mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Ричард и Джон - 2

Ричард маскируется под скромного пилигрима

Для того чтобы понять что-то в событиях 1193-94 гг в Англии, необходимо немного сосредоточиться на том, что в это время происходило с ее королем, Ричардом, и почему все получилось так, как получилось.

Через два года после того, как Ричард отправился навстречу приключениям, поток средств из Англии, утекающий без следа в сухие пески Палестины, поиссяк. Англия просто не могла больше содержать его армию, да и сама армия сильно поредела. Битвы, конечно, проредили войско, но гораздо больше англичан погибли от невыносимого для них климата, ледяного ночью и одуряюще знойного днем, от недостаточного питания, от ран и болезней.

Хронист честно отмечает, что «сарацины» просто-напросто ели меньше и диета их была более натуральной для тех условий, что они не испытывали трудностей с подкреплениями, и, наконец, что их медицина в разы превосходила медицину европейцев. Не говоря о том, что жизнь в местных условиях была для них естественной, тогда как европейцы переносили эти местные условия с трудом.

В довершение всем несчастьям армии крестоносцев, и сам Ричард заболел. Лихорадка трепала его без перерыва, его врачи подозревали, что имеют дело со смертельной формой этой болезни. Неизвестно, что случилось бы с деморализованными англичанами, если бы в армии не нашелся человек с холодной волей, ничем не уступающей свирепости Ричарда: Хьюберт Валтер - епископ Салсбери, представьте себе.

Собрав совет, он сам себя назначил неформальным главнокомандующим, и сделал несколько распоряжений. Во-первых, болезнь Ричарда надо было тщательно скрывать, во-вторых, армия должна была выглядеть так, словно вот-вот отправится на штурм. И распорядился поставить в первых рядах «лучших пьяниц» английского контингента, накачав их вином ровно в том количестве, чтобы они выглядели озверевшими, но не падали и не спотыкались. Похоже, у епископа было лишенное иллюзий знание человеческой натуры.

В окружении Саладина был, как минимум, один человек, который считал, что худой мир лучше доброй ссоры – его брат. Вот он-то и договорился с епископом Салсбери о том, что между крестоносцами и Саладином должен быть немедленно заключен мир. Предполагалось, что Валтер действовал с ведома Ричарда, а Саффатин – с ведома своего брата. И вовремя они заговорили о мире, потому что буквально в тот день, когда Ричард пошел, все-таки, на поправку, в Акре заболел герцог Бургундский, и умер через несколько дней. Что привело к тому, что весь его контингент погрузился на корабли и отплыл домой.

Крестовый поход развалился, и дрязги его командиров были перенесены на европейскую почву.

Филиппу, который был настроен присоединить владения Ангевинов во Франции к своим территориям, легко договорился с римским императором, что Ричард должен был задержан, если будет возвращаться через Германию. Неизвестно, чем была обоснована просьба Филиппа. Во всяком случае, именно в то время он с большой помпой окружил себя телохранителями, утверждая, что Ричард послал по его душу наемных убийц.

Возможно, императору ничего не нужно было обосновывать, потому что Ричард нажил в его лице вечного врага, распорядившись в Сицилии по-своему. Леопольда Австрийского тоже уговаривать было не надо. Он не забыл, как Ричард топтал копытами своего коня австрийское знамя после взятия Акры, хотя действия Ричарда были, вообще-то, реакцией на тихое замечание самого Филиппа, что австрийское знамя рядом со знаменами Англии и Франции – это наглость.

Как только Ричард оклемался, выяснилось, что переговоры о мире вовсе не были его идеей. Он был намерен штурмовать Иерусалим, и либо победить, либо умереть мучеником за святую веру. Ярость короля, обнаружившего, что в его распоряжении, вообще-то, осталось всего сотен восемь рыцарей, была неописуема. Очень даже может быть, что эта странная идея со штурмом была просто дымовой завесой ради сохранения лица (Ричард был реалистом, несмотря на его риторику и браваду). Во всяком случае, он рявкнул Валтеру и Генри Шампанскому, что «делайте, что хотите», и, таким образом, авторизировал находящиеся в процессе мирные переговоры. Больше в Палестине ему делать было нечего.

Разумеется, Ричард не просто так отчалил в Европу – он сделал все необходимые распоряжения. Но разочарование оставшихся было настолько глубоким, что шторм, от которого пострадала флотилия короля, был воспринят как Божья кара отступникам, не меньше. Обратите внимание на этот момент, зафиксированный летописцем – в нем может крыться объяснение тому, как Европа встретила Ричарда, и объяснение событий 1193 года, происходивших в Англии.

Кара или нет, но Ричард действительно оказался в уникальном для него состоянии, точь-в-точь как его бывший канцлер, де Лонгчамп. Он так хорошо прошелся со своим войском по Сицилии, что просто не посмел туда показаться без войска. Ему нужно было пробираться в Англию практически инкогнито, и он выбрал путь через Германию. Из чего следуют два вывода. Во-первых, Ричард Львиное Сердце отнюдь не был популярен среди своих царственных собратьев. Во-вторых, судя по тому, что Филипп Французский договорился с римским императором об аресте Ричарда задолго до того, как тот отплыл из Святой земли, существовал какой-то план, который помешал бы ему вернуться вместе с войском, даже растаявшем до минимума. Потому что шторма даже Филипп предвидеть не мог.

Это – тоже любопытный момент. Ричард, предполагаемый герой палестинских баталий, практически вождь Третьего крестового, внезапно оказался в Европе на положении изгоя, за которым идет охота.

Через Францию Ричард отправиться не мог. Морской путь через Гибралтар и Атлантику был и слишком долгим, и слишком опасным, да и сезон уже не располагал к длительным морским прогулкам. Оставалась Германия. Ричард переоделся пилигримом. Более неудачной маскировки он придумать не мог, потому что пилигримом он и не выглядел, и вел себя… как привык себя вести. Швырялся деньгами, выжатыми из англичан, был груб, агрессивен, требователен, нетерпелив и высокомерен.

В какой-то момент до него и его окружения дошло, что образ как-то не соответствует, и Ричард стал говорить, что он – богатый торговец, побывавший в Палестине. Но он не выглядел и торговцем. И уж явно не жестом торговца было послать в город пажа, который должен был получить для всей компании паспорт на въезд, дав ему перстень с рубином в качестве подарка коменданту крепости.

Комендант не стал кривить душой, и прямолинейно заявил пажу, что знает, кого он представляет, что перстень не возьмет, но въезд разрешает. Поскольку комендант ничего не сказал о выезде, ночью Ричард раздобыл коня и растаял в темноте, оставив позади своих спутников, которые были утром арестованы. Действительно, один Ричард не привлекал к себе такого внимания, как Ричард, путешествующий со слугами. Лонгчам понял это быстрее, чем его суверен, но Лонгчамп королем не был и свои фанаберии умел придержать. Впрочем, паж при короле все-таки был, и именно некоторые детали одежды пажа, носящие знаки персоны, прислуживающей королю, позволили их выследить и арестовать.

Леопольд, вопреки распространенным легендам, держался с Ричардом вполне прилично. Он даже сказал ему, что королю крупно повезло нарваться не на врага, а всего лишь на посредника. Вот если бы он попался одному из друзей убиенного Конрада Монферратского, те просто растерзали бы его на месте. Тем не менее, посредник или нет, Леопольд не собирался отдавать драгоценного пленника римскому императору вот просто так. Начался оживленный торг, который освежали иногда утверждения, что «герцог не может держать короля пленником, а император может».

А англичане, тем временем, своего короля просто потеряли. Было известно, что он отбыл из Палестины осенью 1192 года. Очевидно, через некоторое время стало известно, что до Корфу король добрался. Но потом его следы терялись, а если такой человек, как Ричард, за полгода нигде не появился, можно было опасаться, что его нет в живых. Или радоваться, кому как. Супруга Ричарда, Беренгария, и его сестра, Джоанна, появились в Париже перед Рождеством 1192 года, но и они не имели ни малейшего представления о том, где носит короля Англии, и жив ли он. У Леопольда Австрийского и императора Священной Римской Империи был хороший резон не разглашать посторонним то, что они держат в заключении крестоносца, да еще и короля. Папа римский за такое и отлучить от церкви мог.

В конце концов, Леопольд и император договорились на том, что Леопольд получит треть выкупа за английского короля, и Ричард был переведен весной 1193 года из Тьернштайна в Дюрнштайн, где и оставался до конца лета. Кому император хотел продать Ричарда изначально, можно только догадываться. Возможно, Филиппу Французскому, потому что король Франции был наиболее очевидной кандидатурой в очереди тех, кому Ричард был как кость в горле. Но Филипп был слишком хитер для того, чтобы ввязаться в подобную авантюру. Да и слухи о веселом пленнике, поющем и пирующим с обслугой замка, стали потихоньку циркулировать.

О том, как стало известно местонахождение короля, есть много легенд. Самая поэтичная рассказывает о менестреле Блонделе, который возвращался из Палестины в Англию, весело распевая песенки, и совершенно случайно его дорога пролегала мимо Дюрштайна, где Ричард услышал знакомую песню и стал ей подпевать. Блондель узнал голос, и рассказал в Англии, где надо искать короля. Другая легенда рассказывает о поясе Ричарда, украшенном драгоценными камнями, который Беренгария узнала, увидев продающимся на одном из рынков Рима. Более правдоподобна история о том, что император написал королю Франции, а кто-то снял копию с этого письма. Скорее же всего, император сам известил англичан, что они могут выкупить Ричарда. В любом случае, папа римский как-то узнал о судьбе английского короля и стал угрожать императору отлучением от церкви.

О том, что происходило в Англии между осенью 1192 и концом лета 1193 года, можно только предполагать. Все старые авторы, дружно предающие Джона анафеме, благополучно перескакивают через период размером предположительно в год, когда король страны полностью исчез с горизонта, и были все основания предполагать, что он погиб. Предположительно – потому что часть историков-викторианцев утверждает, что Филипп сообщил о судьбе Ричарда англичанам в марте-апреле 1193 года, а некоторые определенно говорят, что о судьбе Ричарда ничего не было известно до самого конца лета 1193 года.

На Джона свалились заботы по обороне Англии – потому что Филипп не просто так укреплял крепости Ла Манша, и по управлению французскими владениями английской короны – потому что Филипп их хотел себе. Почему на Джона? Потому, что заседание сэров и пэров, собранное по требованию Алиеноры Аквитанской весной 1192 года, закончилось тем, что они торжественно поклялись в верности королю… и его наследнику. Все, включая саму Алиенору. Поскольку других наследников, кроме Джона, на горизонте не наблюдалось, на него и легла ответственность.

Историк Кэйт Норгейт, написавшая предубежденный против Джона, но очень детальный труд, указывает, что известие о судьбе короля в Англии получили от самого Филиппа Французского (но опускает такую важную и спорную деталь, когда). А Филипп узнал о пленении Ричарда из письма императора от 28 декабря 1192 года.

В любом случае, пока между континентальными королями шел торг относительно Ричарда, никто в Англии ничего не знал. В какой-то момент Филипп сам написал Джону, и тот немедленно отправился в Нормандию. В Нормандии его встретила делегация баронов с требованием, чтобы он отправился с ними в Алансон, чтобы провести переговоры«относительно дел короля». Ответ Джона известен: «Если вы признаете меня своим лордом и поклянетесь мне в верности, я буду защищать вас от Франции. Если нет – никуда я с вами не поеду». Две эти фразы не соответствуют друг другу, поэтому напрашивается предположение, что в зафиксированном обмене репликами что-то упущено. Возможно то, о каком именно короле шла речь. Возможно, о Филиппе.

Похоже, тем не менее, что Джон с баронами и сенешалем Нормандии не договорился, о чем бы разговор ни шел, потому что он отправился во Францию, не заворачивая в Алансон. Договор был подписан Джоном лично и представителем Филиппа Французского, что в том случае, если Джон унаследует корону Ричарда, он передаст Вексен, расположенный на границе Нормандии и Иль-де-Франс, Филиппу, а остальные владения Ангевинов перейдут к нему. Было еще несколько исключений, самым крупным из которых выглядит Тур. Очевидно, Джон не хотел тащить сквозь свое царствование бесконечные диспуты с Филиппом относительно этих городов.

Норгейт называет датой переговоров январь 1193 года, и утверждает, что Филипп и Джон знали о том, что Ричард захвачен в плен. Но это совершенно невозможно. Допустим, Ричард попадает в руки Леопольду в Вене числа 23 декабря. Как известие могло достигнуть Парижа уже 28 декабря, если сам римский император не мог бы успеть получить депешу, даже если Леопольд отписал ему немедленно (что сомнительно). Максимум, что можно предположить – это то, что император написал Филиппу 28 декабря 1192 года.
Если договор между Джоном и Филиппом был подписан в январе 1193 года (а о его содержании есть очень сильно отличающиеся друг от друга мнения), то это был договор на случай, если король мертв. Ведь он пропал предыдущей осенью.

Вот другой историк, Эббот, очень подробно описывает, что известие о том, что Ричард находится в плену, достигло Англии в 1193 году, что было общее собрание баронов, епископов и чиновников в Оксфорде, где все еще раз поклялись в верности своему королю, выразили коллективное «фу» императору, и отрядили делегацию пообщаться с Ричардом. Общаться отправились два аббата, из практических соображений. Во-первых, Ричард, несомненно, нуждался в утешении, а во-вторых, аббатов вернее допустят до пленника, чем баронов. Жаль, что Эббот ничего не пишет о том, когда именно в 1193 году всё это случилось. Ведь аббаты добрались до империи в тот момент, когда император привез Ричарда на суд перед большой ассамблеей империи.

Обвинения, предъявленные Ричарду, звучали так:

1. Он заключил союз с Танкредом Сицилийским, чем сделал себя соучастником преступлений Танкреда.

2. Он завоевал владения христианского короля Кипра, сверг его и разграбил его королевство, после чего выслал несчастного короля прочь, и тот закончил жизнь в сирийской тюрьме.

3. В Святой земле он нанес непростительное оскорбление Леопольду Австрийскому, и через него – всей германской нации.

4. Он стал причиной того, что крестовый поход развалился в результате его ссор с королем Франции, его агрессивности и высокомерия.

5. Он нанял убийц Конрада Монферратского.

6. Он предал дело христиан, заключив мир с Саладином, и оставив Иерусалим в его руках.

Собственно, на все обвинения Ричард просто-напросто отказался отвечать, заявив, что ответственен только перед Богом. В результате император озвучил сумму выкупа за короля, и аббаты отправились домой, в Англию, с благой вестью, что разоренной стране придется откуда-то достать еще 100 000 марок серебром. Причем – с доставкой под ответственность самого Ричарда. То есть, если деньги будет отправлены, но пропадут по дороге, отвечать за эту пропажу будет сам король. А Ричард отправился продолжать писать сонеты в замок, который был ему тюрьмой.

А в Англии с того момента начались серьезные проблемы между оппозицией, возглавляемой Джоном, и партией короля, которые привели даже к вооруженным выступлениям.
Tags: john i lackland
Subscribe

  • Генри I - последняя охота

    Как таковая, свадьба Мод и Жоффруа состоялась 17 июня 1128 года в кафедральном соборе Ле-Мана. До этого, король Генри I произвел своего будущего зятя…

  • Генри I - король выбирает наследника престола

    К середине 1120-х годов стало понятно, что родить с молодой женой нового наследника престола у короля не получится. Как водится, летописцы ославили…

  • Генри I - король интригует

    Генри I понимал, разумеется, что пока жив его племянник, Вильгельм Клито, Луи Французский и Фульк Анжуйский будут, вместе с ним, продолжать мутить…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments