?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
"Некромансеры" при персонажах Войн Роз
sigrig
mirrinminttu
Сколько существует человечество – столько его и тянет магически заглянуть в будущее, а еще лучше – как-то на это будущее повлиять. Каждый в свою пользу. Нет, люди всегда, конечно, понимали, что если каждый будет тянуть одеяло на себя, ничего хорошего из этого не выйдет. Значит, отдельно взятому индивиду нужно было найти себе такого мага, чтобы тот одним рывком выдернул одеяло у других и отдал его нанимателю в личное пользование.



Разумеется, в таких условиях каждая заметная личность в условиях беспокойной реальности Войн Роз обзаводилась собственным «некромансером», nigromansier. Был такой, например, у герцога Бэкингема, который предал Ричарда III. Звали некромансера Томас Нандьюк, и был он человеком в академических кругах не из последних. Как не из последних был и Томас Саутвелл, некромансер при леди Элеанор Кобхем, супруге герцога Хэмфри Глостера. Саутвелл был образован в Оксфорде, был канонником в Вестминстере, был врачом-физиатром, и именно он открыл в 1441 году первый объединенный колледж для совместного обучения хирургов и физиатров. Даже при набожной Маргарет Бьюфорт состоял свой некромансер – Льюис Карлеон, по совместительству личный врач леди, тоже образованный в Оксфорде и Кембридже. Всегда практичная, леди Маргарет заодно использовала Карлеона в качестве личного шпиона.

И никого не останавливало то, что проку от этих некромансеров было мало со знаком минус. Леди Элеанор осудили за попытку магически воздействовать на жизнь короля Генриха VI, и она, после публичного покаяния, провела остаток жизни в заключении. Сам «некромансер», Саутвелл, был бы сожжен, если бы не умер в Тауэре как раз в ночь перед казнью. Герцогу Бэкингему отрубили голову без суда и следствия. С леди Маргарет, правда, ничего дурного не случилось - из-за чрезмерной гуманности короля Ричарда III, да и Карлеон всего лишь просидел в Тауэре до прихода к власти Тюдора.

покаяние леди Элеанор

Карлеон потом, до самой своей смерти в 1495 году, будет личным врачом Елизаветы Йоркской с симпатичным окладом в 40 фунтов. Он также был одним из немногих врачей-астрологов-некромансеров, кто имел жену. Более того, в суде Лондона осталась жалоба соседей на то, что Карлеон, имеющий молодую жену, открыто сожительствует со своей служанкой, которая уже родила ему двоих детей и теперь снова беременна. Так что Карлеон был веселым «некромансером», если так можно выразиться.

Что касается Томаса Нандьюка, то его по делу Бэкингема вообще никак не наказали. То ли Ричард, вопреки существующему мнению, в магию совсем не верил, то ли его гнев был полностью направлен на персону того, кого он считал другом, и кто оказался предателем, то ли новая администрация еще не напрактиковалась в расследованиях заговоров. Нандьюк даже впутался в следующий заговор против Ричарда, и все равно его не наказали. Впрочем, возможно, что в 1484 он просто бежал к Тюдору, во Францию. Но и победа Тюдора особого счастья г-ну некромансеру не принесла. Дело было, очевидно, в дурной репутации. Он оказался не способным ни предупредить Бэкингема о том, чем закончится герцогова попытка перехватить корону для себя, ни предупредить Брэндона, что восстание в Колчестере не имеет ни малейшего шанса на успех.

Так и умер Нандьюк в Кембридже, в условиях приличных, но отнюдь не блестящих, оставив после себя пару старых черных штанов, потертую манию красного цвета, и некоторые интересные для историков предметы, перечисленные в описи: три коротких плаща ярких цветов и шляпу, обтянутую вельветом – несомненно, остатки былой роскоши. Остались также лютня, щетки для волос и пять заношенных шелковых дублетов. Остались после него и разные безымянные книги, памфлеты, манускрипты, работы по медицине и астрологии, стол, бумага и три пресса для книг, а также некоторое количество алхимического оборудования. Типичное имущество небогатого ученого, знававшего лучшие времена. Что могло привести такого человека в круги «некромансеров» при аристократах?



Когда-то его имя писалось в архивах Кембриджа как Ван Дайк, но поскольку его образование спонсировалось на уровне Мастера Искусств герцогом Бэкингемом, изменилось и имя. Это, кстати, говорит о том, что пришлый голландец или фламандец был учеником одаренным. Это было в обычае английских баронов, покровительствовать многообещающим дарованиям. Не потому, что деньги были лишние (а они были), а потому, что в пятнадцатом веке Оксфорд и Кембридж были университетами захолустными, а патриотизм и национальная гордость англичан требовали, чтобы их обучение могло конкурировать с университетами на континенте. Взамен ожидалось, что такой стипендиат, в свою очередь, отпреподает в университете энное количество часов.

Каким-то ветром в эту систему занесло и Нандьюка – студента, обладавшего, очевидно, талантами как минимум, потому что крутился он в те годы в обществе самого Джона Арджентайна. А Джон Арджентайн был придворным, астрологом и физиатром, который составлял гороскопы для Эдварда IV и Эдварда V. Арджентайн был также человеком, последним видевшим «принцев из башни» перед тем, как те исчезли совершенно таинственно и бесследно. Арджентайн, кстати говоря, весьма преуспел при дворе Генри Тюдора, хотя и в качестве физиатра, а не мага. Именно Арджентайн был личным врачом принца Артура.

С первого взгляда, объединение науки исцеления с «темными искусствами» выглядит нелогично. Но это только на первый взгляд. Тот, кто может исцелить, может и нанести вред. Тот, кто понимает язык звезд, наверняка в сговоре с духами стихий. Не говоря о занятиях алхимией, дающих просто неограниченные возможности для любознательного ученого!

Не думаю, что люди, живущие в Средневековье, были суевернее или наивнее, чем мы. Скорее, менее, потому что они были гораздо ближе к природе, чем мы, а это как-то излечивает от избытка мистичности в организме. Поэтому увлечение интеллектуальной диаспоры алхимией списывать на какую-то предполагаемую «недоразвитость» Средневековья не стоит. Потому что дело обстояло с точностью до наоборот: алхимия была экспериментальной наукой, естественным развитием философской составляющей знаний. И, как экспериментальная наука, вызывала противоречивые эмоции.



Если папа Клемент IV в тринадцатом веке покровительствовал францисканцу-ученому Роджеру Бэкону и изучал его труды по философии, теологии, астрологии и алхимии, его преемник считал Бэконовы пересмотры астрологических доктрин слишком «ультра», и уж совсем не одобрял увлеченности францисканца составлением пророчеств.

В общем и целом, говоря об астрологии и алхимии надо помнить, что они были науками, имеющими свою теоретическую базу, свои теоремы и аксиомы, свои понятия и традиции. И алхимики знали, что делали, хотя устоявшийся стереотип изображает их или безумцами, или шарлатанами. Разумеется, кто угодно мог закупить алхимическое оборудование и начать какие угодно опыты, но это не делало его алхимиком. Кто угодно мог составлять гороскопы и изрекать пророчества, но это не делало его астрологом или философом. Вы можете мне возразить, что списки ингредиентов для алхимических опытов говорят сами за себя, слишком научными они не выглядят. Я отвечу, что уже некоторое время существует обоснованное мнение, что эти списки – шифры, которые в наше время потихоньку расшифровываются.

В любом случае, настоящие «некромансеры» были людьми образованными, членами определенной группы, хорошо знакомыми друг с другом. У каждого из них имелась определенная репутация среди своих и среди нанимателей. И они были плотно интегрированы в реальную жизнь. Епископ Гийом Овернский на переломе двенадцатого и тринадцатого веков изучал Вселенную, Генрих Гентский в тринадцатом веке трудился, помимо прочего, на ниве психологии, Альберт Магнус в том же тринадцатом веке вообще не оставил в науке ни одного камня не перевернутым, оставив после себя томов сорок трудов на разные темы. Причем, епископ Альберт Магнус не просто делал теоретические выводы, он занимался исследованиями и экспериментами. И довольно солидная часть его интересов была обращена на медицину.

Доминиканец Фома Аквинский, опять же в тринадцатом веке, оказал на английскую медицину огромное влияние, исследуя работу человеческой памяти, помимо прочего. Приведу один из его постулатов: «Человек отличается от животного мира наличием способности познания и, на основании этого, способностью совершать свободный осознанный выбор: именно интеллект и свободная (от какой-либо внешней необходимости) воля являются основаниями совершения подлинно человеческих действий (в отличие от действий, свойственных как человеку, так и животному), принадлежащих к сфере этического». Иоанн Дунс Скот на переломе тринадцатого и четырнадцатого столетий потратил много усилий на отстаивание идеи непорочного зачатия богородицы, но он же изучал развитие личности и свободу воли. И был астрологом. Даже францисканец Уильям Оккам в четырнадцатом веке, имеющий репутацию философа чистейшей пробы, сделал большой вклад в изучение абстрактного мышления.

Современником персонажей Войн Роз был алхимик Джордж Риплей. Вот он уже был известен именно как алхимик, в качестве которого пользовался покровительством Эдварда IV. Этот король вообще имел довольно сильные связи в мире алхимиков и людей, принадлежавших к могущественным полусекретным орденским организациям. Риплей – один из немногих, за кем стойкие слухи признают умение делать золото алхимическим путем. Потому что сложно себе представить в Англии тех времен человека настолько сказочно богатого, чтобы он мог позволить себе даровать рыцарям Мальты по 100000 фунтов в год на их войны против турок. Хотя, конечно, даровать - это одно, а конкретно дать - совсем другое, и в этом случае непонятно, были эти сотни тысяч дарованы или даны.



Вот то, что алхимические опыты были небезопасны и сопровождались выделением более или менее омерзительных запахов – правда. Как и то, что многие алхимики утверждали, что умееют «призывать существа невообразимые» - как правило, не вдаваясь в подробности. Отсюда, по-видимому, и стойкое ассоциирование алхимиков с темными искусствами. Отсюда это название, «некромансеры». Конечно, рассматриваемые в данном, мелком контексте некромансеры были гораздо более скромными персонами, чем Риплей и епископы, но на своем уровне они делали то же самое: исследовали природу, исследовали человека, и экспериментировали с веществами, составляя лекарства. Эти рецепты исследуются сейчас в том объеме, в котором они известны, и за многими признаются несомненные достоинства. Хотя, леча одно, они могли покалечить другое – но разве не так обстоят дела со всеми лекарствами?

Был «некромансер» и при Ричарде III, правда, не собственный. Патронессой Уолтера Лемпстера была Элизабет, герцогиня Норфолк, женщина, как известно, не жадная. Во всяком случае, когда умер Лемпстер, его три родственницы унаследовали 500 фунтов, из которых 300 наличными, и кучу дорогой посуды. А библиотеку Лемпстер завещал королевскому колледжу в Кембридже. Впрочем, неизвестно, пользовался ли король Ричард услугами Лемпстера как алхимика или составителя гороскопов. Скорее всего, Лемпстер оказывал в хозяйстве Ричарда только чисто медицинские услуги. Что еще раз косвенно подтверждает, что Ричард не верил в гороскопы и алхимию. И в этом свете весь эпизод с Гастингсом становится из смутного совершенно непонятным.

При короле-легенде Генри V в некромансерах состоял врач и священник Николас Кольнет. Кольнет оставил после себя всего 89 фунтов, зато массу серебряной и золотой утвари. И его гардероб ни у кого бы не повернулся язык назвать жалким!

  • 1
У меня срыв шаблона! Я наивно полагала что в тем времена таких товарищей пачками жгли.
А вот про леди Элеанор не знала - спасибо за информацию

Нет-нет, всё было сложнее. Одно время вера в колдунов вообще сурово считалась суеверием. Потом стали наказывать за доказанные попытки причинить зло, но это уже уровень не настоящих некромансеров.А ученых тогда ценили, хотя в ученом мире тоже свои доктрины и анти-доктрины...

Верно, читал о таком подходе. Судья понимал, что нельзя убить короля, протыкая его восковую куклу булавкой. Поэтому он наказывал колдуна не за некромансию, а за намерение навредить. За злоемыслие...

Спасибо за уникальную информацию

Спасибо - очень интересно!

А вот любопытно было бы сравнить с Россией:

насколько Англия 15 века была богаче/беднее, провинциальней/цивилизованней, более продвинутой/менее продвинутой в военном плане? Лондон был больше/меньше Москвы?

У нас как раз же в это время закончилась война Василия с Шемякой. Насколько прослеживаются паралели?

Вот единственно, про алхимиков у нас не слышал. Врачи-иностранцы были. Одного, по-моему, Иван 3 утопил в Москве-реке, когда сына залечили.

А вот историю России я знаю только на уровне обывателя)) Это же отдельная, огромная область знаний. А уж сравнение, достойное внимания, могут, по-моему, написать только два специалиста-профессионала.Остальное будет на уровне "как-то так".

Ну это Вы скромничаете, понятно.

Но тема, конечно, непростая. Хотя, по-моему, историю обязательно надо изучать сравнительным методом.

А если с Францией?

Вот интересно, что по параметру производства манускриптов Франция была впереди на порядок. А это довольно четкий показатель богатства в то время.

И Плантагенеты, пока земли на континенте были в товарных количествах, относились к островной части свой империи с пренебрежением.

И по урбанизации: до 1000г. Лондон и Париж шли вровень, а затем Париж вырвался вперед, да настолько, что к 1500г. превышал Лондон по населению в 4 раза.

То есть можно ли считать, что, вплоть до 16 века, Англия - медвежий угол? Или это неверное упрощение?

Да нет, не скромничаю, просто я трепетно отношусь к специалистам.

По-моему, не будет упрощением. Факт, что в Англии и население было мелочисленнее, и иностранцев там никогда не любили. То есть, в какой-то степени экспорт культуры был чрезвычайно медленным. Все отмечали, что английская механика и инженерия превосходили континентальные. Но вот если сравнить английскую живопись 15 века и итальянскую, то это же черт знает что! Англия очень выиграла в результате отделения церкви от Рима, за счет иммиграции не самой бедной и неумелой части протестантского населения с контента. А до этого - да, более или менее медвежий угол.

Все отмечали, что английская механика и инженерия превосходили континентальные.

А можно этот тезис раскрыть детальнее?

Кто говорил и о чем шла речь?

Не можно))) Эти детали рассеяны по разным постам и эпохам. Говорили гости, участвующие, скажем, в коронационных процессиях, где конструировались арки, говорили послы. Наверняка должна быть книга на этот счет, но мне не до таких деталей сейчас.

  • 1