?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Должность Протектора и Защитника Королевства – Ричард Йорк
sigrig
mirrinminttu
Злосчастный Генри VI попадал под протекторат ещё дважды за время своего правления. Первый раз король впал в ступор в августе 1453 года, за пару месяцев до рождения своего сына и наследника.



Событие рождения наследника у короля всегда было событием государственного значения, но в данном случае – даже более важным, чем обычно. Генри VI больше любил своих родственников-Бьюфортов, чем родственников-Плантагенетов, так уж его воспитали.

Тем не менее, его предполагаемым наследником, до рождения сына, был именно Плантагенет – Ричард Йорк, ведущий род сразу от двух сыновей короля Эдварда III и, строго говоря, через Лайонелла, герцога Кларенса, у него было больше прав на корону, чем у самого правящего короля. И пусть самого Ричарда Йорка на тот момент данный факт не волновал, враждующие между собой фракции двора слабого короля об этом не забывали.

Рождение сына у правящего короля должно было полностью изменить расстановку сил.

Здесь были и проблемы чисто легальные – король должен был признать своего сына своим, а король наотрез отказывался реагировать вообще на любые обращения в свой адрес. Для верности даже глаза закрывал.

Немалой проблемой была королева, которая считала, что, как мать наследника престола, она имеет право встать во главе правительства от имени короля. Но поскольку наследник не был на тот момент признан наследником своим отцом, яростную петицию королевы предпочли просто проигнорировать. Тем более, что она держала персону наследника престола в своих руках в прямом смысле, и передавать ей ещё и административную власть было против правил.

И, наконец, Ричард Йорк, который до торжественного момента всё равно возглавлял очередь на тронное место, наследник там или нет. С Сомерсетом, который фактически правил от имени короля, у него счёты были давние, и основание протектората, по этой причине, лордов озадачивало. Все ведь понимали, что эти двое не договорятся. И лорды тянули время, надеясь, что их король придёт в себя и всё пойдёт по-старому. Благо, пока со всеми делами справлялся лорд-канцлер. Но в марте 1454 года умер и канцлер, и протекторат пришлось основать.

Ричард Йорк, правда, потребовал от Парламента освежить в памяти окружающих детали прав и обязанностей лорда-протектора, как они были детализированы в 1422-м году. Всё-таки, более 30 лет прошло. Так что 3 апреля 1454 года он принял должность из рук парламента.

Вопреки утверждениям некоторых историков, ничто не указывает на то, что герцог Йорк метил в регенты. Напротив, собственно. В регенты метила королева, Йорк просто восстановил ситуацию на 1422-й год: персона короля физически находилась под ответственностью королевского двора, а страной правил королевский совет во главе с лордом-протектором. В такой ситуации, королеве осталась персона принца-наследника, и все возможные варианты в этом направлении были отложены на далёкое будущее.

В ноябре 1454 года было ратифицировано назначение герцога Йорка лордом-лейтенантом Ирландии. Что характерно, зарплату ему даже не назначили ни за должность лорда-протектора, ни за должность лейтенанта – казна была пуста, и экономическое состояние всего королевства не давало надежды на то, что она наполнится в обозримом будущем.

Пол Джонсон, биографер Ричарда Йорка, подчёркивает одну особенность этого протектората – герцог не использовал свою власть ни для того, чтобы выкинуть Бьюфортов из правительства, ни для того, чтобы вознаградить своих сторонников. Он просто исполнял рабочие обязанности, и сдал должность сразу, как король был признан дееспособным в январе 1455 года. Вскоре фактическая власть снова принадлежала Сомерсету, и всё вернулось на круги своя.

То есть, вернулось бы, если бы Сомерсет не взялся за дело исключения Ричарда Йорка из политики решительно и бесповоротно. Попутно он сильно задел интересы Невиллов, а тут ещё первая битва при Сент-Олбанс, в которой Сомерсет и погиб. Строго говоря, битвой эту потасовку на улицах города назвать сложно, но королевский штандарт там присутствовал, и этот факт автоматически сделал и герцога Йорка, и Невиллов государственными изменниками.

Битва при Сент-Олбанс считается первой битвой так называемых Войн Роз, и если уж искать, кто виноват, так всё указывает на самого короля. Он вцепился в Сомерсета упрямо и отчаянно, хотя было вполне очевидно, что сложившаяся ситуация не даёт ни Сомерсету, ни Йорку оставить друг друга в покое. Учитывая явную непопулярность и слабые административные способности Сомерсета, королю следовало бы без шума сменить ключевую фигуру своего правительства. Но он этого не сделал. Да и не факт, что со смещением Сомерсета дела пошли бы лучше.

Второй протекторат пришлось установить уже в ноябре 1455 года, и продолжался он до февраля 1456 года.

На этот раз стало понятно, кто именно в будущем будет противостоять герцогу Йорку, и кто считает его реальной угрозой своим интересам – королева, Маргарет Анжуйская. Хочу напомнить, что вокруг рождения наследника престола в то время оживлённо сплетничали. Но признан-то он уже был, так с чего бы француженке так уж злобиться на явного конкурента её кровиночке? Да и самому королю вряд ли что грозило со стороны герцога. Тот мог бы от него избавиться ещё тогда, когда короля в первый раз как-то забыли на поле боя. Нет, ничто не указывает на то, что в период протекторатов Йорка интересовала королевская корона. Но он был готов отстаивать свои права герцога королевской крови, это так.

В общем и целом, важный момент в деятельности герцога Ричарда Йорка на посту лорда-протектора – это мандат от Парламента и то, что он действовал строго в рамках, установленных в 1422 году.
Впоследствии Доминик Манчини будет утверждать, что Ричард Йорк угрозами и силой заставил королевский совет назначить его лордом-протектором вопреки отсутствию прецедентов. Это не так, должность лорда-протектора была установлена за 30 с лишним лет до первого протектората Йорка.

Профессор Роскелл, писавший историю становления английского парламента, со своей стороны счёл, что настойчивость герцога Йорка в том, чтобы права и обязанности его протектората были ясно установлены парламентом, объяснялось желанием получить своего рода гарантию безопасности. Возможно, и даже вероятно.

Но профессор продолжает, что в 1483 году, когда Ричард Глостер «взял на себя власть регента над своим двенадцатилетним племянником», ничего подобного сделано не было. Здесь Роскелл делает сразу две ошибки. Очевидно, из-за собственной убеждённости, что Ричард Глостер изначально готовил узурпацию трона.

Во-первых, сохранился черновик речи представителя королевского совета в парламенте июня 1483 года, из которого ясно видно, что рамки должности лорда-протектора были установлены, и что роль лорда-протектора не планировалось упразднить после коронации Эдварда V. Напротив, эта роль даже усиливалась после коронации. Причины вполне очевидны – ребёнок был Вудвиллом до мозга костей (так воспитали), и кошмары начала правления Генри VI, управляемого Бьюфортами, вполне могли повториться.

Во-вторых, Роскелл употребляет слово «регент», что, несомненно, соответствует его внутренней убеждённости, но базируется только на мнении Полидора Виргила. Карсон аргументирует, что Виргил, прибывший ко двору Тюдоров в 1502 году, использовал слово «регент» из-за непонимания природы английского протектората. Он был выходцем из культуры, где «глава администрации» несовершеннолетнего короля был именно регентом и никем другим. Английская система протектората была ему совершенно незнакома и непонятна, и при дворе Тюдоров никаких аналогов он увидеть не мог.

Роскелл допускает ещё одну ошибку, утверждая, что Ричард Глостер «формально действовал как гувернёр короля». Гувернёром своему наследнику Эдвард IV утвердил Энтони Вудвилла. Герцог Глостер никогда не действовал в качестве воспитателя своего племянника. От себя могу заметить, что единственным действием в направлении воспитания племянника для роли короля, была попытка герцога обеспечить присутствие мальчика на заседаниях королевского совета. Как известно, попытка оказалась не слишком удачной. Наследник престола сначала капризничал, а затем и вовсе стал манкировать своими обязанностями.

А что касается Ричарда Глостера, то на документах того периода он расписывался как «Duke of Gloucester, brother and uncle of kings, Protector, Defender, Great Chamberlain, Constable and Admiral of England». Вполне очевидно, что дополнительных титулов к этому набору ему не требовалось, своих хватало.
Метки: