mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Инвалидность в Средние века - средневековые концепты

Приступая к анализу средневековых теоретических концептов о теле вообще, и о теле с отклонениями в частности, доктор Мецлер напоминает, что человеческое тело никогда не являлось чисто физическим объектом, который можно описать нейтрально, чисто с научной точки зрения. Человеческое тело – это объект, понимание которого определяется интеллектуальной культурой каждого отдельного периода времени.



Соответственно, отправной точкой для анализа средневекового понимания тела должна быть Библия – базовый, основной текст для развития христианского мышления, которое неизбежно находит отражение в каждой исторической эпохе. Поэтому, важно проследить, что именно Библия говорит относительно отклонений от общепринятой нормы. В Старом Завете отклонения упоминаются в связи с наказаниями за неправедные деяния. В Новом Завете – в связи с исцеляющими чудесами, которые творили Иисус и апостолы. Начнём со Старого Завета.

Книга Бытия 19:11. Жители Содома пытаются напасть на Лота, и их поражает слепота: «…а людей, бывших при входе в дом, поразили слепотою, от малого до большого, так что они измучились, искав входа».

Книга Исхода 4:11. Слепые, немые и глухие – все они творения Бога: «Господь сказал [Моисею]: кто дал уста человеку? кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? не Я ли Господь [Бог]?».

Второзаконие 32:35. Обычно интерпретируется так, что враги израэлитов прокляты, поэтому их будут преследовать несчастья, или болезни от преждевременного старения: «У Меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них».

1-я Книга Царств 4:15-18. В нейтральном тоне повествуется, что первосвященник Илий/Эли к 98 годам был практически слеп, и умер от того, что упал и сломал шею: «Илий был тогда девяноста восьми лет; и глаза его померкли, и он не мог видеть. И сказал тот человек Илию: я пришёл из стана, сегодня же бежал я с места сражения. И сказал Илий: что произошло, сын мой? И отвечал вестник и сказал: побежал Израиль пред Филистимлянами, и поражение великое произошло в народе, и оба сына твои, Офни и Финеес, умерли, и ковчег Божий взят. Когда упомянул он о ковчеге Божием, Илий упал с седалища навзничь у ворот, сломал себе хребет и умер; ибо он был стар и тяжел. Был же он судьею Израиля сорок лет».

2-я Книга Царств 4:4. Мемфивосфей, внук Саула, охромел на обе ноги, когда его кормилица упала при паническом бегстве после битвы при Гелвуе, и уронила ребёнка: «У Ионафана, сына Саулова, был сын хромой. Пять лет было ему, когда пришло известие о Сауле и Ионафане из Изрееля, и нянька, взяв его, побежала. И когда она бежала поспешно, то он упал, и сделался хромым. Имя его Мемфивосфей».

2-я Книга Царств 5:6-8. «И пошел царь и люди его на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны; но они говорили Давиду: «ты не войдешь сюда; тебя отгонят слепые и хромые» — это значило: «не войдет сюда Давид». 7 Но Давид взял крепость Сион: это — город Давидов. 8 И сказал Давид в тот день: всякий, убивая Иевусеев, пусть поражает копьем и хромых и слепых, ненавидящих душу Давида. Посему и говорится: слепой и хромой не войдет в дом (Господень)».

2-я Книга Царств 21:20. «Было еще сражение в Гефе; и был там один человек рослый, имевший по шести пальцев на руках и на ногах, всего двадцать четыре, также из потомков Рефаимов». Речь идёт о сыне Голиафа, тоже гиганте.

1-я Книга Царей 13:4. Здесь русскоязычная версия как-то не совпадает с англоязычной, так что пусть будет на английском: «Now when the king heard the saying of the man of God, which he cried against the altar in Bethel, Jeroboam stretched out his hand from the altar, saying, "Seize him." But his hand which he stretched out against him dried up, so that he could not draw it back to himself». Суть в том, что рука неправедного короля отсохла, когда он указал ею на праведника, приказав схватить этого человека.

2-я Книга Хроник 16:12-13. «И сделался Аса болен ногами на тридцать девятом году царствования своего, и болезнь его поднялась до верхних частей тела; но он в болезни своей взыскал не Господа, а врачей. И почил Аса с отцами своими, и умер на сорок первом году царствования своего».

Псалом 38:10-13. Здесь снова русскоязычный текст довольно далёк от англоязычного, но ближе по смыслу к тому, в чём раскаивается грешник. Мецлер отмечает, что псалм метафоричен. «My heart panteth, my strength faileth me: as for the light of mine eyes, it also is gone from me. My lovers and my friends stand aloof from my sore; and my kinsmen stand afar off. They also that seek after my life lay snares for me: and they that seek my hurt speak mischievous things, and imagine deceits all the day long. But I, as a deaf man, heard not; and I was as a dumb man that openeth not his mouth».

Захария 11:17. «Горе негодному пастуху, оставляющему стадо! меч на руку его и на правый глаз его! рука его совершенно иссохнет, и правый глаз его совершенно потускнет».

В общем и целом, Старый Завет рассматривает инвалидность как наказание за неправедные деяния, или как манифестация неудовлетворительного состояния души. А Книга Левит ещё и рассматривает в деталях, какое именно наказание и несчастье последует в результате того или иного греха. И перечисляет «профилактические меры»: оставлять часть урожая на поле, чтобы бедняки могли собрать его для себя, а также «Не злословь глухого и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; бойся [Господа] Бога твоего. Я Господь [Бог ваш]».

Пожалуй, наиболее печально знаменит пассаж из Левита о том, кто может, а кто не может быть священником: «скажи Аарону: никто из семени твоего во [все] роды их, у которого [на теле] будет недостаток, не должен приступать, чтобы приносить хлеб Богу своему; никто, у кого на теле есть недостаток, не должен приступать, ни слепой, ни хромой, ни уродливый, ни такой, у которого переломлена нога или переломлена рука, ни горбатый, ни с сухим членом, ни с бельмом на глазу, ни коростовый, ни паршивый, ни с повреждёнными ятрами».

Как-то так сложилось, что этот текст традиционно приводят в качестве доказательства негативного отношения к «повреждённым» людям в античном иудейском обществе. Тем не менее, всё не так однозначно. Сам по себе, текст запрещает именно священничество (то есть, принадлежность к элите того времени), деятельность в святилище, людям с определёнными повреждениями, но не говорит, что они должны быть исключены из духовной жизни общины. И тем более, не говорит, что они вообще являются изгоями в общине. Есть также точка зрения, что в этом пассаже перечисляются «канонические» патологии, без утверждения, что носители этих патологий являются в чём-то нечистыми или ущербными («A Catholic Commentary on Holy Scripture», by Bernard Orchard at al).

Так или иначе, многие современные учёные растягивают вышеупомянутый пассаж из Книги Левита на всё Средневековье. О чём они забывают упоминать, так это о немалом количестве материалов от тринадцатого века (и раньше), содержащих папские диспенсации и решения судов на эту тему. То есть, теоретически тело священника должно было быть максимально совершенным воплощением человеческого облика. Практически же, античные каноны вовсе не мешали созданию более современных канонов.

Например, Апостольская Конституция, датируемая IV-V веками, содержит пассаж, устанавливающий, что физические повреждения епископов не могут быть основанием для запрещения им исполнять свои обязанности. Сборник канонических декретов папы Григория IX от 1234 года, Liber extra, посвящает вопросам физических патологий и повреждений отдельный том (XX). Там совершенно ясно говорится, что физические патологии и повреждения могут закрыть путь священника к высшим церковным должностям, но в целом не закрывает для инвалидов возможность церковной карьеры.

Собственно, и в случае высших должностей могла быть запрошена и получена папская диспенсация, разрешающая в конкретном случае то, что запрещалось в общем смысле. Судя по документации, такие диспенсации запрашивались (и выдавались), но достаточно редко. Скорее всего, в общем и целом допуск на высшие иерархические ступени, в ряды церковной элиты, делался максимально сложным совершенно сознательно, и современники прекрасно это понимали.

Наилучшим показателем того, насколько инвалиды и носители патологий считались пригодными для церковной карьеры, являются правила приёма в средневековые университеты, где проходило обучение будущих священников. Правила поступления в средневековые университеты и колледжи Англии вообще не включают никаких ограничений по физическим признакам. Изредка встречаются упоминания об отказах в обучении по причине инвалидности или деформаций абитуриента (Оксфорд, 1400-й год, причина – неизлечимое заболевание и «тяжёлые телесные деформации»). Но вот в середине пятнадцатого века тот же Оксфорд не пожалел усилий устроить отдельное торжество по поводу посвящения в бакалавры двум выпускникам с синдромом Ларона (карликовости), чтобы они не чувствовали себя униженными из-за малого роста на общей церемонии.

Что касается континентальной Европы, то достаточно известен Никазиус Воэдра, слепой от рождения, который сначала был спокойно зачислен в 1459 году в Лувенский университет, где получил квалификацию в теологии и искусстве, а затем – в университет в Кёльне, где он получил степень доктора канонического закона.

Новый Завет, в отличие от Старого, повествует не столько о наказаниях неправедных всякими физическими разнесчастьями, сколько об исцелениях. Духом Нового Завета стала надежда. Надежда на то, что на свете нет ничего непоправимого, и что несчастья, преследующие человека от рождения, могут оказаться возможностями испытать счастье преодоления их в будущем.



Показательна притча о слепом от рождения человеке, по поводу которого Христу задали вопрос: виноват ли этот человек в том, что родился слепым, или во врождённой слепоте отпрыска виноваты родители?

Никто не виноват, ответил Иисус. Несчастный родился слепым, чтобы через него могло проявиться милосердие Бога. И исцелил слепого (От Иоанна, 9:2-3: «Ученики Его спросили у Него: Учитель! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но [это для] [того], чтобы на нем явились дела Божии»).

Средневековые актёры этот эпизод просто обожали, как минимум – за его метафоричность, создающую обширное пространство для креативных сценариев. Но только ли в метафоре смысл этого момента? Как минимум, здесь имеется достаточно беспрецедентное заявление, что патология вовсе не является следствием греховности её носителя, и не выражается в качестве знака гнева Господнего.

Почти идентична по смыслу и другая притча, об исцелении от паралича. Тем не менее, и Новый Завет не отрицал, что болезнь, патология, деформация могут быть и проявлением гнева Господнего. Не обязательно являются индикаторами, но могут ими являться.

И всё же – с чем мы имеем дело в Старом и Новом Заветах? С прямолинейными параллелями между проступком и наказанием, или с абсолютными метафорами? Для читателя просвещённого метафоричность Нового Завета очевидна. В нём св. Пётр исцеляет одной своей тенью, а св. Филипп – проповедями. В какой момент люди начали верить, что молитва и вера исцеляют вполне конкретные, реальные заболевания? В какой момент люди стали считать, что болезнь – это особое клеймо, которое Бог ставит на грешнике? На эту тему есть свои исследования, но в данном достаточно сосредоточиться на главном: на взаимоотношениях инвалида и окружающего его социума.

Старый Завет прямо запрещает людям с патологиями только один род занятий: священничество, то есть доступ к элитарным кругам общества того времени. Новый Завет и вовсе не запрещает инвалидам ничего, акцентируя внимание читателя на страстном желании исцеляемых стать лучше, совершеннее.

Таким образом, вывод напрашивается сам собой: знак равенства между грехом и физической ущербностью был поставлен вовсе не в базовой христианской литературе, а гораздо позже – более или менее современными нам трактователями этой литературы, убеждёнными в том, что во всех эпохах развития общества, которые были до них, лечение патологий было связано с религиозным понятием греха.

«Еврейско-христианская традиция, доминирующая в Европе во время и после Средневековья, учит, что физическая ущербность людей является выражением неудовольствия Бога», - пишут Макельпранг и Салсгивер («People with disabilities and social work”, by R. W. Mackelprang and R. O. Salsgiver»).

«Еврейско-христианская этика утверждает, что физический дефект – это комперсация греха», - вторит им Шари Тюре («Disability and monstrosity: a look at literary distortions of handicapping conditions», by Shari Thurer). В эту короткую цитату уместились сразу две ошибки – обобщение и упрощение. Как мы видели, религиозные источники отнюдь не всегда связывали грех с физическими патологиями – это во-первых. А во-вторых, автор описывает «еврейско-христианское общество» как нечто одинаковое повсюду, статичное, не изменяющееся и бесконечное состояние.

Лонгмор пишет: «Вполне очевидно, что в западном обществе, вплоть до раннего нового времени, инвалидность рассматривалась как неизменное состояние, являющееся результатом воздействия сверхъестественных сил» («Uncovering the hidden history of people with disabilities», by P. K. Longmore). По мнению автора, только просвещение восемнадцатого века «развеяло мрак тёмных веков», который объединял болезнь с грехом.

Вайнберг и Сибиан («The Bible and Disability», by Nancy Weinberg and Carol Sebian) истрактовали историю из Второзакония, в которой за непослушание воле Господней грозят слепотой, как доказательство того, что физическая болезнь и инвалидность рассматривались как мера наказания. Вообще-то пассаж относится к вполне конкретной истории из Старого Завета, но авторы растянули его и на Новый. По их мнению, тот факт, что Иисус говорил о грехах и об исцелении в одном контексте (Иоанн 5: 14 «И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас», и Матфей 9:2 «И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои»), означает, что он проводил параллель между болезнью и грехом. И о том, что больной заслужил свои страдания в качестве наказания за грехи.

Так была ли параллель между грехом и болезнью?

В ближневосточных культурах (вавилонской, например) верили, что на здоровье и благоденствие человека оказывают влияние различные божества. Грех там приравнивался к ритуальной нечистоте, и любой лечебный процесс начинали с ритуального очищения. Чтобы стряхнуть «негативные энергии», как сейчас бы выразились.

В Новом завете найдётся отголосок этой практики – в Иакове 14-15:
«Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему».

Но в общем и целом можно сказать, что оба Завета, и Старый, и Новый, не придерживаются какой-то последовательной линии относительно связанности греха и болезни. Некоторые пассажи говорят, что очищение от греха избавит от болезни, некоторые сосредотачиваются на чисто медицинском аспекте, и некоторые сочетают и очищение, и медицину.

В период раннего Средневековья это двойственное отношение просматривается в некоторых конкретных случаях, описание которых дошло до наших дней. Цезариус, епископ Арли (543г), в своих проповедях подчёркивал клерикальную составляющую исцеления больного, используя вышеприведённый пассаж из Иакова 14-15. В Испании вестготов, между 550 и 750гг, упор делался на практику, принятую в Риме поздне-античного периода, то есть на медицинский аспект исцеления, но включался и момент духовного очищения («Christianizing Death», by Frederick Paxton).

Тем не менее, Пакстон подчёркивает, что речь шла именно об общем очищении от грехов, но никогда не проводилась параллель между грешностью нуждающегося в исцелении, и его конкретной болезнью. То же самое было в Ирландии, от седьмого до начала девятого веков – очищение от грехов, но не связь между грехом и болезнью.

Анализируя раннесредневековые практики, Пакстон приходит к выводу, что вестготские культуры больше тяготели к медицинскому аспекту исцеления, тогда как франкские склонялись к значимости ритуального, духовного аспекта.

Ситуация несколько изменилась в начале девятого века, когда представитель вестготской культуры, Бенедикт Анианский, провёл монастырскую реформу, и повернул франкские практики исцеления к вестготскому варианту. Пакстон в каролинговских текстах обнаружил только один пассаж, в котором болезнь связывалась с грехом – в каноне синода Павии от 850 года, который говорит, что «грехи прощены, и, соответственно, силы телесные восстановлены».

Пожалуй, самое интересное в том, что когда мы говорим о «средневековых текстах», мы не можем быть уверены, что они дошли до нас в первозданном состоянии. Например, жития святых. Случилось так, что житие св. Амвросия дошло до нас в двух версиях. Первая была собрана в пятом веке Паулиносом (Павлин Ноланский Милостивый?), и состоит из несколько копий манускриптов. Вторая написана неизвестным автором в Милане, и имеется в единственном экземпляре. В первой версии прописана связь между грехом и болезнью, во втором – нет. В первой версии св. Амвросий исцеляет разных людей, во второй – аристократов.

Нужно также разделять «страсти» - описания жизней христианских мучеников, и «жития» - описания жизней святых. «Страсти», в интересующем нас контексте, сосредоточены на описании чудес, чудесных исцелений. «Жития», в свою очередь – более всестороннее описание, охватывающее широкий период времени. Можно с достаточной уверенностью сказать, что «страсти» и «жития» писались для разных аудиторий и с разными целями. Таким образом, всегда имеет смысл оценить, какие политические цели исторического периода создания текста мог преследовать автор. Миланская версия жития св. Амвросия совершенно явно была предназначена для вполне конкретной аудитории.

В более поздние периоды Средневековья на связь между грехом и болезнью стали обращать и вовсе минимальное внимание. Четвёртый Латеранский Собор в 1215 году ограничился указанием исповедовать и причащать тяжело больных перед началом лечения, поскольку «телесная слабость иногда может быть результатом греха».
_______________________

Честно говоря, приведённые в этой и предыдущей частях анализы библейских текстов меня удивляют, и воспринимаются как особенность подхода к теме человека со степенью в теологии. Кажутся очень сильно притянутыми за уши. В моём понимании, все выдержки, которые в этих анализ приводятся – чистейшей воды метафоры. Конечно, можно сказать, что метафоры на пустом месте не возникают, иначе они не могут быть поняты современниками. Другой вопрос, насколько хорошо эти метафоры понимаем мы, отделённые от контекста событий на полторы тысячи лет.

Да, человечество за это время действительно не слишком изменилось, но вот проявления деятельности, культурно-социальная среда изменились очень сильно.

Что касается исцелений, то они, знаете, и сейчас происходят. Любой медик влёт может назвать несколько случаев. И да, в тех случаях, которые видела я, имело место изменение личности от «греха» в сторону более правильной жизни.

Пьянство и любовь к удовольствиям привели человека в дурную компанию, и в пьяной драке ему повредили ножом позвоночник. В результате – паралич нижней части, приговор: ходить не будешь никогда. Ходит, знаете. Даже на мопеде ездит. Ангелом светлым не стал, но явно старается работать над собой, и жить достойно. Другой подобный случай. Тоже в анамнезе пьянь и дрянь, и тоже – полное, абсолютное и резкое исцеление как следствие некоторого озарения, и методичная деятельность, направленная на возвращение нормального физического облика и душевного состояния.

Я бы не сказала, что эти люди как-то подчёркнуто пришли к религии. Вовсе нет. Просто случилось какое-то внутреннее выправляющее движение. Из глубин их же души.

Понимаете, когда человек истерит, что «попы бубнят о грехах, а у меня просто нога болит» - это полное непонимание ситуации. Грехи в Библии – понятия весьма конкретные и чётко определённые. Та самая беспорядочная, бессмысленная жизнь, которая приводит к стрессам, алкоголизму, диким жизненным ситуациям. Очищение от грехов – отказ от плохой жизни, решение жить достойно, правильно, работать над собой. Точка на прошлом, с которой начинается новый отсчёт. Волевое усилие. Звучит знакомо?

Но это – болезни. А что делать, если человек рождается инвалидом, или становится инвалидом, не провоцируя ситуацию сам? Вот стреляет псих по случайным прохожим на улице, и молодая женщина становится в результате инвалидом. Средневековая философия очень хорошо вникала в такие случаи. Совершенно уникально вникала, собственно, но и об этом будет дальше.
Tags: заумь, истории о средневековье
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments