mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Развод Екатерины Арагонской - пролог

В 1516 году Генри VIII твердо верил в то, что у него еще будет сын и наследник. В 1520-м он уже знал, что наследника не будет – во всяком случае, легального, от жены Екатерины. В 1525 он всерьез задумался о том, что значит для него и для его королевства отсутствие преемника. В 1527 году он решил действовать. Сын, собственно, был, Генри Фитцрой, но он был бастардом. Был и легальный ребенок, очень одаренная и горячо любимая дочь Мэри, но она не была сыном. Этот король, оставшийся в истории известным жесткими решениями, проявил в отношении своих детей странную нерешительность. Сына он был готов сделать королем Ирландии, но не признать его своим легальным сыном. Мэри он обожал, он ею гордился, но не решался назвать ее своей преемницей.

Генри в 1520-х

Катарина в 1520-х

Легитимизация незаконных детей не была невозможной, но Генри еще помнил, как прятался с матерью в Тауэре, когда его отец бился с Перкинсом Варбеком. Слишком рискованным мероприятием было объявление наследником того, кто на трон права не имел. Что касается дочери, то единственным известным в Англии прецендентом была попытка передать трон «императрице Мод», и дело закончилось многолетней гражданской войной. Жена на Генри обижалась: для нее наследование короны женщиной было делом естественным. И ее мать, Изабелла, и ее сестра, Хуана, унаследовали свои короны совершенно спокойно. Екатерина ревниво следила за тем, чтобы Мэри имела лучший двор и лучших советников, чем Фитцрой. И она совсем не была счастлива, когда ее муж вдруг решил сделать своего бастарда королем Ирландии. Проект, конечно, провалился, англичане не хотели в стране двух королей, но само движение мысли мужа Екатерину обеспокоило.



К тому же, король влюбился, и к новому году 1527 его возлюбленная, наконец, допустила короля к своему телу, в обмен на твердое обещание сделать ее королевой. Он был готов и к новой женитьбе, и к новой жизни, которую эта женитьба перед ним открывала. Ему было 36 лет, и он хотел сына. Екатерине было уже 42 года, и в 35 лет у нее наступила менопауза. Она не обращала внимания на похождения мужа на стороне: занималась самолично образованием дочери по рекомендациям ученых мужей, продолжала заниматься своим образованием, становилась мудрее, хладнокровнее.



Ее устраивали те отношения с Генри, которые у них были, отношения супругов, проживших вместе 18 лет. Когда они были вместе, они спали, охотились, танцевали, принимали гостей, участвовали в церемониях вместе. А вместе они бывали очень часто. До самой смерти Генри предпочитал те рубашки, которые шила ему Екатерина, а потом строгую имитацию их. Что он делал, когда был один в своем дворе, ее интересовало мало. Она знала об Анне Болейн, но у нее эта женщина сама по себе эмоций не вызывала. Вот то, что ее супруг вдруг перестал появляться в ее доме, было делом более серьезным.

Наверное, Екатерина не сразу заметила, как сильно изменился ее муж. Это случается с парами, женатыми много лет. В случае Екатерины, ситуация усугублялась разницей в возрасте. Генри был мальчишкой десяти лет от роду, когда сопровождал невесту брата в Лондон, на венчание, и потом танцевал на ее свадьбе, сбросив кафтан, что по сторогому этикету двора было равнозначно вообще появлению с обнаженным торсом. Мальчишка, что с него взять...



Семь тяжелых лет после смерти Артура Екатерина Генри практически не видела, хотя они жили при одном дворе. Король Генрих VII то согревал вдову старшего сына перспективами, то холодно отодвигал в самый дальний угол прозябать. Екатерина была слишком занята борьбой за сохранение своего достоинства, чтобы всерьез думать о Генри, хотя он теоретически был уже с ней обручен. К тому же, с 1507 года она была официальным послом Испании при дворе Генриха VII, и с таким королем Испании, как ее батюшка Фердинанд, должность эта синекурой не была.

Артур

Когда они поженились в 1509 году, Генри было 18, а ей 26, и довольно долго они просто торопились брать реванш за все те годы, которые Генрих VII отказывал им в праве быть просто веселыми молодыми людьми. Турниры, балы, праздники, популярность... Не очень омрачил их счастье даже случай с первой беременностью Екатерины, хотя, вероятнее всего, тогда-то и получили начало последующие проблемы. Дело в том, что Екатерина превращалась из ребенка в девушку, когда ее знаменитая мать несколько окаменела под ударами судьбы: слишком много смертей, слишком много разбитых надежд и планов. Изабелла сменила блестящие наряды на монашеский балахон, отдалилась от мужа, и все глубже уходила в религию. Все это время Екатерина была при ней. Очевидно, никто не озаботился обучить принцессу элементарным знаниям женской анатомии. Первый же ее брак стал травмой, после которой Екатерине меньше всего хотелось думать «об этой» стороне жизни.

Катарина как Мария Магдалена

Нет-нет, навряд ли Артур был импотентом, как его потом ославили. Были вполне определенные доказательства, что молодожены довольно успешно провели первую брачную ночь, и что Артур был в восторге от того, что у него есть жена. И болезненным инвалидом он не был, просто отец запрещал сыновьям участвовать в опасных спортивных играх, помятуя о хрупкости новой династии. Но брак с Артуром был для Екатерины настолько коротким, а последствия этого брака настолько угрожающими, что она сама для себя решила, что брака и не было. Кстати, в молодые годы Екатерине было свойственно это слепое упрямство отрицания очевидного, которое знакомо очень многим молоденьким девушкам: «не было этого!». А потом она еще и поклялась, что близка с Артуром не была, и пути для отступления не было.



Знал ли Генри правду? Несомненно, но в 1509 году она его не волновала. Екатерина ему просто нравилась достаточно для того, чтобы жениться на ней, хотя это имело для Англии некоторые политические последствия: иметь Фердинанда Испанского в должности тестя было непростым испытанием для неопытного монарха.

Эта злополучная первая беременность Екатерины закончилась выкидышем, что не было чем-то экстраординарным – случается. Но вот живот после этого у нее оставался вздутым, и придворный терапевт заявил, что у королевы была двойня, так что беременность продолжается. И Екатерина прошла через всю торжественную процедуру отправления королевы-регента в родильные покои. Все ждали, когда же королева разродится: муж, Англия, она сама. Снова отрицая очевидное. В этот момент в Лондон прибыл новый испанский посол, Луис Карос.

Узнав о затянувшейся ситуации и деталях состояния Екатерины от ее духовника, он без всяких церемоний заявил, что только идиот может объявить менструирующую после выкидыша женщину беременной, и что вздутие живота королевы объясняется обширным воспалением. Действительно, так оно и было. Лечение помогло, и питание королевы, от которого Карос также пришел в ужас, было изменено. Он также знал достаточно много о гинекологии, чтобы ткнуть придворных медиков в очевидное: они запутались с менциклами Екатерины потому, что они у нее были запутаны. Гормональное расстройство, которое со временем приведет ее к преждевременно менопаузе и изменит ее фигуру до состояния «что ввысь, что вширь», уже началось.

Возможно, Карос зря бушевал на английских медиков. Учитывая, как неохотно Екатерина принимала в свое окружение англичан, у них просто не было шанса ни толком и доверительно с ней переговорить, ни толком осмотреть. Испанец-духовник ни что не стал бы откровенничать с англичанином-врачом.

Тем не менее, тогда лечение и изменение диеты помогли, и уже в начале 1511 года Екатерина, наконец, родила долгожданного сына и наследника. Ее вины в том, что ребенок умер, не было: мальчик родился здоровым, его тут же, по обычаю, забрали к кормилице, пока роженица отдыхала. Кто знает, что случилось. Но после этого жизнь Екатерины стала серией безуспешных попыток родить наследника. Собственно, Генри относился к ситуации с пониманием, храбро заявляя на очередные выражения соболезнования, что «ничего, мы еще молоды».

Потом король и королева были заняты войной, где Екатерина оказалась настолько на высоте, что Генрих мог только восхищаться своей женой и любоваться ею. Когда в середине 1513 года Генри отправился воевать во Францию, шотландский король решил, что ему необходимо продемонстрировать верность договору с французами, и начал вторжение в Англию с севера силами в 30 000 человек. Интересно, что все интернет-ресурсы говорят о том, что честь победы при Флодден Филд принадлежит единолично Ховардам. А как же Екатерина, которую Генри оставил правящим регентом? Об этом известно практически с ежедневной точность: у Генри и Екатерины была привычка постоянно обмениваться короткими записками, так что один всегда знал, что делает другая.

В начале сентября 1513 года Екатерина лично выступила в поход из Ричмонда. Ее знамена и стандарты несли коронованных львов, гербы Англии и Испании, изображения Девы Марии, св. Георгия, св. Троицы. Причем, всё это было вышито за пару месяцев лично королевой и ее придворными дамами, это известно из ее писем мужу. Перевозка артиллерии армии королевы обошлась в 100 фунтов. Был на ней и доспех – золотых дел мастеру Роберту Амадасу было заплачено в сентябре за «украшение шлема золотой короной».

10 сентября королева была уже в Бэкингеме, где встала во главе 40000-й армии. Екатерина была в своем элементе, наконец-то, после всех долгих лет придворной жизни. Ею восхищались: «наш великолепный Король снискал великие победы во Франции, но и Королева у нас – воительница». Да, королева получила от Сюррея победную реляцию, и ее армия в сражении не участвовала, но ведь и изначальным планом была тройная линия обороны на случай, если шотландцы прорвутся.

Генри прислал жене из Франции почетного пленника, де Лонгвилля. Правда, заниматься с ним Екатерине было некогда, она на войну собиралась, и его просто замкнули в Тауэре, под стражу. Екатерина в ответ обещала мужу прислать короля Джеймса Шотландского, но тот погиб, и Генри получил только рубашку короля, в которой тот погиб - «сделай из нее знамя», - писала Екатерина. Если кому-то это покажется варварством, то я напомню, с чего пошел этот странный обычай.

Эдвард Ховард назначил себя личным Рыцарем Королевы, поклявшись служить ей всегда и везде – в начале царствования Генри все они любили ролевки по Королю Артуру. Сэр Ховард был моряком, и Екатерина, разумеется, с большим внимание относилась к оборудованию его судна и к флоту вообще. Когда Ховард погиб в морском сражении, французский капитан велел его тело выпотрошить, и засолить в качестве временной меры для предохранения от порчи. Адмиральская цепь Ховарда была послана королеве Франции, а окровавленная одежда адмирала – королевской дочери, мадам Клод, где придворные дамы могли вволю ею любоваться. Сердце Ховарда капитан оставил себе в виде трофея. Так что обычай завели галантные французы. Екатерина не стала извлекать сердце короля Джеймса, написав мужу, что тот заслужил покой после смерти.



Они были хорошей парой. Родня Екатерины периодически злила английских королей, и ей приходилось выслушивать в свой адрес всё, что адресовалось сначала ее слишком хитрому отцу, а затем слишком забывчивому племяннику, но она всегда разруливала ситуации, не впадая в тоску и обиду. Дочь своих родителей, она действительно умела видеть и оценивать интересы и контр-интересы в делах между Испанией и Англией.

И вот теперь, в 1527 году, Генри решил всё это перечеркнуть. Он сумел себя убедить, что они с Екатериной никогда и не были женаты. Этот момент Екатерина просмотрела совершенно. Она до самого последнего момента не подозревала, насколько ее бесконечные выкидыши потрясли ее мужа. Генри был слишком шумным, слишком увлекающимся, слишком энергичным для того, чтобы она заподозрила в нем какие-то глубины самокритики. А он думал и размышлял, и все больше приходил к выводу, что за что-то их с Екатериной судьба наказывает. Он годами оставался необыкновенно лоялен своей жене, даже когда она потеряла внешнюю красоту, даже когда французский король насмехался над ним по поводу «старой и бесформенной» супруги. И при дворе над Екатериной уже давно посмеивались. Он не обращал внимания.



В конце концов, Генри был маминым сыном. Артур был папиным, а Генри был очень близок с матерью. Он-то хорошо знал, что такое женская интимная жизнь с родами, выкидышами, смертью новорожденных. Но теперь ситуация изменилась. У него была любимая женщина, у него появилась надежда, и ему просто захотелось начать всё сначала. Это так хорошо легло на его тайные сомнения, на его многолетнюю скорбь, на его тайный страх. И ничего бы не изменилось, даже если бы Екатерина смогла увидеть глубину души своего мужа. Тем более, что с ее точки зрени, всё у них было хорошо: у них были общие интересы, они были хорошим тандемом, они не мешали друг другу жить согласно собственным представлениям о комфорте, и у них была Мэри.

Генри, Артур и сестра Маргарет в детстве

Так началась история Великого Дела, или Развода с большой буквы, которая имела далеко идущие последствия и для Англии, и для всей Европы
Tags: Тюдоры
Subscribe

  • Как люди охлаждались в Средние века

    Недавно мы тут задумались, как люди выживали в жару до изобретения вентиляторов и сплитов? Ведь нынешнее потепление - отнюдь не первое в истории,…

  • Кто-нибудь знает сюжет?

    Вот, в некотором недоумении пребываем с приятельницей: что за история изображена на этом гобелене? Le fragment de tapisserie intitulé "La…

  • Анонс

    11.02.2021 в 14:51Пишет kate_kapella: Анонс :) Включайте YouTube-канал Proshloe сегодня в 19:00! Представляя себе Средние века,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments