mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Карл Густавссон Ваза - 2

Сигизмунд был официально смещен с формально занимаемой им должности шведского короля в отсутствии, в 1599 году. Надо отдать должное выдержке и чувству умеренности Карла: он не провозгласил себя королем! Еще 4 года ему вполне хватало власти реальной, но с 1603 он потихоньку начинает называть себя королем. А короновался он Карлом IX только в 1607! Забавно, что порядковый номер он себе взял, как и Эрик – на основании всё той же легенды о Ное, Гоге, Магоге и прочих. На самом деле, Карл был только третьим королем с таким именем.

В коронационной грамоте Карл, помимо прочего, назвал себя избранным королем северных лапландцев. Это был довольно нахальный пинок в бок пышной Дании, которая считала те области своими. Карл к этому моменту успел уже отправить в Лапландию несколько экспедиций прозондировать торговые перспективы. Тем не менее, время для своей выходки Карл выбрал неудачно. В тот момент он со всей семьей и двором сидел уже в Ревеле, откуда руководил военными действиями на Балтике.



Королю сообщили из Стокгольма, что Дания вполне может открыть военные действия, и в Западной Гётландии Гёран Поссе, бывший губернатор провинции, поднял восстание. А положение на Балтике было само по себе критическим: шведы довольно успешно брали одну ливонскую крепость за другой, но поляки как раз начали контр-наступление. Карл не успевал из Ревеля в Стокгольм морем – начались осенние штормы, но он решил добираться до столицы через Финляндию, полагая, что такое небольшое расстояние они с семьей одолеть успеют.

Не успели: именно в ту самую ночь, когда корабль шел через залив, море встало. Шведы успели даже подумать, что снова остались без короля, но Карл был человеком отчаянным, да и его жена ему не уступала: с детьми (один из которых был новорожденным!), ползком, они добрались до берега по льду. Добраться добрались, но смогли полностью убедиться, как редко населена Финляндия: ни постоялых дворов, ни городов, ни деревень на огромных пространствах. Позднее, под впечатлением этого путешествия, Карл начнет строить аж два города на побережье, Оулу и Ваазу.

Разобравшись дома, Карл вернулся в Ливонию в 1605 году, причем войско у него по тем временам было приличным: 1600 человек, плюс немецкие, шотландские, французские и английские наемники. Целью была Рига. Но войска Сигизмунда взгрели у Киркхольма шведов так, что немногие вернулись оттуда домой. Карл сделал из своей неудачи вполне рациональный вывод: внешнюю политику он менять не собирался, значит, оставалась полная модернизация армии.

Карл и Зигги снова схлестнулись и в России. Правда, в России сам Карл приключений не искал, оставив эту авантюру полностью в руках своего племянника, Якоба де ла Гарда.
Отцом Якоба был тот самый Понтус де ла Гард, которому Карл и Йохан были, собственно, обязаны жизнью – это он выпустил их из охраняемой им крепости, куда их заключил Эрик, и откуда другой выход вел только на плаху. Предательство всегда предательство, но де ла Гарда оправдывает то, что он не был человеком Эрика, он был просто наемником, уже раньше сменившим двух нанимателей на третьего. И он тогда еще не был де ла Гардом, а называл себя Понтус д’Эскупери, хотя де Морни и прочие французы Эрика очень сомневались, что этот молодец имеет в роду д’Эскупери хоть какое-то отношение. Эрик просто напрасно ему доверил такую миссию, где искушение снова сменить работодателя было слишком велико.



Так или иначе, воином Понтус был хорошим, а полная беспринципность сделала его и хорошим дипломатом. В 1580 он женился на внебрачной дочери короля Йохана, и от этого брака и родился у него сын Якоб. Матерью Софии была Карин Хансдоттер, простолюдинка, и после смерти Софии в 1583 году Якоб воспитывался именно у нее.

Интересно, что вдова Эрика, Карин Монсдоттер, была пожалована землями совсем рядом с владениями отставной фриллы короля Йохана. Еще интереснее, что это именно она привезла Якоба в Стокгольм, где он и остался. Иначе парня так бы и забыли в далекой Финляндии. И не было бы у короля Карла этого 26-летнего рыжего полководца, который вошел в Москву. В отличии от папеньки, Якоб имел принципы: в обмен на любезность вдовствующей королевы-простолюдинки, он никогда и никому не открыл, что сын Эрика, Густав, жил некоторое время у матери, и даже стал причиной местного восстания. Если бы Густав Эрикссон хотел побороться за трон Швеции, он вполне мог бы и преуспеть, но он предпочел уехать из Швеции-Финляндии в Ревель (или его отозвали отцы-иезуиты, довольные политикой Йохана?), и восстание осталось на уровне провинциального бунта.



Шведы очень гордятся тем, что Якоб де ла Гард смог сделать то, что не удалось никому – занять Москву, но дело было, очевидно, не столько в талантах де ла Гарда, сколько в том, что у ставленника Швеции, Василия Шуйского, были в России многочисленные сторонники. Как только Зигги предложил боярам и наемникам лучшие условия и своего сына в кандидаты на царствование – пришлось Якобу, преданному всеми своими наемниками, кроме финских, бежать в Выборг.

В этот момент русской игрой заинтересовался и сам Карл, прислал де ла Гарду в Выборг подкрепление, и бравый Якоб занял Новгород, установив контроль над северными частями России. Когда русские выгнали поляков, именно Якоб предложил им шведского царя. И делегация бояр отправилась в Швецию! Царем они хотели бы 11-летнего тогда Карла Филиппа. Королева, Кристина Холстейн-Готторпская, идею сходу отвергла, и пока шли препирательства, русские сами выбрали себе нового царя, Романова.

Сам Карл в тот момент занимался модернизацие армии и развитием артиллерии, но парламентская фракция аристократов перекрыла ему вентиль денежных поступлений. Карл, не привыкший к сопротивлению, вышел из себя настолько, что прямо в зале заседаний получил инсульт. Но он был могуч и упрям, и вышел из зала сам, с багровым от напряжения лицом. В своих покоях он получил второй инсульт. И все-таки он пришел на следующий день в парламент! «Если бы я мог говорить, - сказал он еле слышным голосом, - я бы вам всё высказал, что думаю о вас. Но я не могу говорить. Пойми те же вы...» В этом месте король схватился за грудь, и потом поднял глаза к потолку и сказал: «Бог покарал меня». Откуда такие подробности? Из протоколов шведского парламента.

Казалось бы, занавес? Не тут то было. Именно в этот момент в Швецию высадились датчане. Парализованный 61-летний король воспрянул на глазах. Он смог сам выступить во главе своих войск к Кальмару, который упорно держался. И продержался бы, если бы не предательство воеводы замка, открывшего датчанам ворота. Ну, за это его не покарали ни земные, ни небесные владыки. Предатель счастливо жил и спокойно умер богатым землевладельцем в Холстейне.

Тогда Карл IX отправил Кристиану IV вызов на дуэль, которая должна была решить войну старым обычаем, король против короля. «... чтобы явился ты сражаться с Нами без всякого предательства, на ровной земле, как положено рыцарям, воинам и дворянам. Там Мы будем сражаться с тобой лично. Надета на Нас будет простая одежда, без кирасы и лат, только шлем и длинный меч; иди и сражайся! Если ты не явишься, Мы будем знать, что ты – не король и не воин.»

Бедный Карл... Он и не заметил, не хотел заметить, что времена изменились, и что воины вокруг него и против него принадлежат уже совсем другому веку, им всем еще и 30 не было.

Ответ Кристиана очень выразителен в этом плане, хотя и не делает отправителю чести: «Мы, Кристиан четвертый, сообщаем тебе, Карлу девятому, что твое легкомысленное и недружелюбное послание было вручено Нам под рев трумбетов, хотя лучше бы ты Нас не утомлял подобными сочинениями. Но поскольку месяц гнилой луны в твоих мозгах еще не прошел, как Мы заметили, придется Нам действовать по пословице «как аукнется, так и откликнется»... Что касается нашей королевской дуэли, то Нам приятнее тебя жалеть, чем с тобой сражаться. Теплая печка и хороший врач, который поправил бы состояние твоей головы, подошли бы тебе больше, чем шум и гам на поле битвы. Постыдился бы, старый шут, так оскорблять королевское величество: защищать себя бранью, как старая шлюха!»



Это письмо добило Карла, и он умер в 1611 году. Король Карл IX Шведский не был приятным человеком, и царствование его не было легким для его подданных, но сделал он немало и хорошего. Это он пригласил зарубежных специалистов по руде, и открыл копи в Вермланде. Это он пригласил в страну бельгийцев и голландцев, которые были архитекторами и оружейниками. При Карле в Швеции начали лить свою бронзу, сталь, изготавливать свои латы. Швеция стала поставлять на европейские рынки более чистые железо и медь. Карл основал первый Гётеборг, населенный иммигрантами-ремесленниками и купцами. Учитывая, насколько тяжелыми по всей Европе начались 1600-е, с их исключительными погодными условиями, несколько лет подряд уничтожающими урожаи, с их войнами, распадом старого, каким-то всеобщим беспределом, охватившим Старый Свет, не приходится удивляться настроениям в Швеции в год смерти короля.

Аксель Оксенстьерна, ближний советник короля, сообщал в Стокгольм: «королевство воюет уже 52 года... Ливония опустела, Финляндия разорена... Смоландия, Оландия и Гётландия или в руках врагов, или сожжены. Другие ждут, пока придет их очередь». Швеция в тот момент была в состоянии войны с Данией, Польшей и Россией, в провинциях шли бунты, и военный потенциал был практически исчерпан. Но король Карл завершил, несомненно, то, что начал его отец, Густав Ваза: он создал единую страну, объединил ее хотя бы и по религиозному принципу, и вывел на европейские политические подмостки.

Именно в момент передачи послания, Густав Адольф, 16-летний наследник престола, и пробормотал: «С нами Бог...» Это станет его девизом
Tags: Шведы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments