mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Генри V принимает решения

Во время первого для Генри V заседания парламента под его собственным руководством, король обратил внимание на финансирование следующих проектов: патрулирование территориальных вод, усиление гарнизонов Марша на границе с Уэлсом и Шотландией, на защиту Ирландии, Кале и Гиени. Не без того, чтобы стороны слегка поторговались, но, поскольку каждая изначально запрашивала больше, чем хотела, все прекрасно сошлись на точке 50/50. Генри не пожалел времени, чтобы восстановить в правах наследников пострадавших во время последних противостояний. Были восстановлены в правах и молодой Нортумберленд, и граф Марш, и граф Маршал. Архиепископу Скропу было выдано посмертное помилование. И останки Ричарда Второго было решено перенести еще раз, на этот раз – в Вестминстер, в гробницу около гробницы Анны Богемской, которую Ричард сам себе выстроил. С точки зрения Генри, счета с прошлым были сочтены.



Был один предмет у молодого короля, относительно которого толерантным он быть не мог. Генри Монмунт был истовым католиком, который мог переносить и переносил воззрения лоллардов, пока они оставались частными убеждениями отдельных личностей. Лоллардизм как ересь, как организованное движение, противостоящее католицизму, он терпеть не собирался. Вернее, лоллардов сам он не преследовал, но не стал препятствовать престарелому архиепископу Арунделу начать чистку Оксфорда, в результате чего те студенты, которые придерживались лоллардистских взглядов, были оттуда исключены. Не слишком мудрый ход, потому что теперь школяры, горя негодованием, понесли свои воззрения и политические взгляды по городам и весям. Шпионы Англии при французском дворе сообщали королю, что некие таинственные эмиссары из Англии говорят там о неизбежности гражданской войны в Англии, и о том, что нынешний король будет заменен графом Маршем. Из Шотландии торжественно заявляли, что король Ричард жив, и находится там. Разумный Генри прекрасно понимал, что за этими слухами ничего не стоит, что и доказал делами, дав шанс бывшим оппонентам Ланкастеров жить нормальной жизнью.

Тем неприятнее ему было обнаружить прямые доказательства того, что уважаемый им Олдкастл стоит за многими интригами. Не было секретом, что лолларды-проповедники окопались в поместье Олдкастла, Генри знал об этом, и это его не волновало. Но неугомонный Арундел раздобыл письменные доказательства активности эмиссаров за рубежом именно по поручению Олдкастла. Генри сделал то, что было для него естественным: вызвал к себе архиепископа и Олдкастла, сказал, что абсурд с заговором его не волнует, и потребовал, чтобы два старика пожали друг дугу руки и прекратили раздувать своими действиями религиозный кризис в королевстве. Олдкастл с достоинством ответил, что он готов повиноваться королю во всем, готов уступить ему все – но не свои религиозные убеждения. После чего покинул двор и удалился в свое поместье. Ничего нельзя было сделать, и 22 августа в королевстве был объявлен декрет, запрещающий проповеди нелицензированных лоллардистов. Самому Олдкастлу пришлось явиться в сентебре на церковный суд, в котором сидели сам Агундел, епископ Генри Бьюфорт и Ричард Клиффорд (епископ Лондона). Олдкастл заявил, что, принимая все каноны веры, он считает изображение Бога и святых идолами, а мольбы, возносимые перед идолами – смертным грехом, который не смоют никакие паломничества и крестовые походы. Как ни удивительно, Арундел был вполне готов это проглотить, зная, как король ценит и уважает Олдкастла. Но тут Олдкастл внезапно отказался отвечать на все дальнейшие вопросы по своим религиозным принципам, что, на практике, означало оскорбление суда.

Через два дня к составу суда примкнул кармелит Томас Неттер, будущий исповедник короля. Ситуация складывалась абсурдная: судьи дружно уговаривали подсудимого хотя бы признать сакрамент, и то, что исповедь ведет к спасению. Но Олдкастл разразился в ответ речью: «Я повторю то, что говорил раньше. Папа и все вы вместе создаете великого Антихриста, которому он голова. Ваши епископы, попы, прелаты и монахи – тело его. А ваши нищенствующие фриары – его хвост, заметающий вашу подлость и софистику». Ничего нельзя было сделать. Олдкастл был обвинен в ереси против веры и учения Святой Римской и Универсальной церкви, и был приговорен к смерти.

Генри дал старому товарищу 40 дней на то, чтобы тот одумался, но Олдкастл, скорее всего, думать не привыкший, поступил, как поступают попашие в тюрьму воины: он оттуда просто-напросто бежал. Он также не подумал о том, во что выльется на практике его побег. А на практике к Лондону стали стекаться и местные лолларды, и шотландцы, и мятежники из Уэлса. Они объявили, что собираются свергнуть королевскую власть вообще, и установить что-то вроде всенародного правительства с Олдкастлом во главе. Бедный старый рыцарь, таким образом, оказался не только еретиком, но еще и мятежником, почти против своей воли.

Что же делает король? Нет, он не мобилизует войска, он именно в этот момент устраивает торжесвенное водворение останков Ричарда в Вестминстер. По крайнее мере, выбивая почву из-под ног у тех, кто утверждал, что король жив.

В ночь на 9 января около 20 000 лоллардов должны были собраться на поле св. Жиля между Лондоном и Вестминстером, а их пособники должны были одновременно начать действовать внутри городов. Вечером король внезапно закрыл все ворота, и поставил на них усиленные гарнизоны, а на поле... явился сам, во главе до зубов вооруженного отряда. Заговорщики, найдя место сбора занятым, поняли, что король хочет им сказать, и убрались прочь быстрее, чем прибыли. Около 37 лидеров лоллардов были схвачены и казнены. Олдкастл, тем не менее, снова ускользнул. На следующий день король издал указ шерифам арестовывать лоллардов, но 28 марта вышел следующий указ – об амнистии всех арестованных и подозреваемых, за исключением нескольких. Таким образом король ухитрился предотвратить религиозную бойню, которая порадовала бы только врагов Англии.

Кстати, о врагах Англии. Король и правительство Англии тщательно присматривали за развитием событий во Франции с самой осени 1413 года. Сам Генри, его брат Бедфорд и Бьюфорты были на стороне герцога Бургундского. Братья Томас и Хэмфри – на стороне Арманьяка. Арманьяка поддерживали и Йорки. Почти между делом, Ричард Йорк, по пути из Аквитании в Англию, заглянул к Арманьяку, и предложил выдать дочь его короля за своего короля. Как ни странно, 19 декабря 1413 года в Лондоне появилось французское посольство. Послы препирались с английскими представителями почти месяц, пока 24 января 1414 года не подписали договор на год, в течение которого Англия обязывала себя не заключать других альянсов во Франции, кроме данного. Ситуацию несколько оживила дурацкая записка французского дофина, отправленная прямо Генри, минуя дипломатические пути. Дофин в своем письме посмеивался, что король Англии и его двор – недоросли, неспособные воевать, и поэтому он шлет им корзину теннисных шаров, чтобы благородным лордам было чем развлечься. Генри ответил, что скоро он пришлет дофину из Лондона такие шарики, которые оденут тому на уши его собственный дворец. Никакого дипломатического скандала из этого обмена любезностями не последовало.

Веселый дофин

А в Англию, тем временем, прибыло сразу два посольства: новое от Арманьяка, и еще одно от герцога Бургундского. Сам король принял бургундцев в Лейчестере, где в тот момент был созван парламент, а его брат Томас развлекал посольство Арманьяка в Лондоне. 23 мая Генри заключил с Бургундским герцогом тайное соглашение против Арманьяка, но за короля Франции. 4 июня Генри ле Скроп и Хью Мортимер была публично назначены для ведения переговоров с герцогом Бургундии по поводу женитьбы короля Генри на дочери герцога (тоже Катарине), и было назначено посольство с правом принять от герцога Бургундского вассальную подать королю Англии. А 1 июня, т.е. на 4 дня раньше, епископы Дурхама и Норвича, граф Салсбери и Ричард Грей из Коднора были отправлены в Париж вести переговоры о женитьбе Генри на Катарине Французской, принцессе. Правда, формулировка предложения была прелюбопытной: ”for a way of ministration of justice and the restituation of our rights and heritage”. Надо сказать, что в переговорах с Арманьяком право Генриха на французский престол поминалось при каждом повороте.

Арманьяк

Еще до прибытия посольства в Париж, дофин начал военные действия против герцога Бургундского. Герцог Берри, который вел переговоры, отмел претензии короля Англии на престол Франции, как нечто настолько нелепое, о чем не имеет смысла даже говорить, но намекнул, что мог бы поторговаться относительно английских владений в Аквитании. Пропрепиравшись ни о чем до начала октября, целых 4 месяца, посольство вернулось в Англию – ни с чем, разумеется. Весь смысл этих политических телодвижений был в предотвращении союза между бургундцами и Арманьяком на то время, пока Англия не будет готова сделать свой ход.

герцог де Берри

В октябре король изложил результаты переговоров перед палатой Лордов в Вестминстере, и было решено еще раз использовать дипломатию, прежде чем переходить к действиям военным – христиане ведь, все-таки, эти французы. Ну а уж если откажутся признать Генри достойным трона Франции, то...

На ноябрьском заседании парламента епископ Генри Бьюфорт произнес свою знаменитую речь: While we have time let us do good. There was a time for peace and a time for war: by the gift of God there was now peace at home and a just quarrel, as became a prince who intended war abroad. But for the King’s high and honourable purpose there were three things needful: the sage and loyal counsel of his lieges, the strong and true assistance of his people, and a bounteous subsidy from his subjects.
Перед епископом хочется снять шляпу, так искусно он спрятал часть о субсидиях под верноподданический прием. Но этим он не ограничился – вот когда была вытащена для широкой публики история о корзинке с теннисными шарами! И это завершило все сомнения: последняя попытка вразумить французов признать права Генриха на их престол – или война.

В феврале 1415 года посольство снова направилось в Париж. Потребовав сдать корону Франции Генри, они стали заверять, что если их король и возьмет меньше, чем ему это принадлежит по праву, то исключительно из уважения к Богу и любви к миру. Постепенно они подошли к тому, что являлось, по-видимому, настоящей целью, а именно к следующему списку:
- выполнение условий Бретонского соглашения
- сдача половины Прованса под управление Бьюфорта и Ноджента
- возврат выкупа короля Джона размером в 1 600 000 крон
- принцесса Катрина с приданым в 2 000 000 крон

Французы предложили концессии в Аквитании и приданое для принцессы в 600 000 крон, затем в 800 000 крон.

принцесса, за которой хотели впридачу всё царство

Послы вернулись в Англию, ни о чем не договорившись, кроме того, что в Лондон должно быть послано новое французское посольство для переговоров с королем. Французы тоже тянули время. Они знали, что уже с сентября 1414 года в Англии проходит постепенная мобилизация сил и средств, и что к апрелю 1415 года у короля Генри была армия такой мощи, какой не имел ни один английский король. Что еще более важно, ни одна подготовка войны на континенте еще не проходила, как общенациональная. Нужно признать, что до Генриха V короли воевали сами по себе, а народ жил сам по себе, надеясь только отделаться от этих войнушек подешевле. Генри Монмунт первым из английских королей сумел не терпеть парламент, как неизбежное зло, а использовать его полностью, как канал ко всем слоям населения своей страны.
Tags: Средневековая Англия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments