mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Развод Екатерины Арагонской - замуж за Генри, как это было

Фраза, преследовавшая Генри, которую он прокручивал в голове годы и годы (с 1520-го, когда он говорил о ситуации с Волси), и которая привела его к уверенности, что его брак с Екатериной проклят, была фразой из Книги Левита: «Если кто возьмет жену брата своего: это гнусно; он открыл наготу брата своего, бездетны будут они» (20-21). Это же все объясняло! Они действительны были бездетны, не бесплодны, а именно бездетны! В тот момент ему как-то не приходило в голову, что дочь-то у них была. У них не было сына, не было наследника престола, и это было все равно, что бездетность. Эту ситуацию можно было исправить только одним способом: объяснив Екатерине, что их брак никогда не был правильным, что брака и вовсе не было, было греховное и противное Богу сожительство, за которое они пострадали. И после этого можно было начинать новую, безгрешную жизнь, в которой, разумеется, будут и сыновья. О том, как будет продолжать свою жизнь Екатерина, он не задумался, в его жизни уже была Анна Болейн.



Генри был человеком образованным, хотя некоторая особинка в его образовании была. Артур рос с раннего возраста в собственном хозяйстве, отдельно от отца и матери, только с воспитателями, и с детства обучался многотрудному искусству править. Генри вырос при дворе матери, с сестрами, где его изрядно баловали. Он был веселым, несколько нагловатым и немного опасным пареньком. Генри внешне пошел в родню по матери, в Йорков, несколько походя на своего деда Эдварда IV и лицом, и характером. Он много читал, легко учился, действительно имел неплохие теологические и юридические знания, но вовсе не такие глубокие, как он сам думал.

Молодой Генри

И он привык получать всё, что хотел – обаянием, мальчишеским шармом, благо, его Катарина опекала мужа и всегда была очень разумной женой. Учитывая особенности характера Генри, она никогда не предъявляла ему ультиматумов, а поворачивала дело так, чтобы у мужа была возможность проявить широту натуры, ему действительно свойственную, и остаться довольным собой. Она точно знала, что монарх, для того, чтобы быть хорошим монархом, должен себя уважать, должен верить в то, что он – опора и защита, мозг государства. И ее письма к Генри, которых сохранилось превеликое множество, демонстрируют, как хорошо она умела в муже вызывать это чувство незаменимости и самоуважения.



Вспоминал ли он, принимая решение о Великом Деле, Разводе, историю того, как Катарина стала его женой? Наверняка. Сначала, пережив первый взрыв горя по поводу смерти Артура, королевская семья с трепетом ждала, не беременна ли его вдова – в этом случае наследником престола стал бы сын принца Артура. Но Екатерина не была беременна, она была просто изрядно больна. Так что ни у кого в семье никогда не было иллюзий по поводу якобы сохраненной в первом браке девственности испанской принцессы.

Но факт был фактом: Катарине было 16 лет, она была вдовой, и вскоре должна была стать чьей-то женой. Генриху VII не хотелось выпускать из своих рук дочь Изабеллы и Фердинанда, слишком могущественными королями те на тот момент были. Опять же, деньги. Как положено, за Катариной дали приданое, и приданое было выплачено, как того требовал закон Испании. Но, помимо этого, была оговорена и вдовья часть испанской принцессы, причем переговоры были нелегкими. Теперь она, теоретически, стала богатейшей невестой в Европе. Но Генриху вовсе не хотелось, чтобы вдовья часть Екатерины уплыла в чужой королевский дом.



Был еще сложный вопрос украшений принцессы, которые входили в ее приданое и стоили безумных денег. Сначала эти украшения хотели аккуратно положить в казну, потому что при использовании их по назначению, их рыночная цена как бы понижалась. После сложных интриг дипломатов, украшения остались у Катарины, хотя сама она, выросшая при богатейшем королевском дворе с аскетичными привычками, к украшениям была равнодушна.

Началась суровая торговля между Фердинандом и Генрихом, о деньгах. Изабелла и Фердинанд велели своим дипломатам предложить Генриху два варианта: или он отдает выплаченную часть приданного, и возвращает Катарину в Испанию, либо Катарину выдают замуж за Генри, ставшего принцем Уэллским. Дипломатам было велено настаивать на первом варианте, но, на самом деле, работать в пользу второго.

Фердинанд и Изабелла

О Фердинанде говорили, что для того, чтобы его обскакать, надо встать утром очень рано. Но Генрих VII был просто зеркальным отражением своего царственного собрата. Его тоже было трудно обскакать. А Катарина осталась между молотом и наковальней. Не было ей свободы и в собственном доме. Там кипели страсти борьбы за влияние на принцессу, сидела ее авторитарная дуэнья дона Эльвира, и именно она отослала в Испанию письмо, где утверждала, что после первого брака Катарина «осталась такой, какой была» - девственницей.

На самом деле, единственным человеком, кроме самой Катарины, который мог сказать что-то определенное о ее первом браке, был ее исповедник, фра Алессандро, которого доне Эльвире удалось удалить из страны, и который затем никогда и никак не комментировал этот момент. Сама же Катарина озвучила свою предполагаемую девственность после первого брака только в 1529 году. А тот момент, когда ее девичье состояние обсуждали «взрослые», она молчала. В более отдаленные времена ее бы просто осмотрели лекарки-повитухи, но при Тюдорах ритуал жизни королевской семьи стал уже настолько церемонным, что даже на похоронах Артура не было никого из его близких: теперь членам королевской семьи запрещалось видеть смерть. Очевидно, подобные церемонии были и в отношении доступа лекарей к членам королевской семьи. Не это ли объясняет неожиданно повысившуюся в королевских семьях детскую смертность?

Ревностные католики, Их Католические Величества Изабелла и Фердинанд подключили, разумеется, римского папу к переговорам о втором замужестве своей дочери с самых первых стадий обсуждения этого замужества. Поскольку церковь рассматривала сводных родственников и родственников по бракам, как кровных родственников, Катарину, выдавая замуж за совсем чужого ей по крови Генри, по каноническому закону выдавали как бы за родного брата. Поскольку братом он ей, конечно, не был, папа мог дать разрешение на брак. Это разрешение должно было быть выдано в виде документа, именуемого диспенсацией, освобождением от моральных и легальных препятствий к браку. Поскольку папа считался наместником Святого Петра на земле, у него было такое право.

На тот момент, и Испания, и Англия были самыми ревностными соратниками Рима, и поскольку оба королевства хотели брака между Катариной и Генри, папа не мог не дать им свое диспенсационное разрешение. На некоторое время о приданом и вдовьей доле перестали торговаться. 23 июня 1503 года в Ричмонде были подписаны документы, а через два дня принцесса Екатерина Арагонская и Генри принц Уэллский были официально обручены во дворце епископа Салсбери на Флитстрит. На основании обручения можно было просить Рим о диспенсации.

Сейчас самое важное: было договорено, что с просьбой о диспенсации в Рим обратятся и Англия, и Испания. В английском письме читаем: «поскольку она вступает в отношения с Генри, принцем Уэллским, в первой степени близости, и поскольку ее брак с принцем Артуром был заключен согласно ритуалам католический церкви и был завершен».

Фердинанд пишет, что «в Англии хорошо известно, что принцесс по-прежнему девственница», но, поскольку английский двор «предрасположен к крючкотворству», «выглядит более осторожным рассматривать этот случай так, словно брак был завершен».

Генрих ничего о переписке Фердинанда с папой не знал, поэтому был несколько обеспокоен задержкой диспенсации. Тем более, что дома архиепископ Кентерберийский (Вархам) и еписков Винчестерский (Фокс) считали, что в данном случае диспенсация быть выдана не может. Папа Юлий II Генриха утешал, писал, что просто хочет рассмотреть прошение с чувством и толком. На самом деле, папа давно решил диспенсацию выдать, просто он, согласно практике папского престола, «мариновал» просителей. В самом деле, папа стоял над королями, которые знали свою силу. Единственным способом держать их в уважении к папе была практика затягивания жизненно важных для них решений.

Генрих VII

Но Фердинанд снова написал папе, воззвал к его милосердию к плохому здоровью Изабеллы, и 24 ноября резюме папской буллы прибыло в Испанию. Но... Как обычно, резюме было датировано двойным способом: от рождения Христова, и по году папского правления. Это резюме было датировано ошибочно! Первой датой был «седьмой день января года 1503 от рождения Христова», то есть, по римскому календарю, 26 декабря 1502 года. А второй датой стоял «первый год папства», которое началось 1 ноября 1503 года. Более того, Изабелла была взбешена тем, что в резюме читалось, что замужество Катарины и Артура получило завершение. Но у нее была письменная клятва дуэньи Катарины, что это не так!

Финальная, официальная версия буллы, со свинцовыми печатями, никаких ошибок не содержала, и, ради Изабеллы, папа написал, что брак Катарины и Артура был завершен «возможно» (forsan). В данном случае, для выражения серьезного сомнения в том, что завершение было. Но в Англии у этого слова было несколько другое значение, имеющее значение «что-то было, в каком-то смысле». Что, согласитесь, меняло содержание фразы довольно сильно. Не говоря уже о том, что и Катарина, и Генрих VII прекрасно знали правду. А потом это знал и Генри.

Поэтому в 1527 году он был совершенно уверен, что Катарина согласится с его точкой зрения: папа Юлиус II, как показала воля Бога, ошибся. От этой ошибки они настрадались. Теперь ошибку надо было исправить.

Но ему пришлось разочароваться. Екатерина была так же твердо уверена в легетимности своего брака, как ее муж в его незаконности. Согласиться с точой зрения мужа для нее означало позор, потерю репутации, насмешки, подозрения, полную неопределенность. К тому же, аннулирование ее замужества автоматически привело бы их дочь к бастардизации! Если сейчас ситуация явно шла к тому, что Генри придется признать Мэри наследницей престола, то аннулирование брака родителей делало ее незаконнорожденной, без всяких прав на престол.

Символ (badge) Екатерины Арагонской

Генри, при всем своем понимании женщин, не привык ставить себя на их место, в этом был источник многих его проблем. Началась борьба, причем борьба неравная изначально, но не в том смысле, в котором это выражение обычно упоминатся. Генри вступил в нее один. На стороне Катарины была популярность среди англичан, горячая поддержка англичанок всех сословий, военная мощь и влияние ее племянника, императора Чарльза V, вес светского закона. Угадайте, что перевесило.
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Скоро продолжу...

    эпопею о Скряге-Ричмонде-Тюдоре. Была долгая эпопея с неожиданным ремонтом, закончилась только в пятницу.

  • Организационное

    Если кому интересно, то я ничего сюда не пишу временно - где-то до конца сентября будет брейк продолжаться. Потому что на следующей неделе лечу на…

  • Хмммм, так Высокопреосвященство или просто Преосвященство?..

    1. К Папе обращаются: «Ваше Святейшество» или «Святейший Отец», заключительный комплимент: «Прошу принять, Святейший Отец, уверения в моем высоком…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments