mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Categories:

Елизавета I - очередное изменение политического климата

Как показало время, гугеноты Франции (точнее, Анри Наварра) воспользовались выторгованным для них временем хорошо. Впрочем, вряд ли кто из них догадался хотя бы мысленно поблагодарить за это королеву-мать. Наварра написал открытое письмо правителям Европы, в котором озвучил свое стремление просто дать французам возможность придерживаться той веры, какую каждый из них исповедует. Указав, что в его владениях католики имеют полную и абсолютную свободу совести. Казалось бы, слова стоят дешево, но письмо Наварры было принято протестантскими дворами очень горячо. Что, в свою очередь, подтолкнуло средний класс Франции встать между Гизами и протестантами. Судьба же Англии, при таком раскладе, никого не волновала.

Уолсингем получал из Франции депеши от своих агентов, которые обещали трудные времена: Католическая Лига готовила вторжение в Англию до Рождества 1585 года. Возможно, план мог бы осуществиться. Гизы вторглись бы в Англию через Шотландию, а Филипп поднял бы ирландцев. Но европейская политика тех лет делалась, по большей части, чернилами, а не сталью. Гизы не могли вторгнуться через Шотландию, если бы им не позволил это сделать Джеймс. А Джеймс ничего с Лигой общего иметь не хотел, потому что был протестантом, и потому что устал от роли футбольного мяча. Филипп, со своей стороны, не хотел иметь ничего общего с Марией Стюарт, а без Марии и ее предполагаемой в будущем коронации, аннексия такого государства, как Англия, встретила бы жесткий отпор. Защищать свой остров встали бы и протестанты, и католики.

А Мария… Это была уже не та Мария, да и обстоятельства вокруг нее сильно изменились. Герцог Пармский еще строил планы похищения шотландской экс-королевы, но реальной основы под ними не было, об этом позаботилась служба безопасности Елизаветы. Возможно, Мария напрасно провела годы и годы, мечтая о том, что однажды у ее ворот появится кавалькада блестящих рыцарей, под эскортом которых она прибудет в Лондон, приветствуемая ликующим населением Англии. Шанс на исполнение этой мечты был хлипок даже тогда, когда Мария жила под опекой Шрюсбери. Теперь ее охранником стал сэр Ральф Седлер, а местом обитания – замок Татбери. Не то, чтобы Седлер был к Марии жесток. Напротив, она совершенно свободно совершала конные прогулки и охотилась – под конвоем в 50 человек, вооруженных огнестрельным оружием. Седлер обещал Елизавете, что если кто-то попытается освободить Марию во время одной из таких прогулок, стража будет стрелять не в нападающих, а именно в Марию. Елизавету передернуло, но она понимала, что Седлер прав.

возможно, Седлер в молодости

Даже тон писем Марии к Елизавете в тот момент изменился. К 1585 году Мария ненавидела своего сына гораздо больше, чем королеву Англии. " Untie my hands,' писала она Елизавете, " and let me deal with these lying practisers. Do not tempt my son to bring a mother's malison upon him. Say plainly whether you hold him or me to be lawful sovereign of Scotland, and whether you will treat with me or no. Let me go. Let me retire from this island to some solitude where I may prepare my soul to die. Grant this and I will sign away every right to which I or mine can claim, either now or hereafter. Now that my son has deceived me, I care no more for ambition”.

На это письмо Елизавета ответила честно – на свой манер: после всех заговоров, которые готовились ради Марии, ни о каком освобождении речи идти не может. Подданные ее просто не поймут. Единственное, что Елизавета могла сделать – это попросить лорда Сент-Джона из Блетсо, родственники которого были сплошь католиками, стать стражем Марии. Но Сент-Джон наотрез отказался, написав Уолсингему паническое письмо, в котором описывал, как его братья и сестры начнут на него давить, и что он предпочел бы, чтобы его лучше взяли под стражу самого, чем отбиваться от взбеленившейся родни. И на должность был назначен сэр Амиас Полет. Совершенно случайно, радикальный реформист и личный друг Уолсингема.



Сэр Фрэнсис, исключив возможность побега Марии, сосредоточился на том, что он давным-давно хотел сделать: на сборе материалов, которые позволили бы ему осудить Марию Стюарт в участии в заговоре против королевы Англии.

Что-то изменилось в политическом климате Англии. Елизавета по-прежнему была абсолютно суверенна в своих решениях, отмахиваясь от советов и требований своего кабинета министров и проводя собственные политические решения. Но сэр Фрэнсис Уолсингем явно решил разрубить годами маячивший перед его носом Гордиев узел по именем Мария Стюарт. Было бы, наверное, преувеличением сказать, что принятые парламентом драконовские законы против католической пропаганды метили в шотландскую экс-королеву. В конце концов, главной их целью было предотвращение формирования в стране, постоянно жившей под угрозой инвазии с континента, пятой колонны. Но сэру Фрэнсису эти законы дали ощутимое, легальное оружие в его борьбе с Марией Стюарт, которую он принимал к сердцу очень близко.

Тем не менее, не стоит думать, что Мария оказалась бедной невинной птичкой в когтях жестокого ястреба Уолсингема. Мария была Марией до последнего вздоха. Первое, что она сделала при смене «гувернера», это открытым текстом сказала ему, что если бы она пришла к власти, он получил бы в свое полное владение остров Джерси, губернатором которого он был. Сэр Полет ответил холодно, что ни страх, ни выгода, ни личные эмоции не заставят его отступить от возложенных обязанностей.

Татбери Кастл

Опять же, Мария никогда не была одинокой пленницей в чужой стране. Где бы они ни жила, весь ее штат всегда был занят контрабандой переписки и ценностей. Где бы она ни была, вокруг начинали собираться авантюристы и деревенские католики, считающие ее святой. Но в 1585 году смысл этих завихрений вокруг Марии стал потихоньку превращаться в активность ради самой активности. Потому что и Гизы, и Ватикан потеряли к ней интерес.

Самое интересное заключается в том, что мало кому пришло в голову провести параллель между этой потерей интереса и многолетней перепиской Марии и Елизаветы. Может быть потому, что за достижениями Елизаветы историки хотят видеть только гениальность ее советников. Но королева прекрасно знала, зачем она берется за перо. В частности, готовность Марии заключить отдельный договор с Елизаветой практически на любых условиях, заставил Гизов призадуматься, могут ли они ей доверять в принципе. Гизы хотели, чтобы их родственница доверяла только им, не пытаясь проводить самостоятельную политику. «Если Ваше Величество будет продолжать в том же духе, - писал ей один из ее корреспондентов, Ла Рю, - никто не придет вам на помощь… Прежде всего, мадам, примирите себя с Богом и его божественной Матерью, и католические принцы, с Божьей милостью, найдут способ помочь вам».

Но католические принцы в тот момент были заняты попытками соблазнить молодого короля Джеймса, который привлек их внимание своей необычайной гибкостью в сторону практичности в вопросах привязанностей. После того, как он ясно заявил Елизавете, что судьба его матери его не интересует от слова вообще, если он договорится с английской королевой, Гизы решили, что выгода сможет заставить Джеймса отказаться и от «ереси» в религиозных вопросах. Ему предложили почетное место в католической Лиге.
Tags: elisabet i
Subscribe

  • "Дублинский король" - 1

    Наверное, в этом исследовании главная часть - это заключение, из которого следует, что мы ничегошеньки не знаем о настоящих судьбах реальных людей,…

  • О мужской логике

    В своей книге Royal Blood Бертран Филдс рассуждает по поводу вопроса, который не может не занимать любого, знакомого с запутанной ситуацией браков…

  • Эдвард IV - король сходит со сцены

    Рождество 1482-1483 года Эдвард отпраздновал роскошно. Насколько он был раздосадован потерей своей драгоценной пенсии, никто, собственно, и не знает.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments