mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Генрих VI - "the Rote is deod, the Swanne is goone..."

Генриху досталась очень дорогая жена. Мало того, что она стоила Англии двух с таким трудом завоеванных провинций, она не привезла ни гроша приданного. Более того, по дороге она ухитрилась раздарить свои туфли и вещи «бедным», как она выразилась – хотя зачем им были сатиновые туфельки королевы? В Саутхемптон Маргарет то ли действительно прибыла совершенно больной от качки, то ли просто решила отлежаться после дороги, потому что принять модиста у нее вполне хватило сил. Генрих же залез в долги снова, занимая лошадей у епископа и деньги у парламента. Наконец, 23 апреля 1445 года 16-летняя Маргарет была обвенчана с 23-летним Генрихом в Тичфилд Эбби епископом Салсбери, который был исповедником Генриха.

Это сатирическая картинка о венчании говорит о многом

28 мая королевская чета торжественно въехала в Лондон, где народ, ничего не знающий об условиях брачного договора, встретил красивую королеву с большим энтузиазмом и с ромашками на шляпах (в честь ее имени). Парламент тоже ничего не знал, но о многом догадывался, поэтому там энтузиазма было гораздо меньше. Королеву короновали 30 мая с большой пышностью – и в долг, разумеется.



Королева быстро поняла, что ее муж никогда и ничего не делал по собственной инициативе. По собственной инициативе он только молился и учился. Поэтому она очень быстро начала заниматься внутренней политикой, но, будучи всего лишь молодой и амбитной женщиной, не смогла избежать вполне естественной ловушки: она не смогла удержаться от того, что бы принять сторону Бьюфорта и Саффолка, которые были ее друзьми, против Глочестера и его партии, которые относились к ней плохо. Не прошло много времени, и король стал встречать герцога в окружении вооруженной стражи, словно тот был его смертельным врагом. Надо сказать, дядю Глочестера Генрих никогда не любил, но теперь начал эту нелюбовь демонстрировать.

Ситуация взорвалась в 1447 году. Парламент собрался в феврале, и Глочестер, сделав вид, что ничего не произошло, прибыл в Лондон. По пути его встретили посланцы короля, которые объявили, что Глочестер должен отправиться в свою лондонскую резиденцию отобедать. Несомненно, герцог удивился, но, зная странности короля, подчинился распоряжению. Не успел он закончить обед, как к нему явились Бэкингем, Дорсет и Салсбери, и объявили, что он арестован по обвинению в измене. Буквально на следующий день Хэмфри хватил удар, и он умер через три дня, не приходя в сознание.

Какие только сплетни ни ходили о его смерти! Популярна была теория убийства, но тело герцога было осмотрено, и никаких ран или следов насильственной смерти обнаружено не было. Просто немолодому человеку (ему было 56 – не слишком много, но далеко не юноша) холерического темперамента, уже сильно нездоровому к тому времени, подобное обращение со стороны племянника, которого он ни в грош не ставил, стало последним ударом. Ведь неприятности валились на него с завидной периодичностью лет пять. Скорее всего, людям, которым герцог нравился (а их было немало: и простонародье, и ученые, и люди искусства), хотелось этими слухами направить общую неудовлетворенность царствованием Генриха на личности Саффолка, лорда Сэя и епископа Салсбери, если уж они не могли сознательно не любить своего короля.

Обвинения с герцога сняты не были, потому что пять его соратников были «повешены и быстро сняты» (то есть, повешены не до смерти, но все равно процедура еще та!), а потом помилованы. Владения Глочестера перешли к Маргарет. Ричарда Йорка, который после смерти Глочестера стал прямым наследником Генриха, услали Лейтенантом в Ирландию на 10 лет.
Через два месяца после смерти Хэмфри умер и кардинал Бьюфорт. С 1443 года Генри Бьюфорт не вмешивался в английскую политику активно, но продолжал сохранять за собой роль арбитра при дворе, имея и талант политика, и глубокое понимание своей эпохи. Он завещал племяннику две тысячи фунтов золотом, но Генрих, верный себе, отказался их принять. По его словам, ему достаточно той милости и заботы, которые он получал от дяди, пока тот был жив, и он не хочет наживаться на его смерти. Несколько растерянные исполнители завещания порекомендовали королю основать фонды для Итона и Кингс Колледжа на эти деньги, что король и сделал. Маргарет получила кое-какие ценные вещи из дворца герцога.



Тем временем, Англия узнала, во что ей обошлась королева, и раздражение подданных королевства обрушилось на Саффолка. Заметим: не на королеву. С одной стороны, она действительно была ни при чем, с другой – добрый подданный и в мыслях не считал возможным осуждать свои короля и королеву, не почувствовав себя предателем, которым чувствовать себя не хотелось. Саффолк потребовал у парламента возможности публично оправдать свои действия, и изложил мотивы своих решений на заседании 25 мая 1447 года, после чего парламент постановил, что честь Саффолка восстановлена. Для народа это решение значило немного, Саффолк стал в Англии фигурой очень непопулярной.



Зато Маргарет, ставшая практически главой правительства, с Саффолком очень даже дружила. Оба они были неравнодушны к деньгам, и добились для себя специальных привилегий в торговле шерстью. В 1448 графу Саффолку было пожалован титул герцога.
В том же году Маргарет поддержала учебный проект своего мужа, и основала колледж св. Маргариты и колледж св. Бернарда (Квин Колледж в наше время) в Кембридже.

Финансовые дела короля шли все все хуже. В начале 1449 года сержанты, йомены, клерки, и даже священники двора короля подали парламенту петицию с жалобой на то, что им не платят жалование. Армия была в той же ситуации. Во Франции снова начались военные действия, которые, похоже, стали полным сюрпризом для Саффолка. Он, очевидно, был совершенно уверен, что после двухлетнего мира последует еще один, и не сделал никаких приготовлений на будущее. Англичане терпели в Нормандии поражение за поражением, и были спешно собраны войска, которые должны были отправиться им на помощь, но... застряли на побережье, потому что средств для похода не было. В январе 1450 епископ Чичестерский привез деньги, но солдаты, давно сидевшие без жалования, просто забрали деньги себе, а епископа убили.

”The Rote is deod, the Swanne is goone,
The firy Cressett hath lost his light,
Therefore Inglond may make gret mone
Where not the help of Godde almygh”
(Rote - Бедфорд, Swanne - Глочестер, firy Cressett – Экзетер)

Но Бог, невзирая на бесконечные молитвы короля Генриха, не спешил явить Англии милость. После убийства солдатами епископа Саффолк был арестован 26 января 1450 года, и заключен в Тауэр. Обвинений ему представили предостаточно. Его обвинили в том, что он планировал захватить Англию и посадить своего сына Джона на трон. В том, что он имел предательские отношения с герцогом Орлеанским, через которого передавал секреты Англии Франции. В несогласованной эвакуации Майна его тоже обвинили, потому что не могли обвинить в уступке Анжу и Майна французам в рамках брачного договора – ведь у Саффолка был мандат парламента на его действия. Король распорядился прекратить дело, но 9 марта парламент начал новое дело против Саффолка, уже со свежими обвинениями, довольно неплохо сформулированными. Герцога обвинили в том, что он подбивал короля делать неоправданные займы, что он ослабил власть короля в Гиени, что он оставил Арманьяка без помощи, что он раздавал государственные должности своим друзьям без одобрения совета, и что он разбазарил средства, собранные на усилиние флота, на совсем другие цели. Король, верный своим друзьям, велел назначить Саффолку мерой наказания изгнание на 5 лет, и отпустить. Это было сделано, конечно, но если лорды твердо решили избавиться от Саффолка, кто мог им помешать?

19 марта Саффолк был отпущен, но по какой-то причине вечером его дом в Лондоне оказался окружен разъяренной толпой в количестве около 2000 человек. Саффолк бежал в свое графство, и оттуда, как было предписано, 30 апреля отправился во Францию в изгнание, но по пути был перехвачен кораблем Nicholas of the Tower, и арестован, как предатель. Там его и убили.



В архивах семьи Пастон найдено его письмо сыну Джону, которое он написал перед отъездом:

“ My dear and only well-beloved son,
I beseech our Lord in heaven, the Maker of all the world, to bless you, and to send you ever grace to love Him and to dread Him; to the which as far as a father may charge his child, I both charge you and pray you to set all your spirits and wits to do and to know His holy laws and commandments, by which ye shall with His great mercy, pass all the great tempests and troubles of this wretched world.
And also that weetingly ye do nothing for love nor dread of any earthly creature that should displease Him. And whereas any frailty maketh you to fall, beseech His mercy soon to call you to Him again with repentance, satisfaction, and contrition of your heart, nevermore in will to offend Him.
Secondly, next Him, above all earthly things, to be true liegeman in heart, in will, in thought, in deed, unto the King, our elder, most high, and dread Sovereign Lord, to whom both ye and I be so much bound; charging you, as father can and may, rather to die than to be the contrary, or to know anything that were against the welfare and prosperity of his most royal perity of his most royal person, but that so far as your body and life may stretch, ye live and die to defend it and to let His Highness have knowledge thereof, in all the haste ye can.
Thirdly, in the same wise, I charge you, my dear son, always as ye he bounden by the commandment of God to do, to love and to worship your lady and mother: and also that ye obey alway her commandments, and to believe her counsels and advices in all your works, the which dread not but shall be best and truest for you.
And if any other body would steer you to the contrary, to flee that counsel in any wise, for ye shall find it nought and evil.
Furthermore, as far as father may and can, I charge you in any wise to flee the company and counsel of proud men, of covetous men, and of flattering men the more especially; and mightily to withstand them, and not to draw nor to meddle with them, with all your might and power; and to draw to you, and to your company, good and virtuous men and such as be of good conversation and of truth, and by them shall ye never be deceived nor repent you of.
Moreover, never follow your own wit in any wise, but in all your works, of such folks as I write of above ask your advice and counsel, and doing thus, with the mercy of God, ye shall do right well, and live in right much worship and great heart's rest and ease.
And I will be to you, as good lord and father as mine heart can think.
And last of all, as heartily and as lovingly as ever father blessed his child on earth, I give you the Blessing of Our Lord, and of me, which in his infinite mercy increase you in all virtue and good living and that your blood may by His Grace from kindred to kindred multiply in this earth to His service, in such wise as after the departing from this wretched worlde here, ye and they may glorify Him eternally amongst His angels in Heaven.

Written of mine hand,
the day of my departing from this land,
Your true and loving father
SUFFOLK.”

Кем же был этот Саффолк? А был он из той же семьи де ла Полей, с которой сталкиваешься буквально на каждом повороте английской истории – Уильям де ла Поль, соратник Генри Монмунта. Был ранен при Айзенкуре, где погиб его отец. Осаждал Орлеан в 1429 году в должности одного из командующих. Попал в плен, когда Жанна Д’Арк город освободила, и оставался в плену 3 года, пока его в 1431 не выкупили. В 1430 он женился на 26-летней Элис, внучке поэта Чосера, которой стал третьим мужем (по другим данным – вторым). После освобождения из плена он стал коннетаблем Валлингфорд Кастл. Взлет Саффолка начался после того, как он провел переговоры о женитьбе короля: за них он был пожалован званием маркиза. Потом – графством Момбрей, потом и герцогом Саффолком стал, а заодно и адмиралом, и вообще опорой трона. Лучше бы он оставался простым военным, каким, в сущности, и был.

Именно в Валлингфорд Кастл он и познакомился с герцогом Орлеанским. И, очевидно, именно по этой причине был выбран в качестве посла по вопросу брака Генриха. Ведь к тому времени старые враги стали если не друзьями, то, в некотором смысле, союзниками: и Англии, и Франции нужен был мир. Правда, вскоре выяснилось, что французам была нужно только передышка. Саффолк оказался совсем никаким дипломатом.

Элис проживет еще очень долго. Она увидит, как ее сын Джон женится на Элизабет Плантагенет и станет родственником нового короля. Она снова станет отвечать за Маргарет Анжу, которую арестуют в 1472 году и поместят все в тот же Валлингфорд Кастл. Умрет Элис в возрасте 71 года, и ее посмертная маска будет поражать последующие поколения своей жутковатой реалистичностью.

здесь Элис уже стара

посмертное изображение, серебро

Я не могу сказать, почему граф Саффолк похоронен в своей церкви в Винфилде, а его жена – в St John Baptist's Chapel.

церковь в Винфилде

St John Baptist's Chapel

Граф Саффолк в наши дни стал одним из героев детективных историй Маргарет Фрейзер. Вот сайт о ней: http://en.wikipedia.org/wiki/Margaret_Frazer

О герцоге Орлеанском я прочла удивительные вещи, но не знаю, можно ли им верить, ибо Вики есть Вики. Во-первых, его первая жена оказалась той самой девочкой-женой Ричарда Второго Английского, которую после его свержения отправили обратно домой с куклами и няньками. Интересно, что Изабелла в Англии жила именно в Валингфорд Кастл. Второй женой Шарля называется Бонни Арманьяк, на которой Шарль женился в 1410 году, и которая умерла в 1430-м. Это был не тот Арманьяк, дочь которого рассматривалась в качестве невесты для Генриха, хотя та тоже была Бонни (бедняжка стала монахиней, в конце концов). А вообще прожил Шарль до глубокой старости, устраивал поэтические соревнования, покровительствовал Вийону. В конце концов, худшие для Франции годы герцог провел в Англии.

А вот пример поэзии Шарля Орлеанского для тех, кто знает французский. Я, увы, не знаю. При чем здесь Шарль? Совершенно случайно он сыграл довольно роковую роль в судьбе Саффолка.

En la forêt de Longue Attente
Chevauchant par divers sentiers
M'en vais, cette année présente,
Au voyage de Desiriers.
Devant sont allés mes fourriers
Pour appareiller mon logis
En la cité de Destinée ;
Et pour mon cœur et moi ont pris
L'hôtellerie de Pensée.

Je mène des chevaux quarante
Et autant pour mes officiers,
Voire, par Dieu, plus de soixante,
Sans les bagages et sommiers.
Loger nous faudra par quartiers,
Si les hôtels sont trop petits ;
Toutefois, pour une vêprée,
En gré prendrai, soit mieux ou pis,
L'hôtellerie de Pensée.

Je despens chaque jour ma rente
En maints travaux aventuriers,
Dont est Fortune mal contente
Qui soutient contre moi Dangiers ;
Mais Espoirs, s'ils sont droicturiers,
Et tiennent ce qu'ils m'ont promis,
Je pense faire telle armée
Qu'aurai, malgré mes ennemis,
L'hôtellerie de Pensée.

На русском образцы поэзии герцога нашла здесь:

http://www.stihi.ru/2004/03/27-125

http://www.stihi.ru/2004/03/27-133

И вот еще (в переводе Сергея Пинуса):

БАЛЛАДА
на смерть герцогини Орлеанской

Зачем так рано умерла ты?
Мою любовь и утешенье
Смерть отняла, в мои палаты
Закравшись в черное мгновенье.
В нездешнее и мне б селенье!
Назначил рок здесь на песке
Всем зданьям счастия стоять.
И лучше смерть, чем пребывать
В печали, скорби и тоске.

Столь молодою в гроб легла ты.
За счастие, за упоенье -
Печаль столь дорогой отплаты!
Я проклинаю смерть и тленье.
И легче было бы томленье,
Когда б на гробовой доске
Преклонный возраст начертать…
Но мне над юною рыдать
В печали, скорби и тоске!

Что мне мой меч, мой шлем и латы,
Моя казна, мое значенье,
Когда меня в добычу зла ты
Оставила и на мученье!
Но вечно наше обрученье;
Твоя рука в моей руке
Была недаром; буду ждать
Свиданья там, а здесь страдать
В печали, скорби и тоске.

Да будет в дивном далеке
Дано в лилейном ей венке
Обитель Бога созерцать
И в день Суда не трепетать
В печали, скорби и тоске!

БАЛЛАДА

Я мучаюсь от жажды близ фонтана;
В жару любви от холода дрожу;
Беспечен, но забота неустанна;
Слепой, я по путям другим вожу;
Я нелюдим, и с многими дружу;
Я весь в трудах, и мне всегда досужно;
Добро и зло во мне сплелися дружно.

И весел я, когда на сердце рана;
Изменник я, но верою служу;
Сторонник я порой чужого стана;
Яснее зрю, глаза когда смежу;
Старик, порой подобен я пажу;
Я внутренно счастлив, и хмур наружно;
Добро и зло во мне сплелися дружно.

Люблю я, мирный, звуки барабана;
Не верящий, похож я на ханжу;
Медлительный, быстрей я урагана;
Болтливый, я молчаньем дорожу;
Я мил для всех, и часто всех сержу;
Без сил я крепок, и здоров недужно;
Добро и зло во мне сплелися дружно.

Принц! всё о неудачах я твержу,
Но счастие в руках свое держу;
Мне нужно всё, мне ничего не нужно;
Добро и зло во мне сплелися дружно.

БАЛЛАДА

Меня зачем же, Юность-дева,
Ты Старости передала?
Вся радость вешнего посева
Печально, вижу я, взошла.
Увы, мне Старость не мила,
И всё ж мирюсь, седобородый,
Затем что это путь природы.

Лист пал в ее садах со древа,
В ее дворцах печаль и мгла;
Закрыла окна, нет пригрева,
Хладна на очагах зола.
Былые помнятся дела,
Но далеки былые годы,
Затем что это путь природы.

В устах теперь уж нет напева,
И Мудрость строго подошла,
И пыль былой любви и гнева
Умеренностью облекла.
Жизнь к этому всегда вела
Все существа и все народы,
Затем что это путь природы.

Судьба так много бед и зла
На склоне дней мне принесла.
Под старость ждут одни невзгоды,
Затем что это путь природы.
Tags: Средневековая Англия
Subscribe

  • Вильгельм Руфус - смерть короля/4

    Давайте рассмотрим вероятность того, что смерть Вильгельма Руфуса на охоте была результатом несчастного случая. Из тех редких авторов, которые…

  • Вильгельм Руфус - смерть короля/3

    Меня всегда занимал момент доставки тела Вильгельма Руфуса в церковь. Типа, два крестьянина нашли и отвезли. Как-то странно это: и Завоевателя…

  • Вильгельм Руфус - смерть короля/2

    Обстоятельства смерти Вильгельма Руфуса были достаточно подробно описаны и Ордериком, и Уильямом из Малмсбери. Но, как ни странно, в деталях эти…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments