после этого не думал бы о Болейнах с омерзением, и не поверил бы во все грехи, в которых из обвиняли.

Тауэр Хилл

Подчеркиваю: это лично мое мнение, подтверждения которому я не искала в трудах именитых историков. Просто ход событий настолько прозрачен, что формула «он ее любил, она ему изменила, и он ее возненавидел и убил» выглядит наивно. Даже Кранмер, умница Кранмер, абсолютно ничего не знающий о подоплеке происходящего, пришел в чему-то подобному в своем письме к королю. Вообще-то он просто хотел воззвать к милосердию. Но он не умел писать письма, он писал трактаты. Начав разбирать на нескольких страницах «за» и «против» в деле Анны, он неожиданно закончил просьбой пожертвовать Болейнами, но не Реформацией.

Казнь Анны была назначена на 19 мая в Тауэр Грин. Два дня понадобились, чтобы оформить ее развод с Генри. Здесь была та сложность, что еще 13 мая Нортумберленд категорически заявил, что они не обменивались с Анной брачными обещаниями, следовательно, аннуляция брака по этой причине не вырисовывалась. Потому что то, что повсюду называется разводом, было именно аннуляцией: выискивалась причина, по которой заключенный брак не был законным. Таким образом, единственным человеком, который мог дать показания против собственного брака, была сама Анна. И она это сделала. Что именно она сказала Кранмеру, осталось неизвестным, но ее брак с Генри был благополучно аннулирован архиепископом Кентерберийским.

Взамен (?) она получила решение, что ее не сожгут, ей отрубят голову. Причем для оказии был вызван палач из Кале, который использовал для экзекуции не топор, а меч. И действительно, все прошло быстро. Анна сняла мантию, головной убор, опустилась на колени, плотно закрутив под них юбку. Одна из находящихся при ней женщин завязала ей глаза, и буквально в тот же момент палач взмахнул мечом. Очевидно, для нее все было именно так, как и обещал ей комендант Тауэра: «Вы ничего не почувствуете». Тогда она не смогла удержаться от нервного смешка: «Как хорошо, что у меня тонкая шея, как мне это часто говорили».



Зевак на этой казни практически не было, потому что, по распоряжению Кромвеля, время казни объявлено не было, и казнили Анну не утром. Был запрет иностранцам присутствовать при этой казни. Очевидно, чего-то Лорд Канцлер опасался. Возможно, того, что она может проклясть тех, кто осудил ее на смерть, возможно, что она скажет слишком много такого, чего обычно вслух не говорят. Напрасно. Единственное, что она себе позволила, это странную в данных обстоятельствах фразу: «молитесь за вашего короля: доброго, нежного, грациозного и дружелюбного».



Была ли Анна неверна? Практически наверняка была. Сам Дэвид Старки думает, что ее оговорили, но профессор Бернард собрал достаточно доказательств того, что Анна была виновата в адьюлтере гораздо более масштабно, чем это можно было бы предположить, а этот профессор, по словам того же Старки, отличается большой тщательностью при работе с документами. У меня есть только маленькая выдержка из работы Бернарда:



Но будь она даже чиста, как утренняя роса, она все равно была обречена. Генри имел твердые наметки того, что он собирался делать дальше во внутренней и внешней политике, и противостояние Анны ему было не нужно. И сама Анна была не нужна. Неизвестно, кому именно принадлежал план избавления от Анны: самому Генриху? Рискну предположить, что нет. Он изъявил волю Кромвелю, даже, вполне возможно, непрямо, а уже Кромвель провел всю операцию. Поэтому он потом и говорил послу: «В тот день я решил, что она должна уйти». Ведь операция была, если отрешиться от ее жути, гениальной. Король не только избавился от обузы, он избавился от нее так, что эта обуза унесла на себе вину за всё, в чем короля можно было обвинить. Очень практичное решение.

После казни любимых сына и дочери, Томас Болейн и его жена Элизабет удалились в свое поместье, где Элизабет через два года умерла. Томас умер в 1539 году, через год после жены. Мэри Болейн скандал не задел совершенно, потому что Болейны исключили ее из своего клана еще за год до катастрофы из-за ее брака. Что ж, она унаследовала то, что осталось от семейного состояния после того, как король отобрал у Болейнов всё, что им подарил. Герцог Норфолк был председателем суда пэров, вынесшего Анне смертный приговор, и тоже предпочел удалиться на время в свое поместье, пока не уляжется пыль. Франсис Брайан скооперировался с Кромвелем, которому он был на тот момент еще полезен.

Самая счастливая из Болейнов
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Императрица Матильда - последний триумф

    Аббатство Бек Пока герцог Генри был в Англии, императрице Матильде в Нормандии приходилось не слишком легко. Луи VII был более чем недоволен…

  • Король Стефан - конец короля

    Вестминстерскую хартию 1153 года засвидетельствовали 37 человек: архиепископ Теобальд, все епископы южных провинций в числе тринадцати человек,…

  • Король Стефан - конец династии

    Если попытаться проследить, чем занимался герцог Генри с января по июль 1153 года, то никаких громних военных действий там не найдется. Поначалу, он…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

  • Императрица Матильда - последний триумф

    Аббатство Бек Пока герцог Генри был в Англии, императрице Матильде в Нормандии приходилось не слишком легко. Луи VII был более чем недоволен…

  • Король Стефан - конец короля

    Вестминстерскую хартию 1153 года засвидетельствовали 37 человек: архиепископ Теобальд, все епископы южных провинций в числе тринадцати человек,…

  • Король Стефан - конец династии

    Если попытаться проследить, чем занимался герцог Генри с января по июль 1153 года, то никаких громних военных действий там не найдется. Поначалу, он…