?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Король Джон - 10
sigrig
mirrinminttu
Джон правил достаточно спокойно до самого 1212 года. То есть, именно он правил спокойно. Что касается его баронов, то у них было свое мнение о короле, который как-то бросил, что у него ровно столько врагов, сколько в королевстве баронов. То есть, правил он железной рукой.



В 1212 году слухи о его отлучении от церкви достигли Уэльса. Долго достигали, надо признать, но Уэльс не слишком интересовался событиями в христианском мире, если только эти события не играли на руку очередному варлорду, желавшему пограбить. В начале лета этого года банды уэльсцев разграбили несколько приграничных крепостей, истребив всех жителей и гарнизоны, испепелив все, что горело, и прихватив с собой все, что только можно было унести и угнать.

Всегда легкий на подъем, Джон немедленно отправился к границе. В июле по городам и весям Англии были разосланы гонцы с требованием общего сбора в Честере 19 августа. Сам он, правда, на рандеву опоздал, занятый морским рейдом вдоль границ Северного Уэльса. Сбор состоялся во вторую неделю сентября, и первым номером в программе должна была стать казнь 26 уэльских заложников, посланных Джону в прошлом году. Внезапно в планы вмешались гонцы, почти одновременно доставившие ему письма от принцессы Джоанны Уэльской, внебрачной дочери короля и жены Лливелина Уэльского, и от короля Шотландии.

Это были практически идентичные письма. То есть, идентично было их содержание. Поскольку король планировал, разобравшись с Уэльсом, отплыть с собранными войсками во Францию, среди его баронов созрел заговор либо короля убить, либо просто пленить и передать его врагам в Уэльсе. Благо, существовала интердикция, дававшая прощение любому действию против Джона. Удобный повод избавиться от слишком авторитарного короля.

Джон не был склонен отмахнуться от предупреждений. Одно письмо могло еще быть результатом раздутых сплетен, но два? Опять же именно в тот момент из армии дезертировали два барона: Юстас де Весай и Роберт ФитцВалтер – тоже одновременно. Оба барона потом оправдывались тем, что у одного король якобы соблазнил жену (что вряд ли, дама была немолода), а у другого – старшую дочь (потом ФитцВалтер признал, что дело было в недовольстве отношением короля к административной аристократии, созданной королем Генри II). Джон решил, что заговор, скорее всего, существует, и внезапно для всех распустил армию.

В Лондон король не поехал, а без лишней поспешности отправился из Честера в Ноттингем. Что-то бурлило вокруг, и ему хотелось понять, из каких мутных источников это бурление поднимается. Действительно, по дороге он набрел на некоего Питера – то ли убогого, то ли пророка, то ли из Вейкфилда, то ли из Понтефракта. И вот этот пророк ему поведал, что к следующему дню Вознесения Господнего Джон «прекратит быть королем». Питер не мог сказать, будет ли Джон убит, изгнан или похищен, но у него было четкое видение, что после 14 лет благоденствия ни Джон, ни его потомки править не будут.

Джон на пророчество отреагировал со свойственным ему в этом вопросе цинизмом – в пророков он верил не больше, чем в церковные догмы. Но Джон признавал важность церкви, как института, делая положенные пожертвования и совершая положенные королю паломничества, и даже водя знакомство с наиболее умными представителями духовенства. Так же Джон понимал, что даже деревенский придурок – это не просто шутка, если он бродит от двора ко двору по всему северу, предвещая конец династии.

Питера изловили и привели к королю. Будучи логиком, Джон попытался так или иначе уточнить информацию, распространяемую этим Питером. Но тот только твердил, что «Know thou of a surety that on the day which I have named, thou shalt be king no more; and if I be proved a liar, do with me as thou wilt.» Или, говоря по-русски, если я соврал – делай со мной что хочешь, если переживешь названный мною день.

«Как пожелаешь», - хмыкнул Джон, и отправил пророка в замок Корф для сохранности к названному дню. Но современники короля не относились к пророчествам легко. Да и вообще, уж больно был хорош повод для того, чтобы запустить слухи о том, что король испугался, и поэтому заключил святого пророка в государственную тюрьму, так что пророк-то, видать, правду говорит, и вообще – святой же человек.

Не верящий в пророчества Джон верил, что зачастую пророчества начинают работать на свое исполнение. Мало ли что привидится одному сумасшедшему, но когда большие массы народа начинают пророчества разносить, это приводит к заговорам, а вот в заговоры Джон очень даже верил. И верил в силу. Для него была совершенно ясна связь между интердикцией папы, недовольством баронов жесткостью его правления, и распространению пророчества.

Вернувшись в Лондон, король вызвал в столицу тех, в чьей верности у него были хорошие основания сомневаться, чтобы потребовать у них новые гарантии этой верности. Юстас де Весай и Роберт ФитцВалтер бежали из Англии, что дало Джону основания просто арестовать наиболее подозрительных из своих подданных. Король не сомневался также, что его духовенство во многом было виновато в распространении слухов и сплетен, поэтому произвел очередное кровопускание церковной кассе. Цистерцианцы выложили, например, 22 000 фунтов. Остальные тоже дешево не отделались, причем король с издевательской иронией объявил все выплаты, которые он истребовал у церкви с самого начала своего правления, подарками доброй воли. Разумеется, церковь счастлива не была.

Одновременно Джон натянул поводья в отношении своей администрации. Он точно знал, где искать злоупотребления: в службе лесничества и там, где имеют дело с самой беззащитной частью населения – вдовами, сиротами, инвалидами. Администрация тоже счастлива не была.

Но вот Маршалл пытался наладить отношения с Джоном, и где-то между 1212 и 1213 годами в Рим отправился документ, заверенный всеми ирландскими магнатами, в котором они выражали свою печаль по поводу действий папы и поддержку Джону. Правда, те же магнаты душевно посоветовали королю помириться с папой, и тот их даже послушал, отправив в Рим новое посольство в ноябре 1212 года. Потому что лучшим способом подрезать крылья сплетням о пророчестве было красивое примирение со Святейшим Престолом.

К сожалению, в ход событий снова вмешалась большая политика на континенте. Филипп Французский, которому здорово связывали руки его альбигойцы, раздавил все движение при помощи Симона де Монфора. И теперь на континенте образовался симпатичный альянс папы Иннокентия, короля Филиппа и Фредерика Сицилийского, при помощи которого Святейший Престол надеялся избавиться и от Отто Германского, и от Джона одним махом.

Зимой 1213-1213 гг Стефан Лэнгтон, вместе с епископами Или и Лондона, подали официальную жалобу на своего суверена папе. В январе 1213 года троица была уже при дворе Филиппа, с письмом от папы, в котором тот приказывал французскому королю, ради спасения его души, изгнать Джона из Англии. В награду за такое богоугодное дело, Филипп сам назначался королем Англии, с правом передачи короны своим потомкам. Вот так. Есть некоторые доказательства того, что папа пытался призвать остальных европейских правителей к чему-то вроде крестового похода против Англии, но, очевидно, встретил весьма холодную реакцию. Не потому, что те любили Джона, а потому, что не желали таскать каштаны из огня для Филиппа.

А вот Филиппу корона Англии очень даже не помешала бы. У него на руках был слишком воинственный и талантливый сын, принц Луи, которого было бы желательно пристроить на какой-нибудь престол раньше, чем он начнет строить козни против собственного папеньки. К моменту получения письма из Рима, французы вели переговоры с английскими баронами уже около года, выторговывая соглашения, на основании которых те приняли бы своим королем Луи. Письмо от папы было просто легальной отмашкой – давно согласованной. Сбор сил вторжения был назначен в Руане на 21 апреля 1213 года.

Трудно предположить, чтобы Джон был не в курсе готовящегося переворота. Во всяком случае, все английские корабли были собраны в Портсмут к 21 марта, и все шерифы созвали всех графов, баронов, рыцарей, фрименов в Дувр к Пасхе – с лошадьми, людьми, оружием, припасами.

Вообще, обращение короля Джона к своим подданным – это еще тот образчик эпистолярного жанра: «as they love us and themselves and all that is theirs, they be at Dover at the close of Easter next, well prepared with horses and arms and with all their might to defend our head, and their own heads, and the land of England. And let no man who can bear arms stay behind, on pain of culvertage and perpetual servitude ; and let each man follow his own lord ; and let those who have no land and can carry arms come thither to take our pay.» Джон очень хотел донести до англичан, что те защищают не только его, но свои головы и свои владения.

И они пришли. Они пришли так быстро и в таких количествах, что ушло некоторое время на организацию снабжения, которое не было готово к подобной скорости и подобной массовости. Похоже на то, что те лорды, которые тайно готовились предать Англию французам, были просто вынуждены сделать вид, что ничего подобного у них и на уме не было – иначе их растерзали бы собственные люди.

Джон не стал тратить время на то, чтобы расследовать с точностью, кто именно вел переговоры с Луи и Филиппом. Он точно знал, кто НЕ вел – Маршалл, старый боевой конь. Маршалл и Джон Норвичский пришли практически одновременно, приведя с собой серьезные силы. Что, как указывает не слишком расположенная к Джону историк Кейт Нордгейт, уже само по себе говорит о том, что Джон вел хорошую, грамотную политику в отношении Ирландии и Шотландии.

Впрочем, Джон планировал сделать все, чтобы эскадра Филиппа была разбита еще на подходе к Англии. Флот у него был больше, и этот флот совсем недавно неплохо потренировался в уэльском рейде.
Метки: