Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Эдвард IV - странная осень 1469 года
sigrig
mirrinminttu
К середине августа 1469 года истинным хозяином ситуации в Англии стал граф Варвик. Во всяком случае, так казалось. Королевство и король были у него в кармане, его зять был всё ещё наследником престола, Риверс и Джон Вудвилл, Пемброк и Девон были казнены. Победа? Несомненно. Только странная победа, в которой непонятно почти всё, кроме реальной схватки с Пемброком. Более того, всем, включая самого Варвика, было совершенно непонятно, что с этой победой делать. Такое впечатление создаётся, во всяком случае, со стороны. Изнутри же ситуация могла выглядеть и совсем по-другому.

Отец и сын, Ричард Йорк и Эдвард IV


Для начала, как совершенно правильно замечает Росс, непонятным выглядит поведение молодого короля тем летом. Летние каникулы прогулочным шагом, и три недели рассеянного сидения в Ноттингеме. Вся его компания против северных повстанцев вообще не выглядела военной компанией со стороны короля. Что-то делали только Герберт и Стаффорд. А «роза Руана» заказывал своему окружению жакеты в розочку. Чарльз Росс отмечает контраст поведения Эдварда летом 1469 года с его энергией, которую он уже показал, и ещё покажет в скором будущем. Похоже на то, что Эдвард вообще не воспринимал Редесдейла серьезной угрозой. Возможно.

Но мне трудно принять вывод о лени и некомпетентности. Росс в своих рассуждениях базировался на существующем в его время понимании характера Эдварда, который долго рисовался эдаким леноватым, добродушным весельчаком и бабником. Если же присмотреться к поступкам его величества, как это было сделано позже, то добродушие начинает казаться маской, а любовь к радостям жизни – не превышающей обычный уровень среднестатистического человека.

Я зайду в своих спекуляциях на тему даже так далеко, что предположу тщательную работу тюдоровского периода в создании образа весельчака, бабника и добряка. В конце концов, надо же было как-то объяснить некрасивую историю с незаконностью вудвиллского брака и последовавшую в результате бастардизацию потомства от этого брака. Потому что можно было изъять из обращения и запретить постановление парламента 1483 года, но нужно было ещё и смягчить образ клятвопреступника и, возможно, братоубийцы.

Вторая странность ситуации заключается в том, что она вообще случилась – Варвик не имел ни малейшей поддержки среди сэров и пэров королевства после выпуска своей прокламации. Не было никакого восстания. Под знамёна Варвика не стали сбегаться затаившиеся ланкастерианцы и просто люди, обиженные Эдвардом. Недовольны люди были, но вся операция прошла настолько молниеносно, что не превратилась во что-то массовое. Да и после того, когда власть оказалась в руках Варвика, ничего не последовало. Были убраны на тот свет те, кто наиболее раздражал старую знать, но не последовало передела влияний и состояний. Варвик назначил себя старшим судьёй королевства и сенешалем Южного Уэльса, а Гастингса – сенешалем Северного Уэльса, потому что эти важные для бюрократической машины должности оказались вакантными.

Но и всё, больше плюшек никто не получил. А еще Варвик срочно созвал парламент на 22 сентября 1469 года, причем местом проведения парламента должен был стать Йорк, что, в общем-то, было вполне логично, учитывая, что восстание Робина Редесдейла было все-таки поднято именно на севере, и северяне должны были быть прилично представлены в парламенте.

Что касается Эдварда, то ещё 8 августа миланский посол сообщил на родину, что Варвик планирует объявить Эдварда бастардом, и дать корону Кларенсу. Но миланец ошибся, сильно ошибся. Варвику было не до Кларенса, если он вообще когда-то хотя бы в теории замышлял замену одного братца-Плантагенета на другого. А не до коронационных интриг Варвику было по вполне объективной причине. Эдвард не проявил себя эффективным королём, но он был королём. После его «переселения» в Уорик Кастл в стране образовался ненадолго вакуум власти.

Глубинка, как обычно, на ситуацию «власть переменилась» реагировала вяло, если это не касалось их кровных, местных интересов. Но вот Лондон – Лондон забурлил. Начались грабежи и погромы, сведение счётов. По счастью для всех, в Лондоне продолжал функционировать королевский совет, который мог удержать ситуацию под контролем, да и заволновавшиеся бургундские послы обратились к лондонским олдерменам, обещая им всяческие торговые блага, если они будут поддерживать порядок и останутся лояльны Эдварду.

Без хозяйской руки начали сводить счеты и сэры с пэрами. Норфолк (Мовбрей) захватил собственность Пастонов, Тальботы и Беркли начали открытые военные действия друг против друга, Стэнли рассорились с Харрингтонами, и Ричард Глостер всерьез поскандалил с Томасом Стэнли из-за того, что один из вассалов Стэнли перешёл под руку Глостера, попросив защиты и поддержки. Этот конфликт приведёт к вооружённым столкновениям в начале 1470 года. Не из-за вассала, конечно, а из-за вопроса, кто на Севере главнее, причём Эдвард практически примет сторону Стэнли. И, наверное, ситуация в северных регионах в августе выглядела настолько подходяще хаотической, что Хэмфри и Чарльз Невиллы (из ветви Невиллов-ланкастерианцев) внезапно подняли знамена Генриха VI вдоль всей северной границы.

В конце августа Эдвард неожиданно «переселился» из каменной, несокрушимой громады Уорик Кастл в практически домашний Миддлхем. А потом началась феерия. Есть версия, что Эдвард оказался слишком дорогим гостем для Варвика. Есть версия, что Эдвард бежал от Варвика на охоте. Есть версия, что Варвик дал Эдварду возможность сбежать во время охоты. Только, похоже, никто никуда не бежал. Король появился 10 сентября в Йорке, совершенно очевидно без всяких ограничений, хотя и рука об руку с Варвиком, и этот тандем без всякого труда собрал в Йорк войска, которые, под командой Варвика, в клочья разнесли Хэмфри и Чарльза Невиллов, причём оба мятежника были схвачены и казнены в присутствии короля. Потом Эдвард вызвал в Йорк Ричарда Глостера, герцога Саффолка (Джона де ла Поля), графов Арунделла, Нортумберленда, Эссекса, а также Гастингса и Монтжоя, и все они, вместе с Варвиком, отправились в Лондон, куда прибыли в середине октября и где были торжественно встречены.

Короче говоря, Эдвард что-то пообещал Варвику. И напрасно наши современники-историки обвиняют Варвика в недостатке решительности и удивляются, почему он не уничтожил Эдварда, пока тот был полностью в его власти. Да потому, что Варвик в принципе не был способен на хладнокровное убийство сына своего друга, соратника и родича. Потому, что он и не собирался ни свергать Эдварда, ни уничтожать его. Всё, что было нужно этому воину и политику – это ситуация, в которой он мог заставить Эдварда к себе прислушаться, наглядно продемонстрировав, насколько король, на самом деле, уязвим. Ну и не в последнюю очередь – конкретно и навсегда убрать с политической арены особо активных Вудвиллов.

Варвик оценил Эдварда совершенно неправильно. А ведь мог бы уже сделать выводы, что имеет дело с человеком, не держащим слово и не отступающим от своих схем. И с человеком чрезвычайно злопамятным на любое унижение. Варвик ткнул своего короля носом в его слабость. Такое не прощается. Не говоря о том, что в Лондоне короля поджидали безутешные и разъярённые жена и тёща.
Метки:

  • 1
Очень интересно.
Эдди был все-таки коварная тварюшка, а Варвик, судя по всему, против него - не очень.

Мне невольно приходит в голову, что здесь уже ярко виден конфликт поколений, конфликт переходного периода от Средневековья к Ренессансу. Рыцарственность духа, верность слову стали проигрывать коварству и иезуитчине. Что интересно - на информационном фронте тоже. Ведь 500 лет верили, что Эдди - хороший, а Варвик - плохой.

Мне кажется, правители того и другого толка встречались всегда.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account