Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Елизавета I - август 1572 года
sigrig
mirrinminttu
Август 1572 года французский двор встретил в состоянии то ли тихого ужаса, то ли подготовки к очередной смене курса. Королева-мать рыдала в плечо Уолсингема, что Елизавета демонстрирует настолько явное отсутствие энтузиазма в плане французского замужества, что король начинает подозревать готовность англичан выполнять союзнические обязательства. Сэр Фрэнсис сильно подозревал, что король принял решение вне зависимости от присутствия или отсутствия энтузиазма со стороны английской королевы, но держал лицо и тихо молился. Во всяком случае, де ла Моль, служивший Алансону, отправился в Лондон, и Уолсингем надеялся, что Елизавета, как минимум, форсирует союз если и не браком, то решительными союзническими действиями.

де ла Моль (в шляпе)

Де ла Моль произвел на Елизавету приятное впечатление, но не сказать, чтобы убедил ее стать женой своего сеньора. Она и хотела бы прибытия Алансона, и не была уверена, что из этого визита был бы какой-то толк. Несчастный до предела Сесил писал 22 августа Колиньи о своих разочарованиях и надеждах, не зная, что адмирал никогда это письмо не прочтет.

В Англии, Мария Стюарт, вполне довольная тем, что кары ее не настигли, продолжала пребывать в Шеффилде. Шрюсбери писал, что дама ничуть не изменилась, и что казнь Норфолка не произвела на нее решительно никакого впечатления.



Шотландцы поняли, что никакой помощи от Англии не дождутся.

Нортумберленд был передан англичанам (вернее, продан), и героически взял все грехи восстания северных лордов на себя, оправдывая Вестморленда – который был в полной безопасности в любом случае, находясь во Фландрии. Лорд Хансдон нашел пленника настолько «простым», что даже попросил Елизавету помиловать человека, не вполне понимающего реальность, но та не была настроена быть милостивой.

Лорд Хансдон зашел даже так далеко, что отказался сопровождать Нортумберленда в Йорк, где того ожидала казнь. Он пытался доказать Елизавете, что братец Нортумберленда, Генри Перси, по уши был замешан в делишках Ридольфи – а ведь именно он унаследует титул. И где, в этой ситуации, справедливость возмездия? Елизавета не решилась наказывать кузена, и вообще с ним ссориться. Нортумберленда в Йорк привез совсем другой сопровождающий, обычный шериф, и граф был казнен. Время показало, что Хансдон был совершенно прав относительно Генри Перси, но для Елизаветы наказание всех, вовлеченных именно в восстание северных лордов, было чем-то вроде личной вендетты.



Жестокость нельзя оправдывать жестокостью, мы все это знаем. Возможно, в XVI веке люди были более прямолинейны, рассуждая с библейской простотой: око за око. Система, эмоционально понятная, но сильно хромающая на практике. События Варфоломеевской ночи были реакцией на события восстания во Фландрии, хотя во Франции истребляли совсем не тех протестантов, которые резали католиков во Фландрии. И во Фландрии эта резня тоже была реакцией. Кто начал первым – трудно сказать. Фактически, католики, когда боролись с реформационной ересью. Практически протестанты с самого начала настаивали на истреблении самой католической веры вместе с ее носителями, если только те не прозреют и не просветлятся.

Для Франции, присоединиться к протестантам во Фландрии, объединить свои силы с силами Оранского, было равносильно объявлению собственной страны протестантской вотчиной, со всеми вытекающими последствиями. Духовенство было более, чем обеспокоено. Терпимость терпимостью, но страна-то оставалась католической. Флирт с официально отлученной королевой Англии, которая, к тому же, не пылала от восторга, планирующийся брак принцессы Маргариты с гугенотом из кальвинистского гнезда, а теперь еще и перспектива войны с Опорой Святейшего Престола и Защитником Веры, королем Филиппом?

Похоже, что именно в тот момент за партию протестантов был сам король Шарль, которого то ли поддерживал, то ли направлял Колиньи. Против них были, как минимум, сам брат короля, Генрих Анжу, де Гизы, Неверы. Против брака принцессы Маргариты с гугенотом был сам папа Пий V, угрожавший вообще запретить церемонию, если жених не примет католическую веру. Пий, впрочем, умер в самый подходящий момент, и его преемник, папа Григорий XIII, предпочел не запрещать брак, а поставить ему несколько условий. Никаких сведений о том, что король собирался обратить внимание на условия папы, не имеется. Очевидно, не собирался.




Что касается истинной силы за троном, королевы-матери, то она, во-первых, была недовольна тем, что влияние Колиньи на ее сына превысило ее собственное влияние. Во-вторых, будучи опытным политиком, она понимала, что и адмирал, и ее сын строят планы на будущее на весьма ненадежном фундаменте по имени Елизавета Английская. Почерк Елизаветы в международной политике к тому времени вполне сформировался: если королева и участвовала в континентальных заморочках, то предпочитала действовать неформально, через добровольцев, особенно не тратясь и не давая себя прихватить на четких формулировках. Король Франции, со своей стороны, намеревался решительно вмешаться в дела испанцев во Фландрии, чего он просто не мог себе позволить, на самом-то деле. Без флота Елизаветы – не мог.



Судьба Франции висела в августе 1572 года на тончайшем волоске подразумевавшейся, но еще не объявленной официально войны. Екатерина Медичи просто не могла не вмешаться, сочтя ситуацию опасной для Франции. Она ненавидела кальвинистов, как их ненавидела и Елизавета. Она ненавидела католиков-фанатиков, как и Елизавета. Только вот католики и протестанты ее королевства сильно отличались от своих английских собратьев агрессивностью и решительностью. Англичане продолжали чувствовать себя травмированными войной Роз, закончившейся чуть ли не столетие назад, и стремились, во что бы то ни стало, избежать крупных гражданских столкновений. Французы, уже успевшие в предыдущие 10 лет повоевать друг с другом вполне полномасштабно, гражданской войны не боялись. Войны внутри королевства боялась королева-мать. До самого 10 августа она колебалась в том, что предпринять, но сведения о заигрываниях Елизаветы с Альбой сделали свое дело. Екатерина предпочла истребить гугенотов одним ударом, лишить их вождей, и сохранить единство нации.



Герцог Альба все рассчитал совершенно правильно.
Метки:

?

Log in

No account? Create an account