mirrinminttu (mirrinminttu) wrote,
mirrinminttu
mirrinminttu

Category:

Елизавета I - реакция Англии на Варфоломеевскую ночь

Посол Франции как раз собирался домой, чтобы дать Алансону отмашку навестить невесту. Когда Ла Мот прибыл в Лондон, город был в полной панике. Столица английского королевства оказалась наполненной обезумевшими от пережитого ужаса и лишений французскими гугенотами, которые просто переплыли Ла Манш на любых плавсредствах, которые смогли найти. Не все добрались, разумеется, но тем, кто добрался, было что рассказать. Рядовые англичане же, никогда французов не любившие и терпевшие только братьев по вере (да и то ограниченно), сделали немедленный вывод: Варфоломеевская ночь и последовавшее за ней истребление гугенотов в других городах являются частью заговора против Англии.

Все было сплетено вместе: и промедление французского короля в заключении союза с принцем Оранским, и брак принцессы Маргариты, и сватовство Алансона – все это было составными частями плана Испании и Рима уничтожить протестантов по всей Европе, и, главным образом, уничтожить самую сильную протестантскую страну – Англию.

Надо отдать должное королю Франции. Даже после того, как его заставили ночь простоять у окна, наблюдая, как его подданные режут друг друга, он нашел в себе силы попытаться спасти возможность союза с Англией, и написал в тот же день письмо Елизавете, в котором обвинял во всем происходящем Гизов. Но англичане, вернувшиеся позднее из Руана, рассказали о том, как король выступил перед своим советом, и это значительно снизило эффект объяснений.

Что делает народ, уверенный в том, что католики намереваются уничтожить всех протестантов страны, включая королеву? Идет на улицу, и громит всех подворачивающихся под руку католиков, разумеется. Планировалось устройство «реванша за Париж». Сесил примчался в Лондон, чтобы организовать хоть какое-то подобие порядка – ведь все лорды и политики, как назло, находились в лесах Англии вместе с королевой. Лорда-канцлера встретил встревоженный, но воинственно настроенный епископ Лондонский, Эдвин Сандис, который предложил немедленно казнить всех католиков-священников, находившихся в тюрьмах Лондона уже больше 10 лет. Знатные католики должны быть немедленно удалены от двора, королева должна отказаться от всех церемоний в богослужении, и Марии Стюарт надлежит немедленно отрубить голову.

Зная, как Елизавета отнесется к последнему пункту, Сесил срочно связался с регентом Шотландии, графом Маром: хотя англичане готовы судить и казнить бывшую королеву Шотландии, было бы уместнее, чтобы это сделали сами шотландцы - и в Шотландии. Причем, подчеркнул он, речь идет именно о казни, а не замене английской тюрьмы на шотландскую, потому что присутствие Марии, что в Шотландии, что в Англии, слишком опасно для государственных интересов. Причем, было бы желательно, чтобы кто-то из семейства регента был послан в Англию заложником до казни Марии, да и предложение казнить, от греха подальше, свою бывшую королеву должно исходить от шотландцев.

Сама Елизавета вполне поверила, что последствием событий во Франции будет создание Европейской Католической Лиги. Уолсингем писал ей, что если она не откроет дверь добровольно принцу Оранскому, то эту дверь скоро вышибет Филипп Испанский. Королева отдала распоряжение передать около 40 000 фунтов в распоряжение принца, и ввязаться в военные действия во Фландрии, где английский контингент уже, кстати, находился, пассивно осаждая пару крепостей. Она разрешила вооружиться и выступить в Портсмут 8 000 добровольцам-протестантам. Джон Хокинс, со своими 20 военными судами, жалование экипажам которых он так хитроумно выудил у Филиппа, отплыл на Азоры, чтобы сдерживать испанцев там. Не знаю, чьей идеей было вооружить мушкетами и пушками пиратов-берберов, не дававших покоя испанским и французским торговым кораблям, но и это было сделано.

А потом пришла пора решать, как дружить или враждовать дальше с королем Франции и его матушкой.

Англия и Франция только что подписали договор о дружбе и взаимопомощи. Английское посольство и сам Уолсингем в Париже действительно охранялись. С другой стороны, многие члены королевского совета хотели бы разорвать договор. То, что случилось в Париже в Варфоломеевскую ночь, казалось им беспрецедентным в своей монструозности, а с монстрами никаких союзов быть не может! Тем не менее, правительство королевы Елизаветы имело свой стиль: не давать личным эмоциям отражаться на государственных решениях. И в середине сентября королева объявила французскому послу, что готова его принять.

Это было блестящим представлением, причем, с обеих сторон. Королева, величественная и печальная, отвела посла к окну, и спросила его, насколько справедливо все то, что она услышала от очевидцев. Посол, не менее печальный и серьезный, повторил официальную версию о заговоре Колиньи. Королева сказала, что она не отвергает его объяснений, но указала на главную их слабость: насколько ей известно, король сам санкционировал массовое истребление гугенотов, хотя лично она предпочла бы думать, что причиной их послужила какая-то несчастная провокация. Посол выкручивался, как мог, и напомнил, что жена короля Шарля должна вот-вот родить, и что Елизавета обещала быть крестной матерью младенца. Елизавета заверила, что непременно пошлет по данному поводу посольство в Париж, но, тем не менее, считает, что король, способный предать своих подданных, способен и предать своих союзников. Затем она вздохнула по поводу времен, когда нельзя доверять никому, и вышла из комнаты.

Посла оставили на растерзание королевскому совету, который даже не был вежлив, хотя и держался в рамках делового разговора. Да, они допускают, что чудовищное злодейство совершилось не по желанию короля, но король ответственен за все, что происходит в его королевстве. Не менее жестко вел себя и Уолсингем в Париже. И там ему была представлена настоящая информационная жемчужина: письмо, найденное среди бумаг покойного Колиньи, в котором тот обозначал своему королю врагами Испанию и… Англию. Уолсингем пожал плечами – адмирал был верен, прежде всего, французской короне, так что письмо его не компроментирует. Король утверждал сэру Фрэнсису, что может обосновать свои действия. Уолсингем отвечал, что эти действия невозможно обосновать, даже если заговор гугенотов имел место быть. Преступников сначала судят, а потом карают, как это было сделано в Англии после восстания северных лордов.

Хочется сказать, что правосудие Англии в том деле показало себя не с лучшей стороны, но оно было оказано хотя бы формально.

Собственно, поведение короля Франции, королевы-матери и послов говорят о том, что никакой Варфоломеевской ночи действительно не планировалось. Королю достаточно было протянуть руку Риму и Мадриду – и Франция действительно была бы принята в католическую лигу, причем торжественно. Но нет. Французский двор тратил время и силы на то, чтобы остаться с Англией хотя бы в полудружеских отношениях, игнорируя жесткий тон Уолсингема и королевского совета.

Ла Мот говорил Роберту Дадли, что король взбешен происшедшим, и намеревается за него отомстить. Сэр Томас Смит, хорошо знавший короля Шарля, утверждал, что то – человек благородный и никак не мог быть инициатором такого чудовищного кровопролития. Но какими бы ни были личные достоинства Шарля Валуа, факт оставался фактом: он оказался слишком слабым королем для непростого времени.

Удивительно поведение герцога Альбы. Филипп рассматривал возможность поженить Алансона и Марию Стюарт, намереваясь при помощи Франции свергнуть Елизавету. Альба же знал совершенно точно, что Испания по-прежнему не может рассчитывать на Францию. Франция оказалась в ситуации, сделавшей ее на определенное время бессильной в международной политике. Более того, реакция англичан в сторону активной поддержки принца Оранского оставляла положение во Фландрии более, чем опасным для испанцев. Следовательно, было разумнее помочь Франции выпутаться из этой унизительной истории, подружившись с ней таким образом. А уж делом французов было бы убедить Елизавету отвергнуть Оранского. Вряд ли Елизавета, по мнению Альбы, сильно бы сопротивлялась. Война – это траты, а тратить деньги королева Англии просто ненавидела.

И в самом деле, в Англии уже думали, поддерживать ли принца Оранского или нет. С Францией англичане не то, чтобы помирились, но хотя бы не отозвали Уолсингема прочь из Парижа.
Tags: elisabet i
Subscribe

  • Итоги и заявки

    Итоги, итоги… Не хотела писать, и поэтому пишу. Незамысловатые гадалки обещали мне с завидным упорством чудо и страсть. Чудо, собственно,…

  • О божественном

    Как ни странно, мое знакомство с библейскими персонажами началось с этой рок-оперы. И именно с этой арии. Я услышала ее в киоске, где продавали…

  • Гыыыы....

    Получить свой гороскоп Викингов via Denis_Balin

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments