?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Развод Екатерины Арагонской - в ход пошли топоры
sigrig
mirrinminttu
Катарина жила в тот момент в Бакдене, Хантингдоншир. Приятное поместье, очень похожее на то, в которое поселили Елизавету. Только вот располагалось оно в миле от болот, а на болота у Катарины была аллергия. Саффолк же прибыл с приказом, что она должна переселиться в Сомерсхем, который был еще ниже и ближе к болотам. Поскольку никакого особого резона для такого переселения не было, Катарина пришла к выводу скорее всего правильному: ее хотят отправить в самое нездоровое место в Англии в надежде, что она там заболеет и умрет. Она твердо заявила герцогу, что заставить ее переехать он может только одним способом: силой. На это герцог не решился. Началась изнуряющая борьба за то, у кого быстрее сдадут нервы.



Нервы были на пределе у обеих сторон. Саффолк мрачно рапортовал в Лондон, что «вдовствующая принцесса Уэллская» не встает с кровати, утверждая, что она больна. Катарина, подозревающая, что Саффолк в качестве крайней мере ее просто отравит, полностью забаррикадировалась в своей спальне. Там ее служанка, которой она доверяла, ей готовила, там она молилась, там она предавалась депрессии. Были ли у Катарины основания для подозрений, неизвестно. Можно сказать, что Саффолк по натуре отравителем не был. Но однажды он уже пошел на компромисс с совестью, став служить Анне Болейн. Так что неизвестно, была ли угроза отравления реальной, но вред, нанесенный здоровью Катарины ее затворничеством, был вполне реальным. Тем более, что жизнь в многолетнем стрессе и без того ее сильно физически ослабила.

Бакден

А в марте 1534 года Рим, наконец, вынес решение по делу о Разводе. Брак Генри был признан действительным и хорошим. Таким образом, по мнению Рима, брак Генри с Анной был недействителен, и Елизавета была незаконнорожденной. Одновременно с папским актом, парламент принял свой – вряд ли случайно. Папская сентенция была дана 23 марта, а парламентская 30 марта. В парламентской сентенции брак Генри с Катариной был признан незаконным, а брак с Анной – законным и хорошим. За Катариной был закреплен титул вдовствующей принцессы, а права наследия – за детьми мужского пола Генри от Анны или от «жены на данный момент» (!). Если же наследников мужского пола у короля не будет, престол унаследует Елизавета. Про Мэри в парламентском акте не было ни слова.

По сути, для Мэри это было просто здорово, незаконнорожденной ее, все-таки, не объявили. В первой версии парламентского акта про опальную принцессу говорилось, что она должна понести полное наказание за непокорность и вызывающее поведение, но юридический советник короля эту фразу утопил. Он указал, что непокорность королю называется предательством, за что полагается всем известное наказание. Непослушание же дочери, каким бы раздражающим он ни было, непокорностью не является. И про Мэри в акте просто промолчали.

Этот акт не был бюрократической пустышкой. Он обязывал всех-всех-всех, от крестьянина до пэра, придерживаться принятых и утвержденных актом решений, и принести в этом клятву. Таким образом, тот, кто посмел бы называть отныне Катарину королевой, автоматически становился предателем и подлежал смертной казни. Представители короля посетили «вдовствующую принцессу» в Бакдене, и попытались эту истину до нее донести. Не то, чтобы они на что-то надеялись: всем было ясно, что Катарина умрет, но от своего не отступит. Да и не грозила ей смертная казнь, ее и Мэри охраняла королевская кровь.

Хотя те, кто был в этой делегации, отметили, что вряд ли Катарина даже слушала то, что они говорят. Она часто их прерывала, меняла темы разговора. То ли она просто истосковалась по общению, то ли давала понять, что лондонские решения интересуют ее менее всего.

Осенняя сессия парламента 1534 года авторизировала, между тем, новые, жестокие законы. Супремация короля была признана, теперь он считался главой английской церкви. Что делало римского папу тем самым «иностранным авторитетом», попытки вмешать который в национальные английские дела приравнивались к государственной измене. Клятва королю в верности и признание его второго брака легальным стали законом, уклонение от которого приравнивалось, опять же, к государственной измене. Государственная же измена определялась как «желать или надеяться словом или буквой несчастий королю, его королеве Анне и их детям, или отрицать супремационное право короля, или называть его еретиком, тираном или узурпатором».


Казнь епископа Рочестерского, кардинала Фишера

То, что ожидает непокорных, было продемонстрировано уже в мае 1535 года, и жертвы были выбраны очень тщательно. Епископ Рочестера Фишер, сам экс-канцлер Томас Мор, и четверо монахов-картезианцев. Картезианцы считались практически орденом святых, Фишер – самым просветленным прелатом, недавно назначенный Римом кардиналом, а Мор был человеком-символом, повернувшимся в деле о Разводе против короля – канцлер, советник и советчик, человек, очень близкий Тюдорам.


Томас Мор прощается с дочерью

Страшной была публичная казнь монахов. Они были повешены не до смерти, кастрированы, четвертованы, их внутренности были сожжены перед их глазами. Кажется, после казни Мортимера, в Англии ничего подобного не делалось. Бандитов вешали, лоллардов жгли, но такое... Фишеру отрубили голову в Тауэре в июне, в июле его участь разделил Томас Мор.



Из-за таких важных дел Генри с Анной даже задержались с отъездом летний сезон. Анна откровенно ликовала: Волси, Фишер, Мор – все, кто ей сопротивлялся, все, кто был неизмеримо выше ее по статусу 6 лет назад, все, кто не хотел ее возвышения, мертвы. Оставались, тем не менее, два главных врага, Катарина и Мэри, и Анна заливала Генри слезами, ломала руки, и взывала к его милосердию по отношению к своей бедной жене, Королеве, и дочери, Принцессе. Пока живы эти испанские ведьмы, не быть его семье в безопасности! И это тоже не выдумка, а свидетельство имперского посла Юстаса Chapuys (не рискую русифицировать фамилию).

Генри в 1535 году

Генри зашел далеко, очень далеко, подгребая власть под себя. То, что началось с потребности изменить личную жизнь, перешло в глобальную перекройку всей политики, внутренней и внешней. Наивно полагать, что это делалось ради Анны Болейн. Она была тем, кто подтолкнул короля к пути недовольства положением вещей. Она не давала ему свернуть с новой дороги, покусывая, подталкивая, провоцируя. Но она упустила момент, когла он пошел сам, и из подгоняемого сам превратился в пастуха. Генри просто вошел во вкус. Да и были уже в стране к тому моменту силы, прорывающиеся через сложившийся порядок вещей
Метки:

  • 1
Да,знала бы Анна,насколько далеко пойдет Генри...

Анна не была умна. Если бы она вовремя остановилась, всё могло бы быть по-другому.

  • 1