mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Генри VII - король начинает менять приближенных

На 1504 год Генри VII обнаружил себя в очень своеобразной ситуации. С одной стороны, все явные и сильные враги были повержены. Его династии ничто, наконец, не угрожало. С другой стороны, от династии остались всего-то принц Гарри и его младшая сестра Мэри. Разумеется, как два года назад ему напоминала королева, он был ещё молод, и мог иметь детей. Только вот был этот король, похоже, однолюбом, и как-то активно вопрос о новом браке не рассматривал. В будущем судьба подкинет ему встречу с женщиной, явно пробудившей в нем интерес к жизни в целом и к себе в частности, но, по иронии той же судьбы, эта женщина тоже была однолюбкой. Впрочем, возможно, что именно эта объединяющая их черта характера и могла бы стать основой для чего-то большего, чем просто интерес друг к другу, но не сложилось. А пока король с возрастающим раздражением пытался разобраться в странной ситуации. Его ближайшие соратники ещё с бретонских времен перестали, похоже, верить в то, что династия короля, которому они сами помогли сесть на престол Англии, имеет будущее. Что означало, разумеется, что Генри VII предстояло формирование совершенно нового круга приближенных к его политике особ.



George Nevill, 5th Baron Bergavenny

Весточку о том, что не всё ладно в приоритетах его соратников, Генри VII получил всё от того же Самсона Нортона, которого он в свое время прочил в заместители Джеймсу Тиреллу на время отсутствия последнего в Гине. Самсон Нортон, ставший свидетелем, как доверенный человек короля (а Генри VII Тиреллу доверял, иначе никогда не сделал бы его комендантом Гина) оказался предателем (так, во всяком случае, объяснил ему сам сэр Томас Ловелл), стал внимательнее присматриваться и к командованию Кале. К своему удивлению (или тайному удовлетворению), он и его сослуживцы Хью Конвей и Ричард Нанфан действительно услышали, что лорд Дюбени, комендант Кале, и другие офицеры весьма вольно обсуждали будущее Англии после наверняка скорой смерти короля Генри, и никто не видел его преемником принца Гарри. Собственно, из их речей можно было понять, что Дюбени, а также Гилфорд и Пойнингс, уже предприняли необходимые действия для обеспечения своего счастливого будущего, если йоркисты вернутся к власти.

В принципе, совсем уж неожиданностью этот неприятный рапорт для короля не стал. Не так давно, в связи с делом бейлифа портового города Таррок и членом семейства самой леди Маргарет Бьюфорт, Оливером Сент-Джоном, казненным в связи с заговором Эдмунда де ла Поля, вылезло имя богатого кентского джентри Роберта Симпсона, который был вассалом сэра Ричарда Гилфорда. Стараниями Гилфорда, Симпсон был к ноябрю 1503 года помилован (Гилфорд сам заплатил за это помилование 100 фунтов королю). Впрочем, со стороны Гилфорда этот жест альтруизмом не был – за него Симпсон продал Гилфорду и его друзьям из королевского совета за какие-то жалкие 200 фунтов самые лучшие свои земли. Разумеется, Генри VII, выписывая помилование для Симпсона, мысленно заметку относительно Гилфорда для себя сделал.

А пока его величество провожал свою дочь Маргарет в Шотландию, в Лондоне, под командованием принца Гарри, оставленного на хозяйстве, разбирали диковинное дело пьянчужки-пильщика, который попался на неосторожных разговорах в кабаке в порту Эри, где разгружались голландские и французские суда. Этот Александр Симсон проникся к хозяину кабака настолько, что рассказал ему о том, что ему поручено похитить какого-нибудь мальчишку и бежать с добычей во Францию или в Антверп, где из пацана подготовили бы «великого наследника и следующего в очереди к короне». Симсон хотел, чтобы хозяин кабака помог ему найти подходящий корабль, и обещал за работу приятную сумму в 40 шиллингов! Ошибка Симсона состояла в том, что он принял за хозяина кабака некоего Томаса Брука из Крэйфорда, который немедленно сдал своего собеседника местным властям, а уж те отправили голубчика на допрос к Брайану Санфорду, одному из старших офицеров Тауэра.

Санфорд и присутствующий при допросе клерк королевского совета Роберт Ридон испытали при допросе если не вполне чувство déjà vu, то нечто очень к нему близкое: ведь совсем недавно разбирали они дело Симпсона, имевшего отношение к лорду Гилфорду, а теперь перед ними сидит почти однофамилец того типа, Симсон, который тоже имеет отношение к Гилфорду! По словам допрашиваемого, он был… королевским шпионом, завербованным вассалом лорда Гилфорда, и только что вернулся из Нидерландов, куда его посылали внедриться в ряды приверженцев де ла Поля. И вот он привез оттуда такие новости, что вся шпионская сеть короля в тех местах здорово прогнила. И не только в тех местах, но и в этих, если на то пошло.

Он, Симсон, двадцать лет ишачил на доверенного вассала Гилфорда, Уолтера Робертса, и вот на Пасху 1503 года тот спросил его, можно ли ему, Симсону, доверять. Да почему бы и нет, после двадцати-то лет! И ровнехонько через пять недель этот Робертс отвлек Симсона от ритуалов Рогатных дней, и отправил его в Аахен, чтобы стать там своим для де ла Поля, да поразведать, на кого он надеется здесь опереться после высадки. Тут Ридон поинтересовался, по какому титулу Робертс говорил о де ла Поле – как о герцоге или как о графе? Но этого Симсон, конечно, не помнил – ему всё едино было, ведь де ла Поль есть де ла Поль, как его ни величай. Правда, разведывательную операцию Симсона ожидал бы на месте бесславный провал, если бы он, перепугавшись от угрозы Джорджа Невилла отрезать ему уши, не проблеял бы, что это Робертс его прислал.

Тут необходимо сделать небольшое отступление, и объяснить, о каком Джордже Невилле в данном случае идет речь, чтобы не спутать его с другим Джорджем Невиллом – лордом Бергаванни. Джордж Невилл при де ла Поле был бастардом Томаса Невилла из Брэйспета. Хорошее происхождение от старшей ветви Невиллов, но в жизни этот Джордж Невилл как-то своего места не нашел. Возможно, просто потому что он был верен дому Йорков, но нормальные Йорки закончились после Босуорта. Тем не менее, именно этому представителю семьи Невиллов не хватало последовательности в его приверженностях. Победивший Генри VII его после Босуорта помиловал и сделал рыцарем после Стока, но потом Джордж поддержал Варбека. Ничего странного, тогда всю аристократию страны шатало из стороны в сторону, а Джордж все-таки был женат на вдове Энтони Вудвилла, и его симпатии были симпатиями к линии Вудвиллов. Тем не менее, от Варбека Джордж отступился. Вовремя. Снова был помилован, но поддержал Эдмунда де ла Поля. Так что в Англию ему теперь хода не было, и дело де ла Полей поневоле стало и его делом.

Выяснилось, что Уолтера Робертса в кругах де ла Поля не просто знали, но и уважали. Таким образом, Симсон вдруг узнал смертельно опасный для него секрет: человек, пославший его шпионить за де ла Полем, был сам шпионом де ла Поля! Александр Симсон, возможно, не был умнейшим и проницательнейшим человеком, но с инстинктом самосохранений у него всё было нормально. Именно поэтому он и заявился в тот портовый кабак со своей историей, зная, что попадет через нее в самое безопасное для него на данный момент место – в Тауэр.

Надо сказать, что ни Брайан Санфорд, ни, тем более, Роберт Ридон не купились на историю Симсона как на полностью истинную и правдивую. Всегда была возможность, что именно Симсон был человеком де ла Поля, а его история была придумана с целью замарать Уолтера Робертса, а через него – верного слугу короля лорда Гилфорда. Или что Робертс был, на самом деле, шпионом, внедренным в близкие к де ла Полю круги королем или Гилфордом. На самом-то деле, Генри VII никогда не забывал, что из лордов Кента, во времена Ричарда III Гилфорд бежал за границу после восстания Бэкингема, а вот два местных лорда, Кобэм (Джон Брок) и его шурин Бергаванни (Джордж Невилл) остались. Оба не явились сражаться на поле Босуорта за короля Ричарда, но при этом Невилл оставался Невиллом. Так что возвышение королем Гилфорда в Кенте было сделано для ослабления местных Невиллов, и у Генри VII были поэтому причины верность Гилфорда сомнению всерьез не подвергать.

Нет, в отношениях короля и его ставленников сквозняк появился совсем с другой стороны. Генри VII прекрасно понимал, что череда смертей в его семье, и его собственное ослабевшее здоровье, в какой-то степени ослабили ту хватку, которой он держал свою знать за шкирку, и та немедленно использовала образовавшееся пространство. Не для измены – но для сведения старых счетов друг с другом. Рассматривая ситуацию с Гилфордом, он не мог не придти к выводу, что, что на данный момент акции Гилфорда в Кенте не так уж высоки.

Собственно, на этот данный момент Гилфорд пытался безуспешно бороться с влиянием 5-го барона Бергаванни. Тот был в свое время открыто предупрежден королем, что глаз с него спускать не будут, и в принципе вел себя достаточно прилично – участвовал во всех административных делах, в которых ему положено было участвовать, и регулярно бывал при дворе. Но вот Гилфорда он действительно не выносил. И не только потому, что король возвысил Гилфорда для того, чтобы Невиллы стали ниже. Настоящая проблема была в том, что Бергаванни Гилфорда презирал. Дело в том, что сэр Ричард был абсолютно никудышним администратором. Настолько плохим, что после многих и долгих попыток помочь, Генри VII был вынужден назначить ему персонального управляющего долгами, аббата из Баттл Эбби.

А авторитет крупного администратора – это такая странная штука, что будь этот администратор/лорд/землевладелец хоть самым распрекрасным человеком, его не будут уважать, если он в чем-то покажет свою несостоятельность. Поэтому Бергаванни стал практически открыто раздавать свои ливреи и бейджи в поселениях на пограничных со своими землях Гилфорда, и обещать людям влияние и защиту великого лорда, подкрепляя обещания подарками и деньгами, оказывая юридическую поддержку, и организуя выгодные браки. В общем, в какой-то момент до Гилфорда дошло, наконец, что у него серьезные проблемы. Вмешательство короля, пытающегося погасить конфликт, отсрочило неизбежность открытого столкновения, но когда в 1503 году ему стало не до того, дело в Кенте быстро дошло до вооруженных стычек между отрядами Гилфорда и Бергаванни. А когда местные власти пытались разобраться, кто виноват, участники беспорядков обвиняли друг друга, в чем обе стороны были одинаково хороши.

В общем и целом, Генри VII пришлось признать очевидное: Гилфорд, которому он верил и которого знал, главным лордом Кента быть больше не может. Вполне очевидные сила и влияние были теперь на стороне Джорджа Невилла, и было бы глупо не учитывать этого в дальнейшем только из неприязни и недоверия к роду Невиллов вообще.
Tags: henry vii
Subscribe

  • SIXX:A.M. - The First 21

    По-моему, довольно мощно. И на этой ноте я пропадаю с горизонта на энное количество дней - переезд вступает в финальную фазу, завтра я уже на…

  • Ещё музыки

    Вспомнила, что у нас как раз раскручивают одну группу из Турку, достаточно свежую (группой стали в 2014 году), победившую в конкурсе Radio Rock…

  • Нашла

    Давно музыки здесь не было, ничто слух не поражало. Пока недавно не услышала Search And Destroy в манере Ministry. Как оно и заметно, парни были…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments