mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

The Ricardian Bulletin 3/2019 - Ричард III и Фрэнсис Ловелл

Стивен Дэвид - настолько обычное имя, что я даже затрудняюсь сказать, насколько он компетентен как историк, просто не нашла его меритов среди массы других Дэвидов. Но темой Фрэнсиса Ловелла он занимается, выпустил в январе книгу The Last Champion of York: Francis Lovell, Richard III's Truest Friend, которую наиболее знающие эпоху читатели раскритиковали за изобилие всем известных описаний эпохи и скупые сведения о собственно Ловелле. Что самое странное, Ричард III у него получился такой препротивной личностью, что осталось загадкой, с чего Ловелл был ему предан и после смерти Ричарда?



Ну ладно, саму книгу я не читала (только отрывки) и читать не буду (хотя структурно она хороша), а вот выжимку автора для "Бюллетня" приведу.

Когда началась дружба этих людей? Чарльз Росс предполагает, что в Миддлхеме, когда оба "стажировались" при дворе Ричарда Уорвика. Дэвид справедливо отмечает, что документы XV века крайне редко упоминают о чьей-то дружбе. Гораздо чаще и детальнее они пишут о вражде (Эдварда IV и графа Уорвика, герцога Йоркского и графа Вилтширского). Так что большая часть того, что известно об отношениях Ричарда и Фрэнсиса в их подростковом возрасте - это всего лишь серия предположений.

Фрэнсис Ловелл угодил под опеку графа Уорвика в конце лета-начале осени 1465 года, после смерти Джона лорда Ловелла, оставившего свое семейство без нормальной родственной поддержки, потому что леди Ловелл была из Бьюмонтов, а Джон виконт Бьюмонт ногиб под Нортхемптоном, сражаясь против йоркистов. К счастью для осиротевших домочадцев лорда Ловелла, жена виконта звалась Катериной Невилл, и именно она стала защитницей семейства. Катерине не только принадлежала треть земель графства Норфолк, она ещё и приходилась тетушкой и графу Уорвику, и Эдварду IV. Фрэнсис был отправлен под опеку Кингмейкера именно по её распоряжению. Сам Уорвик получил, за труды по воспитанию ланкастерианского отпрыска, 1 000 фунтов годовых с земель, которые являлись наследством молодого Фрэнсиса. Стивен Дэвид утверждает, что именно с этих денег оплачивалось содержание и обучение Ричарда Глостерского, отправленного к Уорвику братом, но никак не обосновывает этот пассаж.

Дэвид также утверждает, что, вопреки общему мнению, граф Уорвик не был официальным опекуном Фрэнсиса Ловелла. То есть, у него, строго говоря, не было права делать решение о браке самого богатого наследника рангом ниже графа в стране. Но, как мы знаем, Кингмейкер это решение принял, женив Ловелла на одной из шести дочерей Генри Фицхью, своего депутата в Западной Марке. Вообще, неравным этот брак решительно не был - пусть именно этот Фицхью не оставил никакого следа в истории (что свидетельствует о том, что он ухитрился не нажить врагов в сложные времена Войн роз), он был женат на сестре Кингмейкера, Анне Невилл. И через Невиллов, Фрэнсису Ловеллу, отпрыску красной розы, открылся доступ в круги северной йоркистской аристократии.

В общем, Фрэнсис Ловелл и Ричард Глостерский встретились в 1465 году, входя в ближний круг семьи Ричарда Уорвика-Кингмейкера. Стали ли они тогда друзьями? Неизвестно. Неизвестно даже, пересекались ли они достаточно часто, потому что Уорвик, имеющий массу обязанностей, постоянно был в движении, и имел не вполне типичную для того времени привычку почти никогда не расставаться с женой и дочерьми, то есть вместе с ним путешествовал его ближайший круг, в который брат короля и сын тёти Кингмейкера, Сесилии герцогини Йоркской, несомненно входил. Только вот Фрэнсис Ловелл, похоже, находился больше со своим тестем, и считался несовершеннолетним до упора - уже в 1470 году, после гибели Уорвика, его официальными опекунами стали Джон и Элизабет де ла Поль, герцог и герцогиня Саффолк, и в походе на Францию в 1475 году он все ещё был в антураже Саффолков. Тогда как для Ричарда Глостера, который был на четыре года старше, детство и отрочество закончились уже в 1468 году, когда его впрягли в машину государственного управления (он стал коннетаблем всей Англии на следующий год, и синекурой эта должность не была). Скорее всего, во время французского похода они встречались, и совершенно точно встречались в 1476 году в Фозерингее, но Ричард был уже взрослым человеком, на плечах которого лежал груз не самых легких административных титулов, а Фрэнсис Ловелл достиг совершеннолетия и стал самостоятельным бароном Ловеллом только в начале ноября 1477 года.

Следующим моментом пересечения для Ричарда Глостера и Фрэнсиса Ловелла почти наверняка стал парламент 16 января 1478 года, на котором присутствовали 34 из 58 пэров страны - это записано в Кроулендских Хрониках. Ричард там был, это известно, но поскольку документов по этому парламенту нет, можно лишь предполагать, что Ловелл, только-только ставший пэром, не мог пропустить столь важное мероприятие, и не мог не представиться брату короля, с которым был знаком.

После этого парламента, Ричард практически не появлялся при дворе, сосредоточившись на делах севера, где его власть уступала только власти короля. Со своей стороны, Фрэнсис Ловелл стал наводить порядок в своих владениях, растянувшихся от Оксфордшира до Йоркшира, и от Эссекса да Шропшира, и включавших 140 маноров, замков и поместий лорда, приносивших ему 1 250 фунтов годовых. Поскольку с 1464 года всё это богатство находилось в чужих руках, Ловелл был настроен всё привести в порядок по своему разумению, и для этого ему пришлось обращаться в высшие инстанции. Вот этот период где-то с весны 1478 по весну 1480 годов можно, предположительно, определить как период, за который Ловелл стал горячим сторонником Ричарда Глостера. Настолько горячим, что в мае 1480 года он, сломав все традиции, присоединяется к походу Ричарда на Шотландию, где у Ловеллов не было ни интересов, ни владений. Собственно, Ловелл был не единственным в этой кагорте сторонников персонально Ричарда Глостера. Вместе с ним, на шотландской границе воевали его родичи через брак - Скроп из Мешема, Ламли, Грейсток и Ричард Фицхью. Ричард Глостер персонально посвятил всех пятерых в рыцари в 1482 году. Пока Глостер совещался с королем в Фозерингее о будущей кампании, Ловелл написал письмо своему родственнику Уильму Стонору, сохранившееся в архивах Стоноров, где называет Ричарда Глостера "my lord of Gloucester", что является неформальным оборотом в адрес людей ранга герцога и свидетельствует, по мнению Дэвида, о том, что отношения Ловелла и Ричарда Глостера уже не были в тот момент далекими и официальными, и превратились в дружеские.

Ловелл был произведен в виконты 6 января 1483 года, и это - далеко не дежурная почесть, потому что во втором своем правление Эдвард IV давал этот титул только членам королевского семейства, за одним исключением - он пожаловал титулом виконта губернатора Брюгге Луиса Грютхузе, который был к нему приветлив в период бегства из Англии, когда родственник, герцог Бургундии, не был. Впрочем, был ещё один пожалованный виконт - лорд Беркли, но все знали, что для этого титул, полученный в 1481 году, был просто взяткой со стороны короля, который не хотел, чтобы Беркли заявил свои требования в отношении наследства Норфолка, которое Эдвард IV оттяпал у законных наследников полностью, в пользу своего сына. Вполне очевидно, что титул виконта был пожалован Ловеллу по представлению Ричарда Глостера.

Почему-то Дэвид заканчивает свою статью об истоках дружбы Ловелла и Глостера практически отрицанием того, с чего начинает - утверждением, что эти двое стали друзьями в Миддлхеме. Не знаю, не знаю... На мой взгляд, для подростка-Ричарда (он был там в возрасте 12-15 лет) ребенок-Фрэнсис (8-11 лет) не представлял никакого интереса и не мог быть подходящей компанией, особенно в свете одержимости Ричарда идеями рыцарства и взрослого мира храбрых воинов. Уж скорее всего, Ловелл произвел на него впечатление своими административными качествами и благородством характера уже во взрослые годы, на севере. То, что Ловелл был одним из самых близких сподвижников Ричарда - не подлежит сомнению, но как-то с трудом верится, что эта близость базировалась на воспоминаниях детства. Тут, скорее, всё вместе - и принадлежность к одному кругу, и родство (жены были между собой кузинами), и общие воспоминания, и значимость Ловелла как землевладельца, и, главное, его готовность выходить за границы чисто шкурных интересов.



Minster Lovell by Alan Sorrell
Tags: richard iii
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments