Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Король Джон - 1
sigrig
mirrinminttu
Ричард I мог объявить Джона своим наследником, и Маршалл мог подкрепить этот выбор своим авторитетом, но сути дела эти маневры не меняли: Джон был младшим братом. И сын Джеффри, следующего за Ричардом, был в глазах некоторых тем самым законным наследником престола. Законным, обойденным, и, тем самым, обиженным. Не в Англии, конечно, а на континенте. Впрочем, не та у него была мать, чтобы смириться с положением дел.



Констанция Бретонская достаточно в своей жизни натерпелась от англичан, чтобы смириться еще и с нарушением прав своего сына. Пусть этот сын и был напоминанием о браке по принуждению. Хотя в жизни Констанс было много чего более кошмарного, чем Джеффри Плантагенет.

Констанс была единственной дочерью своего отца, Конана, герцога Бретани и графа Ричмонда. Поскольку герцог Конан сам не мог справиться с собственными вассалами, он обратился за помощью к английскому королю – и тот помог, но с условием, что после смерти Конана его дочь выйдет замуж за сына Генри. В 1169 году бретонцам пришлось присягнуть на верность Джеффри, которому тогда было всего-то 11 лет. Невесте было на три года меньше.

Поженились-то они, конечно, гораздо позже, в 1181 году, но симпатичный ветреник достаточно твердо правил бретонцами, и жену к государственным делам не подпускал и близко. Всегда готовый интриговать, он видел жену достаточно, чтобы сделать ей за пять лет брака троих детей, но большой привязанности супруги друг к другу не испытывали. Констанс страдала, что ее лишили законного наследства из-за слабости отца, а Джеффри было просто не до жены. Свобода для герцогини наступила в 1186 году, когда ее супруг сломал шею в Париже. Целых два года она правила своим наследственным герцогством, и правила хорошо.

Но… Но, к своему несчастью, она была вдвойне зависима от энергичного английского короля. Она была богатой наследницей, формально находившейся от бывшего тестя в вассальной зависимости (графство Ричмонд), то есть он волен был распоряжаться ее рукой. И она была матерью его внука. Наверное, она могла бы откупиться. Но в таких случаях сумма штрафа обычна была практически равна всему, чем владела строптивица. Очевидно, Констанс решила не рисковать, и почти безропотно вышла на Ранульфа де Блондевиля, которому в 1188 году было всего 17 лет, и который был на 11 лет моложе ее. А через год у Англии был уже новый король, Ричард. Видимо, в этот момент Констанс и вывернулась из ненужного ей замужества. Ричард имел виды на своего племянника, решив женить его на дочери Танкреда Сицилийского, и Констанс не упустила шанса.

И вот тут началось самое интересное. Ричард тихо договаривается со своими юстициариями-норманнами, что его корону унаследует Артур Бретонский. Английские подданные Ричарда к этой идее относятся более, чем холодно, да и Алиенора Аквитанская начинает беспокоиться: она хорошо знала то, как относится ее бывшая невестка к Ангевинам. Джон приезжает в Англию и занимает место главы оппозиции по отношению к власти Лонгчампа. Ричард, уже весь в делах и интригах Сицилии и Кипра, отправляет в Англию де Контесиза, неформально проинструктировав его поддержать Джона, одновременно отправив Джону формальное письмо подчиниться Лонгчампу.

В результате, Лонгчампа из Англии выпинывают, и за Джоном как бы признают право унаследовать корону – что не стоит выеденного яйца без решения короля. Плюс, все еще действует договор между Ричардом и Филиппом Французским, одним пункт которого называет преемником короны именно Артура.

Для всех вовлеченных сторон 1194 год был годом потрясений. Ричард договорился с императором Германии, который в том же году завоевал Сицилию. То есть, ни о каком браке Артура уже не могло быть речи. Ричард поссорился и помирился с Джоном, что не могло не обеспокоить Констанс. Она немедленно отказалась от своих герцогских прав в пользу сына, чтобы повысить его статус.

Некоторое время ничего, кроме подковерных интриг, не происходило, пока в 1196 году Ричард снова, почему-то, решил сделать своим преемником Артура. Во всяком случае, так утверждает Википедия, хотя ни Варрен, ни Норгейт, подробно писавшие о Джоне, не упоминают об этом странном решении ни словом. Возможно, Ричард просто готовился договориться с Филиппом Французским, который Констанс и Артура поддерживал – просто в пику Ангевинам. Или в память о незабвенном Джеффри, отце Артура, кто знает. И, вроде, Констанс ехала по вызову Ричарда, чтобы с ним договориться, когда ее похитил де Блондевиль.

Кто куда ехал, с какой целью, и почему де Блондевиль, считающийся, вообще-то, героем, арестовал свою бывшую супругу и заключил ее в один из своих замков – непонятно. Кейт Нордгейт, к Джону историк враждебный, описывает те времена так, что Артур все это время находился при дворе Филиппа Французского. А смерть Ричарда застала принца Джона в гостях у Констанс и Артура, где он, судя по всему, прекрасно проводил время. В любом случае, в плену Констанс точно была, в 1195/1196 году, в St. James sur Beuvron, и в 1199 она точно вернулась домой, и брак ее и де Блондевиля был расторгнут.

Возможно, Джон ее сопровождал в Бретонь, потому что придумать, почему посреди военных действий принц вдруг отбыл на каникулы – сложно. Это также очень хорошо подводит базу под выпад Филиппа в адрес Джона – французский король не хотел семейного примирения еще и с этой ветвью. Детали наверняка есть в книге Ranulf de Blondeville: The First English Hero, но у меня этой, довольно свежей, книги нет.

И вот Джон, узнав одновременно и о смерти брата, и о том, что сам он объявлен наследником престола, мгновенно сорвался с места и направился туда, где хранилась казна Ангевинов – в Шинон. То есть, вольно или нет, сделал то же, что и его дед, Генри I Английский. Потому что без денег король – не король, особенно в тех условиях, когда бароны вовсе не были обязаны подчиняться воле умирающего короля. Это очень важный момент.

Для того, чтобы стать королем, родство с королевским домом было очень важно. Но сама передача власти имела различные традиции в Англии, Нормандии и Анжу. Сам юстициарий Гланвилль написал в свое время целую книгу о том, должно ли отдаваться предпочтение младшему брату или сыну умершего старшего брата – и нашел доводы в пользу обоих решений, склоняясь, тем не менее, в пользу племянника. Закон Нормандии рассматривал младшего сына или брата более близким родственником, нежели племянника.

Джон из Шинона отправился в Фонтевро, где похоронили Ричарда. Оттуда – к овдовевшей Беренгарии. Хотя и не склеилось у нее с Ричардом, она была его вдовой, а значит – ей надо было выразить соболезнования.

Констанс Бретонская подобными церемониями себя не связывала. Пока Джон выполнял свои светские обязанности, она успела снова отправить Артура к Филиппу, призвать армию, и взять под контроль Анжу, Мэн и Турень, в обычаях которых было предпочитать племянника от старшего брата брату младшему. Джон поспешил в Ле-Ман, но туда его даже не впустили. Зато впустили Филиппа, и новый, еще не коронованный, король Англии только чудом не угодил в плен.

В Нормандии Джон был в безопасности. Там Ангевинов могли не любить, но бретонцев там любили еще меньше. И 25 апреля 1199 года Джон был провозглашен герцогом Нормандии и коронован золотым коронетом. Ле-Ман жестоко поплатился за высокомерие: Джон с армией из Нормандии разрушил до основания стены города и его замок, и арестовал самых значительных его граждан. Что касается Анжу, то разруливать ситуацию там оставили наемникам Ричарда, которых спешно привела к своему последнему сыну Алиенора Аквитанская. Даме было 77 лет, но она, похоже, не придавала никакого значения законам природы, и продолжала вести привычную для себя жизнь – практически в седле. Вместе с капитаном наемников, Меркадье, герцогиня Аквитании стала методично разорять Анжу – без сантиментов.

25 мая Джон вернулся в Англию, и через два дня был коронован королем. Маршалл уже успел устроить опрос мнений, и кандидатура Джона была принята практически единогласно. То есть, можно сказать и так, что Джон был избранным голосованием королем. Об этом часто напоминают адвокаты короля Джона. Я только хочу заметить, что выбор был небогат. Или Джон, которого знали и который был даже популярен - среди лондонцев, как минимум. Или Артур, который был еще мальчишкой с недобрыми задатками, французом по воспитанию и убеждениям.

Королевство за пару месяцев, прошедших со смерти Ричарда, впало если не в состояние хаоса, то в состояние раздробленности. Каждый барон, который при Ричарде сидел тихо, как мышь под метлой, кинулся укреплять свои замки и быстро решать затянувшиеся тяжбы силой. Безвластие. Вот чего опасались Маршалл и Пьюйсет, спеша с континента в Англию. Тем более, что в старших юстициариях был оставлен Джеффри ФитцПитер, человек цепкий, но скорее делец, чем управляющий королевством.

Прибыв уже в конце апреля, Де Пьюйсет, в роли архиепископа Кентерберийского, быстренько отлучил всяких мелких дебоширов от церкви, а Маршалл, поигрывая мечом, призвал рыцарей, джентри и мелких баронов принести клятву верности новому королю. Всё было сделано быстро и практически мирно. С сомневающимися пэрами подобный номер, разумеется, провернуть сразу было бы неразумно. С ними имело смысл поторговаться.

В числе недовольных были графы Клэр, Хантингдон, Честер, Феррас, Варвик, Роджер де Лэси и Уильям де Мовбрей. От себя хочу заметить, что все эти пэры с сэрами – именно с тех территорий, где принц Джон в свое время посадил своих людей, пока сэры и пэры топтали пески Святой земли. Предсказуемо, они были готовы признать Джона королем, если он «подтвердит их права».

Де Лэси был, в общем-то, человеком графа Честера, будучи сам всего лишь бароном. А титул графа Честера в тот момент носил… де Блондевиль. Понятно, чего опасались эти двое. Де Мовбреи были в жестокой ссоре еще с батюшкой Джона, который лишил их за это замков в Йоркшире, сравняв их с землей. Интересное семейство. А де Клэры были с Мовбреями в близком родстве. Дэвид Шотландский, носивший титул графа Хантингдона, был женат на сестре де Блондевиля. Феррас был просто зол на Джона за то, что тот сделал в его отсутствие главным шерифом Ноттингема Уильяма де Венденаля, хотя тот был только заместителем для Ферраса.

Из всех присутствующих на переговорах только у графа Варвика, Валерана де Бьюмонта, было на уме нечто конкретное, когда он говорил о «правах», которые нуждаются в подтверждении: его много лет терзал некий самозванец, который утверждал, что он – старший брат Валерана, Уильям, и что он вовсе не погиб в крестовом походе, и что титул принадлежит именно ему. Или не самозванец, но Валеран титул из рук упускать все равно не хотел.

Разумеется, Маршалл и де Пьюйсет с пэрами договорились быстро. Надо сказать, что, кроме Мовбрея, все они будут служить Джону хорошо, а де Блондевиль – даже преданно.

Джон был коронован совершенно мирно, сопровождаемый шестнадцатью прелатами, десятью графами и множеством баронов. Необычностей было две. Во-первых, отсутствовал архиепископ Йоркский, сводный брат короля. Он, рассорившийся с Ричардом в 1196-м, был в тот момент в Риме. Епископ Дарема, Филипп, сделал формальный протест по поводу того, что коронация не может состояться без второго архиепископа королевства. Но протест был отклонен, потому что времени на формальности просто не было: во Франции шла война. Второй странностью было то, что сам Джон не стал получать евхаристию (причастие) после принесения коронационной клятвы (клятва была идентична клятве Ричарда). Но деталь про евхаристию – это, скорее всего, просто сплетня более позднего периода, добавленная лет через сто после смерти Джона, когда начал строиться миф о «злом короле Джоне».

Джон имел расписание очень насыщенное – ведь ему нужно было возвращаться в Нормандию, а коронация предполагала массу церемоний и формальностей. Нужно было получить оммаж баронов, нужно было отправиться на поклонение в Сент-Олбани, и Кентербери, и Сент-Эдмундс… Нужно было показать себя новым подданным. А тут еще шотландский король докучал своими требованиями и угрозами.

Тем не менее, уже 20 июня 1199 года Джон отправился в Нормандию.
Метки:

  • 1
вот ведь были же деятельные люди! я уже молчу про Алиенору - невероятная дама!
наши т.н. политики рядом с этими господами - просто тени... Но, зато и методично разорять собственные провинции у них теперь не в ходу )))

Провинции-то свои, но бароны в них сидели не всегда "свои". Там надо было точно знать, на чье замахиваешься. Алиенора знала.

Эх, Алиенора, вообще, кажется, была из тех людей, которые в истории случаются "штучно", и в "массовое" производство не идут )))
про "своих-несвоих", это понятно...но я в любом случае с трудом представляю себе картину, чтобы, например, президент США с войсками разорял штаты, возглавляемые оппозиционными губернаторамми ))))

нам, простым вилланам, однозначно на пользу, что властители, воспринимающие территории и людей людей на них как частную собственность, и воюющие за них со всем пылом, повывелись )))

Вот с этим я безусловно согласна))) Лорды дерутся = у вилланов чубы трещат)))

  • 1
?

Log in

No account? Create an account