?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - а тем временем в Шотландии...
sigrig
mirrinminttu
В июне 1583 года королю Шотландии Джеймсу исполнилось 17 лет. В общем-то, уже не ребенок. Сказать, что он не любил Елизавету – это не сказать ничего. Искренних претензий было, собственно, две: власть и деньги. Королева Англии упорно не признавала его королем и наследником своего престола. Вместо того, чтобы взять племянника под свою защиту, она более или менее успешно игнорировала его существование под властью сменяющихся регентов, которых объединяла одна черта: суровое отношение к мальчику, который, вообще-то, был их королем.

когда Джеймс вырастет...

Более того, Елизавета прибрала к рукам наследство короля от графини Леннокс. А без денег и без реальной власти кем был Джеймс в Шотландии? Пешкой в руках своих ноблей. Так было до того, как в жизни Джеймса появился Эсме Стюарт. С ним и его друзьями Джеймс узнал радости охоты, свободы, придворных развлечений. От восторга по поводу новой жизни до восторга по отношению к Франции, откуда все это веселое и хорошее пришло, был всего один шаг.

Увы, полному восторгу мешал висящий с незапамятных времен вопрос о титуле короля Джеймса. Мария Стюарт не могла признать своего сына королем, потому что этим она косвенно признала бы законность своего смещения. Она попыталась, после казни Мортона, подружиться со своим отпрыском, написав ему горячее письмо о том, что пришло его время выступить на защиту своей матери, стать ее рыцарем, но тот проявил энтузиазм умеренно. Культ Марии строить начал, но от своих прав в пользу мамочки отказываться не торопился.

Одновременно предприимчивая дама написала Елизавете, пригрозив ей передать все свои титулы и права сыну. Это было смелым ходом, и Мария не побоялась объяснить своей сопернице его последствия: у Елизаветы появился бы претендент на ее драгоценный трон, враждебно к ней настроенный, и расположенный к ее врагам. К тому же, молодой.

Елизавета тоже не любила Джеймса. Ее поразило, как хладнокровно он отдал на заклание Мортона. «Двуличная скотина» - был ее приговор. Ей пришло в голову, что в сложившихся обстоятельствах она могла сделать сразу два хода. Во-первых, прижать Джеймса угрозой поддержки прав его матери на шотландский трон. Во-вторых, подогреть начавшиеся столкновения между Эсме Стюартом и графом Арраном.

Надо сказать, что английские католики вовсе не стремились заменить свои надежды на Марию надеждами на протестанта Джеймса. Отцы иезуиты тоже предпочитали иметь дело с Марией и с Филиппом Испанским. Фроде определяет «подозрительного дантиста», о котором шла речь в предыдущей истории, как молодого иезуита Кричтона. Рассказ Фроде проливает свет на странное происшествие с забытой лупой, под оправой которой были спрятаны важнейшие документы. Кричтон торопился. Ему было необходимо встретиться в Эдинбурге с Эсме Стюартом, у которого была миссия от иезуитов, и с католиками, представляющими шотландскую оппозицию. Более того, Кричтон пересекал границу не один, а с оксфордцем Холтом, который перешел в католичество. Вот с Холтом что-то на границе случилось. Вроде, он заболел. Возможно, что инкриминирующий объект был именно у Холта, который изображал слугу дантиста.

Был май 1582 года, напоминаю. И речь шла об обращении Джеймса в католичество. Кричтон спросил для начала, будет ли иезуитам дано при Джеймсе право свободно проповедовать в Шотландии, и найдут ли укрытие в Шотландии беглецы-католики из Англии? Ответ был, что будет и найдут. Но Кричтон, почему-то, не решился довериться Эсме Стюарту, который, по идее, должен был быть главной опорой иезуитов в стране. Возможно, молодой человек решил не мозолить шотландцам глаза в компании того, кто притворялся протестантом. Кричтон общался, в основном, с явным католиком Ситоном.

Пока Кричтон ездил в Англию к Мендозе, Холт оправился от своей болезни, и сам отправился в Эдинбург. Там он встретился с теми же людьми, с которыми встречался и Кричтон, но несколько с другим эффектом. Почему-то с Холтом Эсме Стюарт решил пооткровенничать. Он сказал Холту, что иезуиты, конечно, могут попытать счастья со своими проповедями королю и Шотландии. Более того, зная Джеймса, Эсме предполагал, какие именно вопросы король будет задавать, и какие аргументы будет для него подходящими. Но Эсме был убежден, что проповеди католицизма в Шотландии не приведут ни к чему. Что лично он собирался сделать, это захватить управление страной от имени Марии Стюарт. Джеймса он собирался или принудить действовать вместе, или вообще вывезти в Испанию. Там юноше объяснили бы, что он – не король, пока живет его мать, а его будущее зависит от того, примет ли он католицизм.

Эсме, тем не менее, потребовал от Холта, чтобы тот проконсультировался с самой Марией через Мендозу. Без отмашки свергнутой королевы нынешний герцог Леннокс ничего делать не собирался. А если отмашка будет, то ему понадобятся наемники из Франции или Испании, числом в пару тысяч человек. Эта схема ставила в сложное положение Мендозу, которому его король четко приказал не влезать в заговоры.
Учитывая последующие события, я бы заподозрила, что Холт, после приключения на границе, стал агентом Уолсингема. Если вообще не был агентом службы безопасности королевы в Оксфорде с самого начала. Почему? Потому что в то же время, когда Холт окучивал в Эдинбурге Эсме Стюарта, родственник и секретарь Уолсингема сидел у Марии Стюарт. Судя по письмам Марии Мендозе, ее вполне убедили в том, что Елизавета, в сложившихся обстоятельствах, сделает ставку на Марию, предложит ей компромисс. Причиной были названы сложности королевы с Францией из-за истории с Алансоном, и сложности с Испанией из-за жадности до чужого имущества.

Наверное, это было по-настоящему захватывающее время для Марии Стюарт. Она вела переписку с Лондоном, Парижем и Эдинбургом. Она писала Мендозе, Ленноксу, папе в Рим, архиепископу Глазго, переписывалась с иезуитами и Гизами. Ей даже дали некоторые послабления в отношении передвижения ее гонцов, что Мария поняла, как выигранный раунд в войне с Елизаветой. На самом деле, Уолсингем играл с ней, но она об этом не знала.

Все складывалось гладко и в Шотландии. Мария радостно дала отмашку Эсме через Холта. Гизы, одновременно, через Кричтона. Кричтон также привез известие о том, что Филипп, которого Рим достал до печенки, пообещал послать свои войска в Шотландию сразу, как будет решен вопрос с королем Джеймсом. Эсме Стюарт, герцог Леннокс, стал центром заговора. Его задачей было восстановить католицизм в Шотландии и отправиться маршем в Нортумберленд, где должно было начаться восстание английских католиков. После чего Англия, разумеется, примкнула бы к восставшим, узурпаторша Елизавета была бы свергнута, а Мария заняла бы полагающиеся ей по праву крови троны. Красиво?

Мендоза не поверил именно в эту красоту. Особенно в пункте о вторжении испанцев через Шотландию. По его мнению, в лучшем случае Кричтон принял слишком буквально неопределенные обещания Рима, а в худшем – просто придумал историю сам. Добило его веселое предложение Кричтона и Холта встретиться с ними для переговоров в Париже. «Как будто я могу оставить свой пост без разрешения и объяснений!», - негодовал он. Мендоза, надо отдать ему должное, попытался исправить то, что исправить было возможно. Он написал Марии и Ленноксу, папе и руководству иезуитов, пытаясь объяснить им абсурдность плана. Но он добился лишь того, что заговорщики обратились к испанскому послу в Париже, де Тасси.

де Тасси (впереди?)

Де Тасси тоже был связан требованием Филиппа не встревать в локальные дрязги, но он, не зная Англии, в возможность успеха заговора поверил. Мендоза отписал о происходящем Филиппу. Филипп категорически запретил участникам заговора рассчитывать на его помощь. Он был готов дать только небольшие суммы для деятельности иезуитов в Шотландии, не больше.

К тому же, Джеймс Шотландский вовсе не был склонен переходить в католическую веру. Возможно, он был наивен в вопросе человеческих отношений, но за книгами его держали большую часть жизни, и тупицей Джеймс не был. Интересно, что протестантские принципы не мешали ему мечтать ввести в Шотландии ту же систему назначения епископов, какую ввела Елизавета в Англии: не государство в государстве, а чиновники короны. Поскольку место Епископа Глазго оставалось свободным, Джеймс назначил туда Роберта Монтгомери из Стирлинга. Пресвитерианцы Глазго такого назначения, конечно, не потерпели, потому что поняли: речь идет о независимости шотландской церкви. Дрязги между протестантами достигли своего пика именно весной 1582 года, когда заговор католиков был без пяти минут готов. Вернее, без пяти тысяч испанских солдат, которые и не имели намерения вмешиваться в дела Шотландии.

Генеральная ассамблея пригрозила даже экскоммуникацией Монтгомери. Король решил не сдаваться, и пригрозил ассамблее, что объявит их всех изменниками. Ответ ассамблеи был довольно груб: выбирая между человеком и Богом, они выберут Бога. Король, конечно, слишком молод для того, чтобы понять, куда ему лучше не соваться, так что пусть слушает тех, кто старше и мудрее. Бедный Джеймс.

Роберта Монтгомери и вовсе стащили с амвона и вышвырнули из собора в Глазго без всяких церемоний.

Одновременно началась травля Эсме Стюарта.

Против Эсме интриговал еще один человек, граф Арран (Джеймс Стюарт, которому волевым решением передали этот титул от Гамильтонов). По сути, Джеймс Стюарт мог бы возглавить оппозицию церкви молодому королю. Эсме Стюарта он просто ненавидел за то, что тот был сделан королем первым человеком при дворе. Но Джеймс Стюарт ухитрился соблазнить жену своего старого друга, Роберта Стюарта. Причем, соблазнил неаккуратно: леди Элизабет забеременела, был дикий скандал, сэр Роберт с женой развелся, а сэр Джеймс еле на соблазненной успел до родов жениться. Поэтому суровые отцы шотландской церкви графа Аррана не считали ни порядочным человеком, ни хорошим христианином. Вряд ли многие даже признавали его титул графа Арран, который по праву веками принадлежал Гамильтонам. Роберту Стюарту вобще не повезло: друг украл у него жену, а племянник – титул. Роберт Стюарт был, кстати, братом родного деда короля.

Так что одним не очень прекрасным воскресеньем некий Джон Дюре, проповедник, провозгласил со своей кафедры в Эдинбурге, что и Леннокс, и Арран развращают ум короля. Кто-то пустил слух, что Леннокса и вовсе видели в компании француза, который был активен в Париже во время событий Варфоломеевской ночи. Вполне может быть, кстати – гонец от Гиза. Леннокс вызвал Дюре к себе во дворец, который некогда принадлежал Мортону, обозвал «мелким бесом», и велел убираться из Эдинбурга прочь. В ответ, церковники действительно отлучили Роберта Монтгомери. И объявили, что следующим на очереди стоит Эсме Стюарт.

Метки: