?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - о том, как надо правильно делать инвентаризацию
sigrig
mirrinminttu
Вокруг Елизаветы было довольно мало людей, с которыми она могла быть сама собой. Роберт Дадли был одним из них, и Фрэнсис Дрейк стал вторым. Более того, если Роберт принимал королеву со всеми ее причудами просто потому, что принимал, Фрэнсис Дрейк был таким же авантюристом, каким сама Елизавета хотела бы быть, если бы ее не ограничивали королевские обязанности. Дрейк был безмерно любопытен, бесстрашен, алчен, расчётлив при этом. Те же качества были присущи Елизавете. Поэтому выглядит вполне логичным факт, что экспедиция Дрейка в Америку была финансирована, по большей части, самой королевой и Робертом Дадли. У этой экспедиции были две цели: подергать Филиппа Испанского за бороду, показав ему, что с англичанами надо считаться, и – пограбить.



Собственно, у Филиппа в Америке были те же права, что и у любых других государей, которые озаботились бы послать флотилии в те воды. Ни один закон не запрещал этого. Между Испанией и Англией не было, также, никакого договора о том, что англичане не могут добывать золото там же, где его добывал Филипп. Но вполне в духе Елизаветы, что экспедиция Дрейка отправилась к далеким берегам «на свой риск», а не по команде королевы. О том, как проходила экспедиция, я уже писала здесь: http://mirrinminttu.diary.ru/p169062804.htm?oam#more1, так что повторяться не буду.

Главное, что Дрейк вернулся со славой и добычей именно в 1580-м году, сделав королеву еще богаче.

Теперь о реакции на эту экспедицию. Филипп понял, что хотела сказать ему Елизавета, моментально: рейд на Америку может быть повторен в любой момент, только целью могут стать берега самой Испании. Филипп не стал устраивать истерику и тратить бумагу на никому не нужные ноты, от только написал Мендозе в Лондон: "До чего же необычное приключение. Узнай о нем все, что сможешь. Добычу скорее всего привезут в Англию. Дай мне немедленно знать, что случится после того, как прибудут пираты". Случилось еще до того, как пираты прибыли: купцы, торгующие с Испанией, кинулись в королевский совет с жалобами и протестами. Они боялись, что Филипп, в ответ на действия Дрейка, арестует в испанских портах их корабли и груз. Королевский совет развел руками. Экспедиция Дрейка – частная экспедиция, и за его поступки и проступки ответственность несет только сам Дрейк. Испанский король не может отомстить английским купцам за то, что английский пират его снова ограбил.

Испанский король, кстати, был третьим человек в жизни королевы Елизаветы, который знал и понимал ее от и до. Он абсолютно не питал иллюзий относительно того, что ему вернут отобранное, или относительно того, что Елизавета не приложила к экспедиции Дрейка обе свои ручки.

Разумеется, король не мог оставить без ответа тот факт, что его корабли нагло ограбили. Он порекомендовал Мендозе сделать формальный протест, но большого шума не поднимать. Можно попытаться сыграть на том, что английские пираты, отплывая в свои экспедиции, давали клятву хорошо себя вести. Вряд ли поведение Дрейка можно было назвать поведением джентльмена, так что был некоторый шанс, что этого грабителя хоть как-то накажут.

Интересно то, что на англичан отсутствие кипения чувств со стороны Филиппа произвело несколько неожиданное воздействие: весь английский флот был приведен в состояние полной готовности. Ожидалось, что испанский король как-то сравняет счет. Королева была мила с Мендозой, пригласила его на бой медведей, немного походила вокруг да около, но быстро перешла к делу: ей известно, что Испания собрала в Кадисе большой флот, и что испанцы провели добавочный набор моряков в числе 6 000 человек. И против кого же этот флот собран? Предприятие-то не дешевое. Мендоза не устоял против неопределенного ответа: все в руце Божией. «Если ваш король прибудет сюда, - ответила ему Елизавета, - я приму его со всеми почестями». «Я не наделен даром предвидения, - отпарировал Мендоза, - и не могу дать вам информацию о грядущих событиях».

Темперамент у испанского посла был куда как более горячим, чем у его суверена. Он сообщил Филиппу, что все эти обещания английских искателей приключений не стоят и дуката: их давали под вымышленными именами, а Дрейк и вовсе обошелся без данной формальности. С точки зрения Мендозы, англичан следовало наказать, и наказать больно – деньгами, конфисковав товар у английских торговцев.
Весь этот обмен любезностями состоялся еще до того, как Дрейк вернулся с победой в Англию. А когда он вернулся, вся Англия буквально обезумела от гордости. Не скрывала своих чувств и Елизавета, принявшая Дрейка со всей возможной торжественностью и почестями.



Среди немногих недовольных был Сесил. Для него дело было в вопросе морали. Если уж войне с Испанией быть, то причиной ее не должны быть приключения пирата! Мендоза, со своей стороны, был полон решимости ославить Елизавету на всю Европу, как покровительницу морских разбойников. Преступницу, по сути.

Елизавета отправила к послу своего секретаря. Ах, неужели Дрейк причинил какой-то вред владениям ее дорогого брата испанского короля? Если так, то она его, конечно, накажет. Учитывая вмешательство испанского короля в дела ее собственных подданных в Ирландии, разумеется. Влт кстати, пока эта история с участием испанцев в ирландских событиях не будет расследована, она не может официально принять посла. Хотя, конечно, всегда будет рада видеть дона Бернардино.

Ответ посла был менее изящен. Он лишь рявкнул, что все доказательства поведения Дрейка – в тех полутора миллионах, которые он с собой из вояжа привез. А что касается любезности королевы, то он бы и рад поцеловать ей ручку, но роль дона Бернардино неотделима от роли посла Испании.

Даже если бы сердце Елизаветы не согревал тот доход, который она получила от экспедиции Дрейка, она не могла не позлорадствовать по поводу того, как скандальчик вокруг этой экспедиции обозначил для нее оппозицию в правительстве. Сесил, Сассекс, Клинтон. Были и еще, но менее значительные. Они говорили ей: ты играешь прямо в руки иезуитов. Она слышала: ты играешь не по нашим правилам. Конечно. Правила требовали, чтобы весь груз Дрейка был конфискован. Елизавета послала конфисковывать этот груз в Плимут… самого Дрейка, предварительно оговорив, что 10 000 фунтов от стоимости принадлежит Дрейку и его команде. С Дрейком она отправила знакомого юриста, Эдмунда Тремейна, которому полностью доверяла, и чья задача была провести инвентаризацию так, чтобы от общей стоимости остались рожки да ножки.

Не могу сказать, знала ли Елизавета о том, что ее доверенный юрист рапортует, кроме нее, еще и вездесущему Уолсингему. Скорее всего, знала или предполагала, но не считала опасным. Из этого рапорта и понятно, как была проведена инвентаризация: Дрейк отправился вперед, и просто перевез большую часть ценностей с корабля. Тремейны, отец и сын, просто сделали опись того, что осталось. Двадцать тонн серебра, пять блоков золота и некоторое количество жемчуга и драгоценных камней были торжественно перевезены в Тауэр.

Что касается Уолсингема, то он, пожалуй, стал еще одним человеком, кто понял, с какой личностью в лице королевы он имеет дело. К его чести сказать, его собственные мысли и чувства никак не мешали ему видеть реальные возможности. Пожалуй, первым из всех, включая саму Елизавету, он увидел возможность совершенно нового курса для английской политики. Он уже понял, что королевой невозможно управлять, что никакие разумные доводы не заставят ее расстаться со свободой и деньгами. И он знал, что ее за это возненавидят все политики - и католики, и протестанты. Сесил был прав в своих сетованиях, что у Елизаветы Тюдор не было друзей. Только, в отличие от Сесила, Елизавета не считала нужным иметь друзей. Соответственно, единственным возможным выбором для политики Англии было именно то, чего добивалась и сама Елизавета: быть богатой, сильной и опасной. Если войне с Испанией быть, то не имеет значения, из-за чего. Главное – ради чего? И этим чем-то были богатства «обеих Индий».
Метки: