mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Джон и Ричард, Ричард и Джон



Что бы Джон ни думал о решении Хьюберта Валтера, он поклялся участвовать в сборе денег для выкупа брата, и издал письменный указ в своих владениях, чтобы деньги начали собирать. Учитывая, что Валтер явился в Англию в конце апреля, и что ему понадобилось некоторое время для того, чтобы разрулить ситуацию, указ был, очевидно, выпущен где-то в конце мая.

Кейт Норгейт обвиняет Джона в том, что он больше ничего не сделал, чтобы помочь Ричарду, но что именно он мог сделать, кроме как отдать письменный приказ администрации своих владений? Разве что начать лично объезжать территории. Возможно, он и начал – ведь письмо Филиппа застало его в Ноттингеме. Во всяком случае, он не стал вставлять палки в колеса Валтеру. А вот его сводный брат, так рьяно взявшийся пару месяцев назад защищать права Ричарда, с Хьюбертом Валтером рассорился.

Вряд ли Джеффри имел что-то против возвращения Ричарда, и, сам будучи военным, он знал, что требование о выкупе последует, причем – о выкупе значительном. Но случилось так, что Ричард в письме Алиеноре, которое привез Валтер, написал, что назначает Валтера архиепископом Кентерберийским.

На самом деле, он был не в праве это сделать, но ведь и Джеффри стал архиепископом Йоркским благодаря силовому решению отца. Хочу напомнить, что Джеффри в свое время прочили даже на иерусалимский престол, так что осознание своего статуса у него было чрезвычайно развито. Он впервые назвал себя «primate of England» (главой английской церкви), а статус архиепископа Кентерберийского звучал как «primate of all England» (глава церкви всей Англии).

Хьюберт Валтер заявился в йоркскую епархию с епископальным крестом, который несли впереди него. Это означало, что «я – главный». В ответ, Джеффри Плантагенет заявился в кентерберийскую епархию с аналогичной пышностью. Валтер, воспользовавшийся неприязнью тогдашнего папы к Джеффри, отобрал у архиепископа Йоркского часть приходов, основально смешав этим иерархию епископата. Джеффри, в ответ, намертво ухватился за казну епископата, большую часть которой Валтер требовал отдать в собираемый за Ричарда выкуп. Но тут уже встали на дыбы другие духовные отцы, представители все тех же Пьюйсетов и Маршаллов. И снова начались полеты отлучений от церкви и жалобы на отлучения. Тут не до выкупа.

Возвращаясь к Джону. В его владения входили графства Дорсет, Ноттингем, Сомерсет, Дерби, Девон и Корнуолл, Ланкастер и Глочестер, и в придачу, он всегда был формально лордом Ирландии. Пусть большую часть замков, контролирующих эти территории, Ричард оставил за собой – у Джона тоже их было некоторое количество. У Джона был свой двор, свой канцлер – как и у любого крупного магната. И все-таки, весь этот пышный антураж не мог скрыть прутьев золотой клетки.

У Джона была молодая, красивая жена, которую он мог видеть только на людях. У него были графства, но не военная власть над этими графствами. Он был некоронованным королем в отсутствии брата – но у него не было никакого официального статуса. Брат относился к нему, как к недорослю. Матушка… Матушка ни для кого не оставила непонятным, кого из оставшихся у нее сыновей она любит.

Как только Джон узнал, что о сумме выкупа (который был уже в некоторой мере собран) заключен договор и о некоторых деталях этого договора, которые практически никогда не упоминаются, он оставил Англию. Как он думал – навсегда. Ведь в письме Филиппа было не только знаменитое предупреждение о дьяволе, сорвавшемся с привязи, там были детали заключенного договора. Выходило, что в Англии принцу делать больше было нечего.

Потому что договором, который Ричард заключил с Генрихом Германским, король Англию если и не продал, то заложил. По договору, Англия становилась феодом германского императора, и Ричард принес Генриху вассальную клятву.

Как широко это было известно? Знали присутствующие: Алиенора Аквитанская, де Контесиз и непотопляемый де Лонгчамп. И из присутствующих только де Контесиз полагал, что король выполнит все взятые обязательства. После того, как за Ричарда заплатят 70 000, он останется при дворе императора заложником того, что остальные условия будут выполнены тоже. И ему придется выкупать самого себя за 10 000, потому что король, попав в Англию, благополучно отмахнулся от выкрученных у него обязательств. А может быть и так, что де Контесиз точно знал, что будет, но не посмел отказаться – и правильно сделал, потому что родич епископа Ковентри, сэр Роберт Брито (очевидно, бывший в сопровождении высоких особ), отказался, и за это Ричард позднее бросил его в тюрьму и велел уморить голодом.

Надо сказать, что в канцлерах у Джона был очень своеобразный человек, Хью Нонан, епископ Ковентри. Более дипломат чем епископ, Нонан служил еще отцу Джона, и служил хорошо. Покойный король Генри был сам отнюдь не простаком, и если уж он благоволил к Нонану, то имел для этого какие-то причины. Очень возможно, что именно Нонан подсказал Джону следующий ход: отъезд во Францию, союз с Филиппом, подкрепленный браком с сестрой короля (все той же Элис, на которой не согласился жениться Ричард), и завоевание французских владений Ричарда при помощи Филиппа.

Следующий акт этой драмы был довольно интересен. Ричард мог не принимать всерьез младшего брата, но он очень хорошо знал Филиппа Французского, и поэтому отправил кое-как слепленную делегацию ко двору французского короля «заключить какой-нибудь мир», как он выразился. Они и заключили. Признали за Филиппом право на все, что он успел завоевать в Нормандии, признали договор между Филиппом и Джоном (!), и даже щедро отвалили Филиппу 20 000 марок. Денег у них, конечно, не было, но взамен Филипп получил четыре ангевинских замка.

Ради чего это все? Да просто ради денег, которые Джон должен был собрать для Ричарда. Вот буквальный текст договора, переведенный на современный английский: "Touching Count John thus shall it be : If the men of the king of England can prove in the court of the king of France that the same John has sworn, and given a written promise, to furnish money for the English king's ransom, he, John, shall be held bound to pay it ; and he shall hold all his lands, on both sides of the sea, as freely as he held them before his brother the king of England set out on his journey over sea ; only he shall be free from the oath which he then swore of not setting foot in England ; and of this the English king shall give him security by himself, and by the barons and prelates of his realm, and by the king of France. If, however, Count John shall choose to deny that those letters are his, or that he swore to do that thing, the English king's men shall prove sufficiently, by fitting witnesses, in the French king's court, that he did swear to procure money for the English king's ransom. And if it shall be proved, as hath been said, that he did swear to do this, or if he shall fail to meet the charge, the king of France shall not concern himself with Count John, if he should choose to accept peace for his lands aforesaid."

Старая мантра: или деньги, или изгнание. Джон, впрочем, и не думал отказываться платить. Он подтвердил свои обязательства, принес официальную клятву верности Ричарду, и взамен получил от короля права снова вступить во владение всеми своими замками. Но тут что-то дало в системе сбой, и замки Джону не вернули. Скорее всего, этим «чем-то» была Алиенора. Новое оскорбление для Джона, уже достаточно доведенного до ручки. Филипп, наверное, очень смеялся в душе, отдавая Джону в виде утешения два замка в Нормандии – из тех четырех, которые по договору передали ему англичане!

А в Англии правительство, под твердым руководством Алиеноры, объявило Джона изменником и отобрало все его земли. С этого момента Джону не оставалось ничего другого, как только держаться за Филиппа. Он послал контингентам своих замков приказ оборону укреплять и никому ничего не сдавать. И все-таки он не переметнулся на сторону врага окончательно. Очевидно, немного наивный принц все еще верил договорам и обещаниям, потому что все, чего он хотел – это задержать Ричарда в Германии до конца сентября 1194 года, когда, по обещанию короля, замки, отобранные у Джона его любящей матушкой, должны были быть ему возвращены.

Если бы он только знал, что император хладнокровно покажет это предложение Ричарду. Для Генриха Германского иметь Ричарда в вассалах было выгоднее, чем рядиться с Филиппом. Генрих имел амбиции объединить под своей рукой всю Европу, и прекрасно знал, что выпущенный на свободу Ричард немедленно начнет воевать с Филиппом, а вот договор с Филиппом чреват в недалеком будущем войной между Францией и Империей.

Как показало время, император был совершенно прав, хотя кое в чем и просчитался. Ричард был отпущен на свободу 4 февраля 1194 года, и по прибытии в Англию 25 марта просто-напросто короновался второй раз. Очевидно, какая-то закавыка средневековых обычаев освободила его этим от вассальной клятвы императору. Или Ричард просто предпочел так думать.

А пока Ричард добирался до своего королевства, страна готовилась встречать своего героя. Лонгчамп осадил Тикхилл, графы Феррас, Хантингтон и Честер осадили Ноттингем (Феррас пытался получить свое, потому что именно он, до отбытия в крестовый поход, был главным шерифом Ноттингема), а сам Валтер осадил Мальборо Кастл – то есть, замки Джона хотели бы преподнести Ричарду на золотом блюде вместе с хлебом-солью (или чем там в те времена встречали королей). Брат Хьюберта Валтера, Теобальд, быстренько взял замок Джона в Ланкастере.

В общем-то, сам тот факт, что Тинкхилл и Ноттингем сдались сразу, как только убедились, что король действительно вернулся, доказывает, что Джон не пытался бунтовать именно против Ричарда. Король вернулся 13 марта, и 28 марта все королевство было в его полном распоряжении. 31 марта Ричард собрал совет в Ноттингеме, и потребовал, чтобы Джон явился лично или послал своего представителя ответить на все обвинения, против него выдвинутые. На это ему было дано 40 дней. Очевидно, то ли Джон понятия не имел, в чем именно ему надо оправдываться, то ли, как раз, имел – узнав, что Ричард в курсе его и Филиппа альтернативного предложения императору, но до 10 мая он никак на требование брата не отреагировал.

Так что 12 мая Ричард отправился на континент. За все про все визит долгожданного короля, выкупленного на английские деньги, занял два месяца. Больше англичане Ричарда не видели. По сути, король оставил править Англией Хьюберта Валтера, старшего юстициария и епископа Кентерберийского, дав ему карт-бланш. Тот был волен делать все, что считает нужным, лишь бы деньги слал.

Высадился Ричард в Барфлёр, оттуда махнул на Кан, и помчался освобождать из осады Вернёй, по дороге задержавшись только в Лизьё, чтобы пообщаться со своим вице-канцлером. Вот там и произошла встреча Джона и Ричарда.

Ричард был обворожителен, пряча за братскими словами довольно злой укол. Он мог показывать себя всепрощающим старшим братом: все доходы от владений Джона теперь шли ему, на его нужды. И он прекрасно знал, что нет у Джона другого выхода, как только стиснуть зубы, проглотив оскорбление, и сражаться рядом с Ричардом за интересы Ричарда. Потому что теперь интересы Ричарда стали интересами Джона.

Ричард снова был королем в своем королевстве, причем королем без естественного наследника. Они оба знали, что Джон унаследует корону. Но до этого момента были еще годы, и Джону пришлось усвоить некоторые уроки. Главным из которых было то, что кто силен, тот и прав, и никакие обещания и договоры не защитят слабого.

Джон быстро показал, что он может быть таким же сильным, беспринципным и коварным, как и его брат. И таким же отважным. Ричард отправился осаждать Бомон-ле-Роже, а Джон – освобождать Эврё. Эврё Джон освободил за сутки, но было это коварством или отвагой – неизвестно. Одни записи говорят, что он осадил крепость и взял ее, другие – что его в крепость впустили, не зная, что он успел примириться с Ричардом. Потом были другие осады и победы, поражения и маневры, и даже отчаянный рейд в 80 км от Парижа. К сентябрю 1195 года Джон снова стал независимым человеком. Ричард вернул ему графство Мортен во Франции, Ай и Глочестер в Англии (без пресловутых замков), и дал в виде компенсации за потерянные в Англии доходы 8000 ангевинских фунтов годовых.

Семейная идиллия была разбита Филиппом Французским в 1199 году, в середине марта. Он сообщил Ричарду, что Джон делает ему авансы, недовольный слишком скудным содержанием, и Ричард предпочел поверить врагу, нежели брату. Или так рассказывают. Джон не стал сидеть и ждать у моря погоды, а отправил ко двору Филиппа двух рыцарей защищать себя от наветов. Обвинений никто им в лицо не повторил, и дело закончилось ничем. Сам по себе инцидент говорит о том, что знаменитая неприязнь Ангевинов к членам своего клана никуда, на самом деле, не делась – она просто была на время отложена в сторону.

Неизвестно, как бы сложились дальше отношения братьев, но 26 марта 1199 года Ричард был смертельно ранен. Он, к счастью, успел собрать многочисленную ассамблею, и объявил своим полным преемником Джона, заставив всех присутствующих поклясться в верности брату. Тем не менее, клятвы в те времена действительно ничего не значили, и умирающий Ричард Плантагенет уже не был тем сильным, чтобы данное ему слово кем-то уважалось.

Сильным в тот момент был непобедимый рыцарь Уильям Маршалл – богатейший магнат и воин невероятной репутации. К счастью для Джона, Маршалл предпочел увидеть на троне его, а не француза Артура, которого предлагал Хьюберт Валтер. У Маршалла были для этого объективные причины: Артуру было всего 12 лет, но он уже был нахален и высокомерен, и, воспитанный своей матерью, Констанцией Бретонской, ненавидел Ангевинов до зубовного скрежета.

Джон хорошо усвоил данные ему уроки. Отец Артура отравил ему детство, как говорят, и он вовсе не был намерен всю жизнь оглядываться через плечо на племянника. Но это уже другая история.
Tags: john i lackland
Subscribe

  • А сегодня ростбиф нашел меня сам

    Случайно свернула по пути в кафедрал в узенькую аллейку, которой ещё не ходила. А там ресторан объявляет, что у них каждый день какое-то жаркое, и…

  • Музей Глостера

    Музей, сразу скажу, бедненький. С бору по сосенке того и сего, плюс там с утра почему-то детей колясочного возраста и чуть старше приводят. Наверное,…

  • В погоне за ростбифом

    Воскресенье же! А по воскресеньям в Англии готовят ростбиф с йоркширским пудингом. И дома, и в пабах. Но в Глостере что-то пошло не так... В…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments