?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Вильгельм Руфус - король разбирается в проблемах Нормандии
sigrig
mirrinminttu
Havelok-2-9e2fef2

Благородный принц Хавелок, спасенный от козней датского тирана самим Одином, женился на английской принцессе-сироте, которую английский тиран содержал как рабыню, и выдал за Хавелока, "самого длинного парня в королевстве", считая, что имеет дело с простолюдином. Всё закончилось счастливо, потому что в первую брачную ночь молодые увидели сны друг друга, и узнали, кто из них кто. Тираны были низвержены, гармония между Данией и Англией победила, и пара правила долго и счастливо.


Пока Вильгельм Руфус разбирался с делами на севере и заговором де Мовбрея, неутомимый Эдгар Этелинг таки сумел посадить на трон очередного племянника из сыновей Малькольма – своего тезку, Эдгара. О том, как был наказан предприимчивый Эдмунд, выскочивший с помощью дядюшке Дональду против своего сводного брата Дункана, есть довольно неясные сведения. Вроде, Эдмунд был заключен в одном из клюнийских аббатств в Сомерсете, где стал монахом и прожил в этом качестве отпущенные ему Господом годы. Возможно, так оно и было – монашеский обет исключал его из любой подковерной интриги в сторону шотландского трона, и всем было этого достаточно. А вот дядюшка Дональд, стоявший за убийством Дункана, был то ли убит Эдгаром в качестве мести, то ли был ослеплен и умер впоследствии. В любом случае, ситуация в Шотландии временно вошла в берега.

Неизвесто с точностью, признавал ли король Эдгар МакМалькольм себя вассалом короля Вильгельма Руфуса, но запись о том, что Руфус назначает ему «командировочные» в размере 40-60 шиллингов в дни, когда Эдгар будет участвовать в качестве одного из лордов-администраторов при английском дворе, уже говорит о том, что отношения этих королей были вполне цивильными. И Эдгар, как минимум, принимал участие в церемониальном открытии Вестминстерского дворца (Westminster Hall) в 1099 году, и он прекратил все отношения с английским королевским домом после убийства Вильгельма Руфуса. Тем не менее, было бы явным преувеличением сказать, что это Руфус посадил Эдгара МакМалькольма на трон – заслуга полностью принадлежит энергии Эдгара Этелинга и дипломатическим талантам самого Эдгара МакМалькольма.

В ноябре 1097 года Вильгельм Руфус снова отплыл в Нормандию, и был там долго: королевские приемы на Рождество в 1097 и 1098 годах проходили там. Известно, что эти два года были мрачным временем для Англии. Погода 1098 года была ещё ужаснее, чем погода в 1097 году – непрекращающиеся дожди просто затопили все поля. Какая-то природная катастрофа там явно имела место, потому что Англосаксонские Хроники писали и о сентябрьском небе, которое было красным всю ночь, и о заливе в Фанчамстеде, пузырившемся «кровью». Но что король мог сделать с погодой? В конце концов, она была ужасна и становилась все хуже уже четыре года подряд.

Как минимум в 1096 году в стране были какие-то эпидемии, но вряд ли это была, все-таки, чума, о которой упоминает Уильям Малмсберийский. Скорее всего, просто загрязнились грунтовые воды, потому что нет сведений о том, чтобы произошла какая-то демографическая пертурбация. Но можно с уверенностью сказать, что основа общества, её сельскохозяйственный сектор, пострадал значительно, и это не могло не вызвать проблем, связанных с производством продуктов.

О том, что администрация короля не смотрела безучастно на происходящее, можно судить по тому, что не произошло типичных для «голодных» периодов крестьянских бунтов, и по тому, что налоги продолжали регулярно собираться. Но что именно было предпринято, мы не знаем, а сохранившиеся в монастырях записи просто критикуют то, что налоги в принципе собирались и в такие гиблые времена. Почтенная духовная братия то ли была не в курсе того, что без налогов государство просто развалится, то просто возражала в такой форме против обязанностей оказывать помощь своим арендаторам и прихожанам не только словом.

А вот в Уэльсе Хью Лестерский (то ли Хью де Гранмесниль, то ли, скорее всего, его сын с тем же именем) и Хью Шрюсберский (Хью Монтгомери) вышибли правителей Гвинедда и Повиса аж в Ирландию, и отвоевали Англеси.

Так что Руфус получил достаточно времени для того, чтобы постараться наладить дела в Нормандии. Но поскольку он был, всё таки, в первую очередь военным, начал он с укрепления и расширения своих наследственных прав, как существующих, так и потенциальных. И начал он с Вексена, находившегося между Францией и Нормандией, и принадлежавшему на тот момент Франции. Хотя еще в 1033 году Вексен бы отдан герцогу Нормандии королем Франции, после чего десятилетиями был более нормандским нежели французским графством. В 1092 году Филипп I Французский отдал Вексен своему сыну Луи, а вместе с эти подарочком на Луи свалилась и ответственность за оборону Вексена. То есть, в Вексене был, конечно, свой граф – Хью Вермандуа, брат короля Филиппа и сын Анны Ярославны, но Хью отправился в 1096 году в Первый крестовый.

Вообще, именно английских источников о баталиях Руфуса в Нормандии практически нет, но есть записи аббата Сюжера из аббатства Сен-Дени, которое имело значительные земельные владения в Вексене. И вот этот Сюжер утверждал, что Вильгельм Руфус был нацелен не на Вексен, а на французский трон. Современные историки пришли к выводу, что вероятность подобного плана имет право на существование. В конце концов, сам Вильгельм Руфус имел кровные связи с французским королевским домом, а принц Луи был единственным сыном Филиппа I.

Завоевания территорий, на которые у претендента есть какие-либо права, сильно отличается от просто завоевания враждебных территорий. Никто не подвергал сомнению права англичан вести территориальные войны в Уэльсе, потому что сам Уэльс был агрессивен по отношению к соседям. Подобные военные операции можно сравнить с современными нам превентивными ударами по суверенным государствам, которые практикуют современные нам США. И даже с лучшим обоснованием, потому что при рейдах Уэльса на пограничные районы Англии ущерб для Англии был конкретным.

Совсем другой была ситуация с Вексеном, на который у Вильгельма Руфуса были как бы легальные права. Он не мог вторгнуться в графство, как на враждебную территорию, ему надо было искать там союзников. Или покупать. И это не считалось по тем временам чем-то позорным – в потенциально спорных случаях, каждый феодал имел право поддержать ту сторону, которая даст ему больше. А уж легально обосновать нарушение вассальной клятвы, ссылаясь на то, что нынешний сеньор не выполняет все параграфы договора, всегда найдутся.

Абатства тоже были крупными феодалами, причем их-то вообще не связывало с местными сеньорами ничего, кроме вполне земных интересов и интересов Святейшего Престола, которые были не всегда понятны даже самому Святейшему престолу, который не был чем-то единым, а состоял из отдельных клик, каждая из которых имела свои интересы. Поэтому аббатства не стеснялись, когда их пытались подкупить. Аббаты Вексена были готовы поддержать дело Руфуса за данные в дар ризницы или их денежный эквивалент. И ради этих даров смиренные братья были готовы последовать за потенциальным дарителем в любое военное пекло. Один монах по имени Ричард, из Saint-Germer-de-Fly, с аббатством которого Вильгельм договорился ещё в 1096 году, догнал Руфуса во время похода в Уэльс, и не отставал до тех пор, пока король не выдал распоряжение аббатству Баттл Эбби дать отчаянному лоббисту 10 фунтов. Это было выполнено, но теперь уже Баттл Эбби послало к королю двух монахов с претензией на тему «почему другим дают, а у нас отнимают». Аббатство возражало против распоряжения Руфуса сдать в казну драгоценные украшения реликвий. Но в данном случае Руфус, который сам являлся покровителем аббатства, основанного Завоевателем, не уступил - Saint-Germer-de-Fly находилось в стратегически важном месте, и поддержка этого аббатства была важна для короля, относительно чего аббат был в курсе.

Непосредственный поход на Вексен начался в конце 1097 года. Руфус потребовал от Франции сдачи Шомона, Мантла и Понтуаза – главных городов-крепостей Вексена, на которые он заявил свои права. Естественно, Филипп I отказался. Тогда Руфус, на законных основаниях, пересек границу и начал строить Жизор, с целью нейтрализовать доминирование Шомона. Ну как начал строить... Конкретно место и дизайн выбирал Роберт Монтгомери, сеньор де Беллем, с которым сыновья Завоевателя успели повоевать и вместе, и против.

В принципе, герцога Роберта этот Роберт де Беллем сильно не уважал, но спас, когда против того восстал Руан. С королем Вильгельмом Руфусом они встретились в 1088 году как враги, но потом стали и оставались если и не друзьями, то союзниками. Вообще-то этот сеньор де Беллем был, говорят, сущим чудовищем, но воевать он умел. Настолько, что в недалеком уже будущем, когда Генри I (с которым у этого де Беллема была взаимная ненависть) выслал его из Англии, и попросил герцога Роберта арестовать де Беллема в Нормандии, тот герцоговы войска... разбил, да ещё и принудил того к довольно унизительному миру, получив назад всё конфискованное и кое-что сверх конфискованного. Что, опять же, не помешало ему вновь попытаться спасти своего герцога, когда Генри I начал захват Нормандии. И на этот раз, сеньор де Беллем не преуспел. В 1106 году Генри I захватил и заключил пожизненно старшего брата, а через пять лет – де Беллема, прибывшего к нему послом от французов. Правда, де Беллем и тут натянул нос старому врагу, прожив в заключении не менее 19 лет, и дожив, как минимум, до возраста 76 лет. То есть, если и не пережил хитрого Генри, то смог порадоваться его несчастьям.

Но в 1097 году де Беллем начал строить Руфусу Жизор, а Руфус отправился с ним в графство Мэн. Там у де Беллема были разногласия с графом Эли де Божанси, которые сами по себе Руфуса волновали мало. Но вот зодческие проекты графа Эли по возведению нового замка Данжел, а также его дружба с Фульком Анжуйским и новым архиепископом Ле Мэна Хильдебергом, направленная против Нормандии, Руфуса, как управляющего Нормандией, очень даже касались. В конце концов, Завоеватель посадил над графством своего сына Роберта уже давным-давно. Впрочем, доругиваться с графом Эли Руфус оставил де Беллема, а сам вернулся в Руан, куда де Беллем в апреле 1098 года и доставил захваченного им в плен Эли де Божанси. Руфус отправил де Божанси в почетное заключение, но теперь столицу графства захватил Фульк Анжуйский, женатый на дочери Эли, и посадил туда своего сына Жоффруа. Того самого, который потом станет основателем династии Плантагенетов.

Руфус, не выходя из роли управляющего делами брата, собрал совет и спросил, что, по их мнению, надо делеть с Вексеном и Мэном. Совет решал, что Мэн надо вернуть под руку Нормандии. Ну что ж, войско собрали, столицу Мэна осадили. И даже захватили около 140 анжуйских рыцарей и 4 кастелланов, что было неплохим поводом начать переговоры с Фульком. Прибывший на место Руфус распорядился, первым делом, отпустить на свободу рыцарей и устроить совместный пир, что не вполне понравилось нормандским баронам. Томящемуся в своем почетном заключении графу Эли рыцари были безразличны, но его испугала мысль, что Руфус и Фульк могут договориться между собой в ущерб его интересам. Вильгельм Руфус рявкнул на разбалованных братом баронов, что правил чести рыцаря никто не отменял, так что лучше им замолкнуть и сесть за стол с анжуйцами. А с графом Эли договорился так хорошо, что получил контроль над Ле Мэном и другими городами, которыми владел Завоеватель. И вступил в столицу с превеликой помпой, в сопровождении тысячи рыцарей. А потом поспешил в Руан, чтобы проконтролировать освобождение графа Эли.

В принципе, Эли де Божанси предложил Руфусу хорошую сделку. Он был готов войти в the familia regis, и заслужить делами возвращение графства Мэн под свое начало. Это вполне подходило Руфусу, потому что бездарностью граф Эли отнюдь не был. Но такой план не подходил Роберту Лестерскому (де Бьюмонту/Бомону), графу Мёлана, который видел в лице де Божанси конкурента. И он попытался убедить Руфуса, что, что графу Эли доверять нельзя (и был в этом прав, собственно, но, как показала история, сам Роберт Лестерский заслуживал ещё меньшего доверия, вот только Руфус об этом и не подозревал). Всё закончилось тем, что Руфус просто отпустил Эли де Божанси на все четыре стороны. Данную версию предложил потомкам Ордерик.

Уильям Малмсберийский описывает этот же инцидент более драматично. По его версии, граф Эли прибыл мрачным и небритым, и фыркающим, что он попал в плен благодаря случайности, а не военному искусству, и что как только его освободят, он всем покажет. На что Руфус ответил: «Да ты шутник. Ну что ты можешь? Брысь, брысь, убирайся. И, клянусь святым ликом Лукки, если ты меня достанешь, я не попрошу ничего за то, что отпускаю тебя сейчас». Мило, но далеко от реальности, если учесть, что Эли оставался важной фигурой и тестем Фулька. А его дочь – наследницей графства Мэн. Не говоря о том, что абсолютно все источники того времени рисуют Вильгельма Руфуса человеком, строго придерживающимся кодекса рыцарской чести. Так что подобный диалог Эли и Руфуса, под редакцией Уильяма из Малмсбери, просто не мог состояться.

Жоффрей Гаймар, писавший в 1150-х - 1150-х годах, предлагает свою версию. Вроде, Эли де Божанси утверждал, что если бы он не был в плену, его столица никогда не оказалась бы в руках Руфуса, потому что нет в мире такого короля, которого он, Эли, не смог бы победить. Услышав о таких заявлениях, Руфус вызвал графа, и спросил, действительно ли тот заявлял нечто подобное. Граф Эли гордо ответил, что совершенно уверен в своих способностях. Тогда Руфус рассмеялся, и распорядился отпустить графа, вернув ему Ле Мэн и другие замки, с условием, что тот начнет против него, Руфуса, войну. И пусть победит сильнейший. Но когда Эли де Божанси вернулся в столицу, его бароны, боящиеся Руфуса как льва, посоветовали ему не рыпаться, а передать отданное ему обратно королю, и признать вдобавок Руфуса своем господином. А поскольку граф Эли никогда не шел против своих баронов, он подчинился.

Версию Гаймара, тем не менее, надо воспринимать не хроникой, а моральной притчей о том, что благородное и куртуазное решение конфликтов всегда лучше войны – Жоффрей Гаймар был не только и не столько хронистом, сколько романистом (его перу принадлежит Havelok the Dane).

В любом случае, графство Мэн подчинилось власти Вильгельма Руфуса, действующего там в качестве правителя Нормандии, удивительно легко.
Метки: