Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Кое-что о Лиз Вудвилл
sigrig
mirrinminttu
Историю о том, что отчаявшаяся обеспечить своё и своих малолетних сыновей будущее молодая вдова погибшего ланкастерианца отправилась караулить короля под дуб, знают все. Этот дуб, кажется, до сих пор имеется в наличии, или, во всяком месте, известно место, где он рос.



Туристы охотно приезжают на дуб полюбоваться, даже если имеют основательные подозрения относительно правдивости истории о том, как молодой король встретил свою будущую королеву. Слишком отдаёт историей Золушки, чтобы быть правдой. Тем не менее, история о молодой вдове «из простых», о молодой любви и тайной свадьбе в майский день вполне имеет право на существование, потому что люди любят именно такие истории.

На самом деле, Элизабет Вудвилл назвать «простой английской вдовой» можно было только с большой натяжкой. Ее мать, Жакетта Люксембургская, принадлежала к древнейшему королевскому роду. Барон Риверс, отец, был, правда, из сквайров короля Генри V, но таких «выскочек» (вернее, куда как менее заслуженных выскочек) было вокруг Эдварда подавляющее большинство. И титул Риверса был гораздо старше, чем титулы Гастингса, Герберта, Говарда. А хрустящая свежесть титула Гастингса, как известно, у того же Варвика аллергии не вызывала.

Муж Элизабет, рыцарь, сэр Джон Грей из Гроуби, погиб во время второй битвы при Сент-Олбанс, и только поэтому не успел унаследовать баронский титул своей матери, титул баронов Феррерс.

Бедной семья Риверсов-Вудвиллов не была. Для начала, Жакетта, после смерти своего первого мужа, получила обширнейшую вдовью долю, приносившую ей в Англии 4 000 годовых, и такую же сумму во Франции, и заплатила за несанкционированный королём второй брак астрономическую сумму в 1000 фунтов. Вернее, деньги заплатил кардинал Бьюфорт, но в обмен на несколько поместий Жакетты. Более того, Риверс служил вполне благополучно под началом герцога Йорка, и, вместе с женой, был в числе сопровождавших Маргарет Анжуйскую в Англию. В конце концов, сестра Жакетты, Изабель, была замужем за дядюшкой Маргарет. Так что бароном Риверс стал еще в 1448 году, а в 1450 году он стал и кавалером ордена Подвязки.

Разумеется, Риверсы очень пострадали от бездарного правления Генриха VI. Деньги Жакетте должна была платить казна, а казна вечно была пуста. Владения Англии во Франции были потеряны, и вместе с ними была потеряна половина дохода Риверсов. Не меньше, если не больше, пострадали в те годы и Йорки, которым пришлось поддерживать престиж Англии во Франции за свой счет, и которым казна не торопилась вернуть расходы. Так что к 1461 году барон Риверс и Жакетта Люксембургская владели «всего» восьмью поместьями, живя постоянно в Графтоне.

Что касается Риверсов, их примирение с новым режимом прошло более, чем плавно. По какой-то причине крайне редко упоминает о том, что Эдвард, после своего провозглашения королём, остался в Лондоне дожидаться отряда бургундцев. Учитывая ту скорость и ту хаотичность, с которой одно событие сменяло другое на переломе 1460 и 1461 годов, сам Эдвард не мог бы успеть наладить отношения с герцогом Бургундским до такой степени, чтобы оттуда в Лондон могли быть отправлены в его распоряжение войска, да ещё и под знамёнами дофина Франции.

То, что Эдвард получил наёмников именно тогда, когда они ему были нужны, говорит о том, что для такого результата кто-то начал работать в нужном направлении практически сразу после смерти герцога Йорка. То, что Эдвард заплатил Жакетте приличную сумму наличными после победы у Таутона, то, что он чрезвычайно быстро провел рутинное заключение барона Риверса и его старшего сына в Тауэр с последующим помилованием, то, что уже в 1462 году Риверс сидел в королевском совете, указывает на достаточно плотные для занятого нового короля отношения между Эдвардом и семейством из Графтона.

Но несомненно и то, что до самого 1464 года Эдвард и видеть не видел вдовую дочь барона Риверса, которая жила отдельно и была вынуждена вести борьбу за своё наследство со свекровью и новым мужем баронессы Феррерс. Этим новым мужем был не кто иной, как «человек короля», Джон Бурше. Кто его знает, почему богатый и знатный человек решил оттяпать у беззащитной вдовы с двумя малолетними сыновьями наследство её мужа. Возможно, просто потому, что он мог это сделать. Он был человеком короля, а Эдвард никогда не лез в дела своих людей, если только они выполняли то, что он, как сюзерен, имел право требовать. Возможно, Бурше чувствовал себя в своём праве.

За год до смерти Джона Грея, семья обменяла три поместья на 100 марок годового дохода пятнадцати ленникам. Этот доход предназначался именно Джону Грею, Элизабет и их сыновьям. Всего за год от пятнадцати ленников в живых осталось всего трое, и теперь и Элизабет Грей, и её свекровь хотели вернуть поместья – но каждая считала их своими. Более того, леди Феррерс не постеснялась заявить, что Риверс должен ей 125 марок приданого за Элизабет, хотя приданое было давным-давно заплачено покойному ныне мужу леди. Просто Риверс, хорошо знавший Эдварда Феррерса, не взял расписку о том, что приданое выплачено. И леди Феррерс знала, что расписки нет. Обе стороны подали формальные жалобы в канцелярию короля.

Чего Элизабет боялась, так это практической потери её старшим сыном титула и состояния Феррерсов. Если леди Феррерс заграбастает все земли себе, то её новый муж, который был гораздо моложе леди, будет потом пользоваться ими пожизненно, даже если, со смертью жены, потеряет право на титул.

Так что Элизабет Грей обратилась к максимально доступной для неё высшей инстанции, к новоиспечённому лорду Гастингсу, который был, собственно, наместником короля в регионе, где она жила. Это было совершенно стандартное обращение. И Гастингс откликнулся. Он пообещал Элизабет, что поддержит её, но не без условий.

Во-первых, она разделит с ним пополам все доходы от доли Томаса, её старшего сына, пока мальчику не исполнится 12 лет. Из этого соглашения исключались те три поместья, вокруг которых и разгорелась свара, их получила бы в своё пользование Элизабет. Во-вторых, Томас должен был жениться на ещё не родившейся у Гастингса дочери, а если дочери не будет, то на дочери брата Гастингса. Если Томас умрёт до женитьбы, то его место займёт его младший брат. За это Элизабет получила бы 500 марок, но если за 6 лет или оба её сына умрут, или ни у Гастингса, ни у его брата не появится дочерей, то Элизабет вернёт 250 марок назад.

Кстати, договор весьма и весьма стандартный, и если он чем-то интересен, так только фактом, что Элизабет, с Вудвиллами-Риверсами и Греями-Феррерсами в родне, очень даже подходила в родню пэру Англии. Пусть даже и такому свежему и жадному, как Гастингс.

Договор был подписан 13 апреля 1464 года. А 30 апреля, согласно легенде, король Эдвард проезжал через Стоуни Стратфорд, и тогда произошла знаменитая сцена под дубом. Кстати говоря, рассказ о том, что вдова посмела защищать свою честь от самого короля при помощи кинжала, появился ещё при жизни Элизабет – изумлённым европейским аристократам нужно было как-то объяснить неожиданный брак короля.

Но только вот незачем было Элизабет Грей ждать короля под дубом. У неё было письменное соглашение с Гастингсом на руках, так что её дело было практически выиграно. Опять же, имея отца, сидящего в королевском совете, ей вовсе не нужно было искать короля на пыльной дороге, она могла получить аудиенцию и во дворце. К тому же, Эдвард провёл вторую половину лета 1464 года в Пенли, своём поместье между Лондоном и Графтоном, где теперь жила Элизабет. Они могли встретиться именно тогда, в более спокойной обстановке, потому что у Эдварда появилась хорошая причина навещать Графтон, и неоднократно.

К тому моменту он уже решил, в какую сторону будет строить свою внешнюю политику, и его решение не включало слишком близкие отношения с Францией. Причин на это было много – и экономических, и политических, и, возможно, чисто эмоциональных. В конце концов, Эдвард родился в Нормандии, и провёл во Франции немало времени, причём он рос среди людей, досконально знавших и тех, кто делал политику во Франции, и тех, кто в своё время завоевал Францию. Более, чем возможно, что он не желал связываться с женой-француженкой после того, как предыдущая королева из Франции подняла на пики головы его отца и брата.

Эдварду, готовящемуся вести королевство достаточно анти-французским курсом, нужны были союзники в Европе, и никто не мог быть лучшим союзником, чем довольно могущественная Бургундия. Да, к 1464 году бургундский двор осторожно выразил интерес к тому, чтобы породниться с новым королём Англии, но кого они могли предложить Эдварду? Мэри Бургундской было всего шесть лет, и других девушек непосредственно при бургундском дворе не было. Конечно, нашёлся бы с десяток родственниц, но это было бы не совсем то. Ждать десяток лет, пока Мэри вырастет, Эдвард просто не мог себе позволить, свежей династии нужен был преемник престола, и быстро, потому что на данный момент этим преемником был Кларенс, брат Эдварда, уже продемонстрировавший несколько пугающе пылкие амбиции и скверный характер.

То есть, попасть в союз с бургундцами с парадного входа как-то не вырисовывалось, но задняя-то калитка уже использовалась в начале 1461 года, и располагалась эта калитка в Графтоне.
Никто и никогда не узнает, что было у Эдварда на уме. Возможно, он просто хотел наладить через родню Жакетты тайный политический альянс. Возможно, он уже решил породниться с Вудвиллами, потому что численно эта семья очень подходила для его политики ставить на ключевые посты новых, зависящих от него людей. Да, своих «вице-королей» Эдвард назначил уже к концу 1461 года, но ему нужен был некий контроль и над этими вице-королями. А может быть он просто хотел получше проконсультироваться относительно особенностей и тонкостей политики бургундского двора с Жакеттой, у которой это знание было.

Несомненно только одно: его влечение к Элизабет оказалось полной неожиданностью для всех вовлечённых – и для Жакетты, и для самой Элизабет, и для Риверсов-Вудвиллов. Пожалуй, меньше всех беспокоился сам Эдвард, у которого уже был готов план: тайный брак.
Метки:

  • 1
Жду теперь продолжения!
А то я эту историю только с книжно-романтичной стороны знаю.

А жаль, потому что широкая картинка гораздо интереснее, чем сказка о золушке Лиз.У Ландера, наверное, самое подробное исследование.

Мне всегда казалось что в этой истории все намного сложнее чем кажется. Только разве Эдвард уже не был женат к тому времени? Или я что-то путаю.

Он был. Но мог не верить в то, что это было не обманом, а именно законным браком, для которого и свидетеля-то не требовалось, потому что свидетелем был как бы сам Бог.Или с нахальной самоуверенностью считал, что никто никогла не пикнет.

Ни фига себе самоуверенность)))) Хотя в тех условиях - думаю оно и неудивительно. Все таки война и прав тот кто сильнее. Может быть еще это роль сыграло

  • 1
?

Log in

No account? Create an account