mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Развод Екатерины Арагонской - суд в Англии завершен

После того, как Генри неосторожно одобрил апелляцию жены в Рим на суде, он начал форсировать события в Англии, торопясь с процессом, в решении которого не сомневался, до того, как папа отменит слушание дела. Семья Катарины же нажимала в Риме на папу, торопя его принять обращение королевы и отменить суд в Англии. Особенно в незавидном положении оказался легат Кампеджио. Инструкции папы повторялись в каждом письме из Рима: затягивать процесс. Король же таскал больного и температурящего легата на каждое заседание, хоть и на носилках, требуя процесс ускорить. «Я больше не могу развлекать их здесь, как раньше. Я умоляю вас подумать, сколько еще времени я могу затягивать вынесение решения?», - пишет он в Курию.

Как ни странно, король, похоже, был в своем элементе. Он с наслаждением рылся в теологических текстах, в юридических текстах, писал прикидки с доводами и контр-доводами, ругался скверными словами на подчиненных, скандалил с Кампеджио, дебатировал с юристами. Закрытый суд должен был состояться 23 июля, в пятницу. Король, как пишет Кавендиш, собирался слушать всё, что будет говориться судьями, из соседней комнаты. Подслушивать, собственно.

А Катарина не делала ничего. Драматически покинув июньское заседание, она заперлась в Гринвиче, ни с кем не общаясь. Всё, что она могла сделать для своей защиты, она сделала. Три письма отправились в Рим: ее протест против легатов Волси и Кампеджио, ее обращение к папе взять дело о ее разводе в свои руки, и ее назначение своим адвокатом испанского посла в Риме. В Брюссель письма доставил, очевидно, Фелипес, оттуда их с дипломатическим курьером отправил в Рим Мендоза, и 5 июля 1529 года они были зарегистрированы прибывшими послом императора Чарльза в Риме. Посол кинулся к папе. А дальше начался фарс.

Папа сказал послу, что тот должен написать петицию от имени королевы, так как он имел теперь на это полномочия. Петиция была написана немедленно, но папский совет собрался только 13.07. Совет единогласно решил, что петиция Катарины должна быть принята. Но папа продолжал тянуть: решение должно быть подтверждено консисторией. Это должно было сделано 16.07, но накануне вечером папа объявил, что он заболел, и что заседание переносится. Посол не сдался. Зажав в угол одного из старших кардиналов, он объяснил тому, что император найдет другие способы защитить свою родственницу, но пусть они подумают, что после этого будет с ними. И папа сдался. Консистория подтвердила документ без папы.

Люди короля в Риме не дремали. Они убедили папу, что решение должно быть выслано Екатерине лично – то есть, в одном экземпляре. Посол императора (Мэй его звали) в ответ на это заявил, что он сделает насчет публикации решения так, как считает нужным сам, и заказал аж шесть копий. Одна была отправлена из Рима 23.07, две ушли во Фландрию, откуда одна было послана в Англию из Брюгге, а другая из Дюнкерка. Свои копии получила герцогиня Маргарета Фландрская, и одна отправилась лично к Катарине с Фелипесом. Теперь перехватить курьера и уничтожить решение было невозможно.

Но вся эта спешка не имела большого смысла: заседание суда в Англии началось 23 июля, в тот самый день, когда решение о прекращении его деятельности только отправилось из Рима.

День для Катарины спас Кампеджио: он объявил суду, что в Риме началась пора отпусков и праздников, и поэтому дело о Разводе он откладывает до 1 октября. В ответ герцог Саффолк, муж сестры короля, шагнул к легатам, грохнул кулаком по столу, и от души выматерился в том духе, что «клянусь мессой, не бывает на свете ни легата, ни кардинала, которые сделали бы для Англии что-то хорошее».

Король уже знал, что папа принял решение, и что дело о его разводе будет перенесено в Рим – папа сам написал об этом Волси. Что это означало на практике? Во-первых, то, что в Риме позиции Катарины были не слабее позиций Генри. Во-вторых, то, что в Риме дело о его Разводе могло затянуться на годы, а Анна уже начала терять терпение. «Я ждала долго, - пишет она, - а могла бы за это время заключить выгодный брак и уже иметь детей. Увы мне! Прощай мое время и молодость, потраченная бесплодно и бездарно.» Ей действительно было уже 28 лет. Не старость, но и не лучшее время для того, чтобы думать о будущих детях, которых еще и в проекте не было. И теперь дело затягивалось на неопределенное количество лет. В-третьих, одно дело явиться в Англии по вызову своего суда, который король сам и назначил. Совсем другое – быть вызванным на суд в Рим. Это сильно подрывало престиж Генри, престиж короля Англии.

Катарина тоже не испытывала торжества по поводу того, что добилась своего. Она устала. Третий год она проводила в непереносимом состоянии неопределенности, и кто знает, сколько таких лет еще впереди. Она грустила, она вспоминала, она горевала над своей судьбой.

Карьера Волси была закончена. Король его выгнал, а его имущество конфисковал в свою пользу. Вместе с Анной и ее матерью он отправился осматривать резиденцию кардинала на Йорк Плейс, нашел ее даже лучше, чем предполагал, и... поселился в бывшем доме кардинала вместе с Анной. Открыто. Апартаментов королевы на Йорк Плейс не было.

То, что последовало потом, было уже политикой. В Англии наступили новые времена. Нет, их вызвала не Анна Болейн, и они были сотворены не для того, чтобы расчистить ей путь к престолу. Процесс начался уже давно, и сама Анна была уже человеком, представления которого были сформированы новым временем. Просто вышло так, что семейные подряд Болейнов (отец, брат и Анна) дали давно идущим спорам и распрям канал для открытого выхода на поверхность. Болейны не вызвали перемен, но, благодаря им, новое не прорвалось в Англии извержением вулкана, а пришло, как естественная замена старому.

Считается, что Средневековье в Англии закончилось со смерью Ричарда III. Это не совсем так. Екатерина Арагонская была частью Средневековья, и привезла его с собой на новую родину. Ее мать-воительница, с пылкой верой чуть ли не времен крестоносцев (лучших из них), воспитала дочь по своему пониманию: простая и твердая вера в Бога и Папу, преданность родине и новому отечеству, преданность мужу и мудрость идеальной жены. Изабелла была уникальна, и Испания ее времен была уникальна.

Фердинанд был уже политиком нового нового времени. Чарльз, внук Фердинанда и Изабеллы, был политиком нового времени, но со странной ограниченностью. Очевидно, он совершенно не понимал последствий своих действий в Риме. Он хотел держать Европу в своих руках, будучи истинным Императором Священной Римской Империи. Но он не был в состоянии понять, что политика – это уже не только силовое давление (если она вообще когда-то была просто силовым давлением).

Ватикан знал это всегда. Папы всегда находились в центре тончайшей паутины сплетения амбиций, интересов и возможностей бесчисленных правителей, ноблей, простых людей. Их задачей было поддерживать равновесие, и они старались его поддерживать – пока Чарльз не вмешался. В результате, извечное недовольство политикой компромиссов Святейшего Престола прорвалось отделением государств от Рима. Есть Бог и есть Король, кому нужен папа? Люди не любят жертвовать своими конкретными интересами ради абстрактного общего равновесия. Так обстоит дело сейчас, и так оно обстояло половину тысячелетия назад.

Несомненно, Катарина, будучи женщиной проницательной и хорошо информированной, не могла не понимать, что ее мир, мир, в котором она жила и который понимала, рушится у нее на глазах. Менялись идеалы, менялись ценности. Мы легко можем понять ее состояние, по-моему, потому что и мы живем в очень подобный период. Возможно, эти периоды вообще наступают раз в поколение. И Екатерина Арагонская была хозяйкой своей судьбы тогда не больше, чем любая из нас сегодня. Все, что она могла, это сражаться храбро, не надеясь на победу. «Делай, что должно, и будь, что будет»
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments